Генри Каттнер – Ярость (страница 71)

Сэм искал и думал, думал и искал. Он исследовал множество ниточек, но все они вели в тупик. Наконец, он обнаружил малоизвестный фактор, который выглядел многообещающим. Он не был окончательным, он лишь на что-то указывал. Но указывал на нечто любопытное.

Цикл воспроизводства бессмертных был очень любопытен. У них были периоды плодовитости, обычно разделенные интервалом от пятидесяти до семидесяти лет и охватывающие короткое время. Ребенок двух бессмертных всегда оказывался бессмертным. Но дети эти были очень слабыми. У них был очень высок уровень смертности, и большинство из них почти всю жизнь росли «под стеклом».

Сэм с интересом обнаружил, что во время рождения Сари Уолтон в семье Харкеров родился сын, мальчик по имени Блейз. Эти два ребенка были единственными выжившими потомками бессмертных башни Делавэр этого периода. И Блейз Харкер со временем исчез.

С увеличивающимся интересом Сэм изучал записи, отыскивая объяснения того, что случилось с ним. Даты смерти не было. Обычные записи об образовании, о различных обязанностях и предприятиях неожиданно обрывались примерно семьдесят лет назад. После этого ничего не было.

Сэм запомнил эти сведения с чувством глубокого возбуждения…

— …Вот что нужно сделать, — сказал вольный товарищ, отступая на шаг прибора. — Вот, смотрите.

Сэм неуверенно пересек падающую палубу и склонился к окуляру. Он чувствовал себя полупьяным в необычной атмосфере, в движущемся корабле, ощущая на лице влажный ветер. Так много открытого пространства вокруг, — даже легкий ветерок вызывал тревогу; в башне ветер не тот, что на поверхности.

Молочно-белая вода расстилалась вокруг них под молочным небом. На берегу большой остов разрушенного форта, казалось, пошатнулся под тяжестью овладевших им джунглей. Из зарослей доносился постоянный гул, сквозь который различались отдельные крики, свист, визг, рев невидимых животных. Море шумно льнуло к бортам корабля. Ветер странно звучал в ушах Сэма. Для рожденного в башне поверхность — труднопереносимое место…

Все прошло. Джунгли поглотили большие форты, а морские гиганты затонули у своих причалов. Но они не раскололись — теперь это стало ясно. Они просто заросли водорослями, к бортам их прилипли ракушки, но прочный металл оставался невредимым.

Хейл и Сэм осматривали берега Венеры, где раньше находились форты. Хейл знал эти форты, когда они еще жили. Он знал гавани, он и сейчас мог перечислить порты враждующих сторон и их суда. Два первых корабля, поднятые ими, были вполне пригодны для плавания. И в голосе, и в глазах Хейла появился энтузиазм.

— На этот раз нас не загонят под империум, — говорил он Сэму, хватаясь за перила и морщась, когда брызги ударяли ему в лицо. — На этот раз мы будем подвижны, чего бы нам это ни стоило.

— Дорого обойдется, — напомнил ему Сэм. — Больше, чем у нас есть. Больше, чем мы сможем получить, если только не предпримем чего-нибудь чрезвычайного.

— Чего именно?

Сэм задумчиво посмотрел на него, размышляя, пришло ли время открывать свои замыслы. Он уже несколько недель скрытно действовал, шаг за шагом ведя Хейла к решению, которое тот немедленно отверг бы при их первом знакомстве.

Сэм применял к текущим проблемам точно такие же методы, какие он применял — и почти инстинктивно — когда очнулся в переулке, ощущая запах сонного порошка. В предшествующие недели он быстрыми шагами прошел карьеру, параллельную его карьере в предыдущей жизни.

Вспоминая метод, примененный им к дону Малларду, Сэм тщетно пытался найти какую-нибудь хитрость, годную для Харкеров. Существовала параллель между оружием, которое находилось в руках Сэма, и тем, которое люди могли использовать против поверхности Венеры. В обоих случаях единственно пригодное оружие было либо слишком слабо, либо слишком сильно. Полное уничтожение не годилось, но единственная альтернатива оставляла соперника по существу не тронутым.

Сэм знал, что он должен либо отказаться от своих замыслов, либо предпринять такой решительный шаг, который будет означать или полный успех, или полное поражение.

— Хейл, — резко сказал он. — Чтобы получить достаточно кориума для колонизации поверхности, мы должны сделать что-нибудь такое, что никогда не делалось. Мы должны сбросить бомбы на башни.

Хейл искоса взглянул на него, затем рассмеялся.

— Вы шутите.

— Может быть, — Сэм пожал плечами и взглянул на форт на берегу. — Вы знаете что-нибудь получше?

— Я не знаю ничего хуже, — голос Хейла звучал резко. — Я по убийца, Рид.

— Вы были вольным товарищем.

— Это совсем другое дело. Мы…

— Вы сражались по приказам башен. При тех обстоятельствах вы участвовали в убийствах и грабежах. Проигрывая, башни откупались кориумом — перед угрозой бомбардировки. Вероятно, бомбардировка была блефом. Ни одна башня в действительности ей не подвергалась. Я тоже предлагаю блеф. Семьи будут знать это. Мы тоже будем знать, но мы их перехитрим.

— Каким образом?

— Что мы теряем? Преимущество на нашей стороне — они могут потерять все. Мы можем все выиграть.

— Но они знают, что мы не осмелимся на это. Население даже не воспримет нашу угрозу серьезно. Вы знаете жителей башен. Они… инертны. Они не поймут угрозу. Их невозможно убедить, что мы собираемся их бомбить. Они будут смеяться над нами. Раса пережила страх перед опасностью. Мы должны будем разбомбить одну башню и убить тысячи людей, прежде чем сумеем их убедить, что говорим серьезно. Я…

Смех Сэма прервал его.

— Я не уверен в этом. Мы все еще человеческие существа. Правда, уже много поколений не было ни войн, ни настоящей опасности, но люди по-прежнему просыпаются в страхе нападения, как первая обезьяна, решившая оторваться от ветки дерева. И ноздри людей по-прежнему раздуваются в гневе, потому что раньше им нужно было дышать — рот их был полон вражьей плоти. Не думаю, что мы совершенно изжили свои страхи.

— Я не сделаю этого, — коротко сказал ему Хейл. — Это заходит слишком далеко. Тут нет вопроса…

…Угроза, впервые прозвучавшая с экрана, была также поразительна, как сама бомба. На всех башнях на мгновение наступила мертвая тишина. Потом ропот. Потом смех.

Хейл был прав — частично. Никто не поверил в угрозу возобновления флота. Само существование колоний зависело от поддержки башен. Кто же осмелится бомбардировать свой источник снабжения? И даже если они окажутся такими безумцами, в первые минуты каждый житель решит, что угрозе подвергнется какая-нибудь другая башня, но не его собственная.

И тогда Сэм с общественных экранов назвал башню — Делавэр. Назвал время — сейчас! И цену — кориум.

И борьба началась вновь.

У Сэма было оружие, которое он запас до начала своего блефа — и которое придавало ему уверенность. Это было очень сильное оружие, но это просто означало, что он должен более искусно использовать его. Оно должно было принести успех. Это был пункт, после которого поворот назад становился невозможен.

Он отыскал Блейза Харкера.

При конечном анализе вся борьба сводилась к конфликту двух человек — Захария и Сэма. Семьи бессмертных правили башнями. Харкеры показали пример всем семьям — а Захария был главой клана Харкеров.

Захария мог отдавать, а мог и не отдавать себе отчет, где концентрируется главное напряжение, — но Сэм это знал. Он поставил все в надежде, что выиграет с помощью этого, и тщательно разработав свои планы, он перехитрил Захария

Он сознавал, конечно, что семьи, вероятно, составляют свои планы. В прошлый раз они не действовали до самого последнего момента, и в результате Сэм и все его намерения были отброшены, как ненужные обломки. На этот раз будет по-другому.

Блейза для Сэма отыскал Слайдер.

Получив это сообщение, Сэм как можно быстрее добрался до маленькой дурно пахнущей берлоги; когда он вошел, Слайдер покоился в объятиях сна рыжего дьявола. В течении нескольких минут он обращался к Сэму, называя его Клану, и говорил о старых преступлениях, которых Сэм даже не помнил.

Сэм дал Слайдеру выпить, и вскоре, когда наркотический туман рассеялся, огромное тело приподнялось на постели, хихикая и фыркая.

— По поводу этого Харкера, сынок, я достал тебе адрес. — Он передал Сэму бумажку с адресом.

Сэм устремился к двери.

— Минутку, сынок, подожди! Куда ты направился?

— К Блейзу.

— Ты никогда не попадешь к нему. Место охраняется.

— Проберусь!

— Тебе понадобиться для этого несколько недель. Придется отыскать кого-нибудь, кто берет взятки. Только тогда ты сможешь проникнуть в этот квартал. Тебе понадобятся первоклассные помощники. И нужно будет подумать об организации выхода. И еще…

— Ладно, ладно! Тогда выкладывай. Ты можешь мне помочь?

— Может быть. Попытаюсь.

— Начинай. Сколько времени потребуется? Я не могу ждать. Уложишься в три недели? — Он замолчал, прерванный громовым, все усиливающимся хихиканьем, распространявшим волны землетрясения по огромному туловищу под одеялом.

— Забудь, это малыш. Дело сделано, — Сэм удивленно посмотрел на него. Слайдер захлебывался собственным смехом. — Старые руки еще не потеряли мастерства, сынок. Не думай, что работа была легкой — но она сделана. Закрой ставни, выключи свет. Теперь жди.

Тусклый освещенный квадрат появился на дальней стене. По нему двигались тени, искаженные неровностями поверхности. Они смотрели фильм, снятый шпионской камерой, очевидно, укрепленной на уровне пояса человека, двигавшегося с непостоянной скоростью.