Генри Каттнер – Ярость (страница 63)
Поэтому Сэм не хромал, но двигался он очень медленно, и в Джим-о-Венус сидел, пил виски и заметно пьянел настоящий старик.
Это был ресторанчик. Очень колоритный ресторанчик. Один из множества подобных ресторанчиков, которые могли встретиться в императорском Риме, с обрывками костюмов и обычаев, попадавших сюда с более высоких социальных уровней так, что глаз мог уловить тут и там блеск позолоченного пояса, кровавую злость украшенной перьями шляпы, водоворот радужного плаща…
В основном Джим-о-Венус предназначался для выпивки, игры и более грязных способов провести время. В высших классах играли в сложные, усовершенствованные игры древности типа рулетки.
В Джим-о-Венус тоже были механические игры, но основными все же оставались кости и карты. Лица не были знакомы Сэму, но типы он хорошо знал. Некоторые посетители не заботились о том, где сидят, другие всегда сидели лицом к двери. Именно они и интересовали Сэма. Заинтересовала его и игра в карты. Игроки были слишком пьяны, чтобы сохранять осторожность. Сначала Сэм давал непрошенные советы. Спустя некоторое время и он вступил в игру.
Он был удивлен, обнаружив, что карты изменились. Они стали больше, были украшены экзотическими рисунками. Сорок лет назад старые земные карты уже начали входить в моду, но Сэм поразился тому, как они распространились за сорок лет.
Он тщательно подобрал напарников и поэтому мог и выигрывать не очень заметно. Ставки были не слишком высокими, но Сэм и не рассчитывал здесь на наживу. В любом случае, карты слишком ненадежны — ему нужно было лишь произвести впечатление — и ему удалось создать видимость, что в кармане у него припрятано немало денег.
Вскоре он внезапно прервал игру, протестуя тоненьким голосом. Потом вышел из Джим-о-Венус и постоял немного, слегка покачиваясь. Следовавшему за ним человеку он казался совсем пьяным.
— Слушай, дед, хочешь еще сыграть?
Сэм осторожно осмотрел его.
— Сезонник?
— Нет.
Сэм остался доволен осмотром, позволил втянуть себя в разговор, но держался настороже, пока не убедился, что цель — не темный переулок, а третьеразрядный игорный дом, который он помнил ресторанчиком.
На этот раз игра шла более привычными картами. Играя с трезвыми партнерами, Сэм не мошенничал. В результате он утратил все, что имел, и в добавок наделал долгов. Как обычно, Сэм играл в расчете из трехсот процентов своего капитала.
И вот его отвели к дону Малларду. Так называл себя низкорослый, лишенный шеи человек с красивыми курчавыми волосами и лицом, смазанным коричневым маслом. Дон Маллард холодно взглянул на Сэма.
— В чем дело? Мне не нужны расписки.
Сэм вдруг осознал, что сорок лет назад этот человек был молокососом, изучавшим то, что Сэму уже давно было известно. Все на мгновение уменьшилось перед ним, как будто он смотрел на Малладра с огромной высоты — он —
Но уязвим. Он убрал из голоса пьяные интонации, но не смог скрыть возраста и сказал:
— Поговорим наедине.
Маллард проницательно осмотрел его. Сэм едва не улыбнулся. Когда они остались наедине, он сказал:
— Слышали ли вы когда-нибудь о Сэме Риде?
— Рид? Рид? А, этот парень колонии. Конечно. Сонный порошок, так?
— Не совсем. Но на очень долгий срок. Я Сэм Рид.
В первый момент Маллард не среагировал. Очевидно, он рылся в памяти в поисках подробностей давно забытого скандала времен своего детства. Но, поскольку афера с колонией была уникальной в истории башни, он, спустя некоторое время, вспомнил…
— Рид мертв, — заявил он. — Все это знают…
— Я Сэм Рид. Я не мертв. Конечно я спал под воздействием порошка, но это можно излечить. Я долго находился на поверхности. И теперь вернулся.
— Ну и что?
— Ничего особенного. Я упомянул об этом, чтобы доказать, что мои расписки имеют цену.
Маллард фыркнул.
— Вы ничего не доказали. Никто не возвращается с поверхности богачом.
— Я оставил деньги здесь перед уходом.
— Я помню всю историю. Правительство же отыскало все ваши тайники. После этого у вас не осталось ни пении, — Маллард говорил раздраженно.
Сэм заставил себя говорить хрипло.
— Вы считаете, что семь тысяч кредитов — ничто? — воскликнул он в старческом гневе.
Маллард улыбнулся легкости, с которой он поймал старого дурака.
— Откуда я знаю, что вы Сэм Рид? Можете вы это доказать?
— Отпечатки пальцев…
— Слишком легко подделать. Впрочем, сетчатка глаза. — Маллард колебался. По-видимому, он не мог принять решения. Через секунду он повернулся и заговорил в микрофон. Открылась дверь, и вошел человек с громоздким фотоаппаратом. По его требованию Сэм посмотрел в объектив и чуть не ослеп от вспышки. Потом они долго ждали в молчании.
Наконец зазвенел настольный передатчик перед Маллардом. Тонкий голос произнес:
— О’кей, дон. Снимок сверен с материалами картотеки. Это ваш человек.
Маллард щелкнул переключателем и сказал:
— Ладно, парни, заходите.
Двери открылись, и вошли четверо. Маллард бросил через плечо:
— Это Сэм Рид, парни. Он хочет отдать нам семь тысяч кредитов. Поговорите с ним об этом.
Четверо придвинулись к Сэму Риду.
Методы допроса не изменились. Здесь, на Скид Роу, они основывались главным образам на физической боли и обычно действовали. Подействовали они и на Сэма Рида. Он держался столько, сколько может выдержать старик, а потом заговорил.
Был момент, когда он испугался, что его выдаст борода. Но художник из салона знал свое дело — суррогатная ткань держалась прочно, пока Сэм не глотнул из бутылки, которую принес в кармане.
Дыша коротко и тяжело он отвечал на вопросы дона Малларда.
— У меня есть тайник… Открывается он кориумным ключом…
— Сколько кориума?
— Фунт… и три четверти…
— Почему вы до сих пор не взяли эти семь тысяч?
— Я только-только с поверхности. Все остальные тайники нашли… — но не этот. И я не могу открыть его без кориумного ключа. Где мне… взять столько кориума? Я разбит. Семь тысяч кредитов… а я не могу купить ключ, чтобы открыть замок!
Маллард почесал за ухом.
— Порядочно кориума, — заметил он. — Но, впрочем, это самый безопасный замок в мире.
Сэм кивнул со стариковской гордостью.
— Его не открыть без точного количества радиоактивности… сфокусированной на замке. Я был хитер в старые дни. Вы должны знать точное количество…
— Фунт и три четверти, — прервал его Маллард. Он сказал одному из своих людей. — Выясните, сколько это стоит.
Сэм откинулся на спинку стула, скрывая улыбку в бороде. Это была холодная улыбка. Ему не нравился Маллард и его методы. Старый знакомый гнев его, с которым он прожил сорок лет, возвращался к нему — знакомое нетерпение и желание уничтожить все, что стоит на его пути. Теперь Маллард… Сэм сжал пальцы в кулак, думая о том, как приятно было бы сжать ими обмазанную маслом шею Малларда.
И вдруг впервые ему в голову пришла новая мысль. Разве убийство — удовлетворительное мщение для бессмертного? Теперь перед ним открывались и другие возможности. Он мог подождать и наблюдать, как будет медленно умирать его враг. Он мог позволить ему состариться.
Он поиграл этой мыслью. Время… как много его впереди — и как мало! Но он должен сделать все, чтобы иметь возможность использовать свое бессмертие.
Первый шаг — это тайник, куда он пойдет вместе с бандой.
Один неуловимый шаг восьмидесятилетнего…
В подвале Сэм нехотя показал доску, куда следовало поместить кориумный ключ. Кориум — активированный уран 233 — явно не был игрушкой. Он находился в специально изолированном контейнере, слишком большом, чтобы поместиться в кармане. Вместе с ним дон принес и сложный щит — приспособление для защиты от излучения. Он поставил ящик в указанное Сэмом место.
Кроме Сэма, в подвале находилось еще четверо: дон Маллард и трое его подчиненных. И все они были вооружены. Сэм — нет. Снаружи, в переулке, находился еще один человек. Единственное приготовление, которое успел сделать Сэм, заключалось в том, что он налил «открепляющую» жидкость в бороду. Теперь этот придаток легко снимался.
Было так тихо, что хорошо слышались все звуки дыхания. Сэм начал глубоко дышать, накапливая запасы кислорода: он скоро ему понадобится. Он следил за тем, как Маллард тщательно прилаживал щит и контейнер с кориумом. Ящик очень походил на фотоаппарат — и, как фотоаппарат, имел спусковой механизм и устройство типа диафрагмы.