Генри Каттнер – Ярость (страница 49)
Он шел неуверенно, ноги его подгибались, последняя энергия Огненной Птицы уже иссякала в дряхлом теле Альпера.
Он остановился в десяти футах от Сойера, обхватив себя руками. Сойеру было странно видеть маску Извера, глаза которой не излучали смертоносных лучей. Вместо них в глазницах моргали маленькие серые глазки Альпера. Вероятно, он поднял эту маску на поле боя, когда шел сюда…
— Она пропала! — сказал он. — Ты позволил Огненной Птице исчезнуть!
— Земля тоже исчезла, — услышал Сойер свой голос. Он с трудом вдохнул воздух. — Пути назад нет. Тебе не поможет моя смерть. Мы должны жить… в Хомаде…
— Альпер! — послышался чей-то голос. — Альпер, подожди!
Через развалины стены карабкалась грузная фигура Затри в маске. Эхо его голоса гулко прокатилось под стеклянными сводами. Что произошло до этого, Сойер не имел понятия. Но теперь это уже не имело значения. Осталась одна последняя битва. И в ней никто не мог помочь Сойеру, кроме него самого.
— Жить здесь? — горько спросил Альпер. — Без Огненной Птицы? Много ли я проживу? У тебя еще есть время. Ты можешь найти здесь дело и жизнь, ты женишься. У тебя будет семья. А что я? Как я смогу править…
— Ты не сможешь, — спокойно ответил Сойер. — У тебя не получится. Ты способен на многие дела, но правление — не твоя стихия.
— Альпер! — крикнул Затри. — Подожди!
— Ждать?! — фыркнул Альпер. — Чего ждать? Чтобы вы опять надули меня? О, нет!
Он прыгнул к Сойеру, сжав кулаки.
— Ты выбросил Огненную Птицу! Без нее я умру! Я умру! — Из-под маски раздался взрыв смеха. — Но ты умрешь первым.
Правая рука его скользнула к карману, где находился передатчик.
Зная, что он опоздал, Сойер все же прыгнул.
Вихрь молний взорвался в его мозгу, раскаты грома потрясли все его сознание. Теперь его череп превратился в циклотрон, который раскручивал свою спираль все быстрее и быстрее, пока он, полуослепший, полуоглушенный, летел к улыбающейся маске…
Руки его сжали череп, и тут он ощутил на себе маску. Он совсем забыл о ней. Он даже не удивился тому, что понимал слова Затри. Затри…
Смутно он видел, что Затри делает что-то странное. Он тоже сжал виски обеими руками, а затем сорвал с себя маску и швырнул ее на стеклянный пол. Лицо его было искажено болью, когда он смотрел на Сойера и Альпера.
Все это продолжалось долю секунды, пока Сойер летел к Альперу, который делал все, чтобы расколоть его череп пополам. И когда Сойер увидел лицо, Затри без маски, он все понял. Он расхохотался и, еще находясь в воздухе, сорвал с себя маску…
Затем он обрушился на Альпера и сбил его с ног. Старик все еще нажимал кнопку управления. Но сейчас Сойер сам хотел этого. Он знал, почему Затри сорвал маску, и знал, что происходит в мозгу самого Альпера.
Альпер поднял руку, чтобы сорвать свою маску, так как он тоже все понял. Маски каким-то образом тоже были передатчиками. Они генерировали свои несущие волны. Кроме того, они были и мощными усилителями. Зрение и слух человека, надевшего маску, усиливалось в тысячу раз. И те же ультразвуковые колебания, которые сейчас звучали в мозгу Сойера, тысячекратно усиленные, — звучали в мозгу Альпера, пока на нем была маска!
Сойер навалился на старика всем телом, прижал его к полу, чтобы тот не смог сорвать маску, нащупал рукой кнопку управления и нажал ее сильнее…
Альпер закричал.
Он пытался сопротивляться, но бесполезно. Гром гремел в их головах. Он оглушал Сойера, но в голове Альпера он был еще более жутким, почти смертельным. Он страдал гораздо сильнее Сойера.
Теперь Альпер думал только о том, чтобы прекратить создавать гром в голове Сойера, чтобы самому избавиться от этого. Оглушенный, полуослепший, Сойер крепко прижимал пальцы старика к кнопке. Он надеялся только на то, что тот постарается найти и нажать кнопку выключения до того, как этот гром убьет их обоих.
Если Альпер умрет раньше, чем сделает это, Сойер тоже обречен. Пока передатчик связывает их, смерть Альпера означает смерть Сойера.
Старик отчаянно шарил пальцами по коробке. Сойер боялся дать ему свободу действий… но…
И внезапно все кончилось.
Оглушенный внезапной пронзительной тишиной в мозгу, Сойер приподнялся на локтях и услышал, как что-то звякнуло на стеклянном полу. Сойер понял, что это за тонкий блестящий металлический диск валяется с ним рядом.
Передатчик.
Не осмеливаясь поверить этому, он прижал руку к голове… Ничего. Он был свободен.
Когда Сойер отпустил Альпера, тот медленно перекатился на бок, выпрямился и затих. Тяжелая голова в улыбающейся маске Извера запрокинулась и смотрела прямо вверх. Серые глаза в прорезях маски глядели прямо на Сойера, но ничего не видели. Возраст всегда был трагедией Альпера — но теперь он уже никогда не станет старше.
Сойер долго смотрел на мертвеца, затем поднял голову.
Затри шел к нему по стеклянному полу. За ним у развалин стены стояла и смотрела на Сойера Клей. Она неуверенно подняла руку, когда встретилась с ним взглядом, и он улыбнулся ей. Он не мог двигаться, он слишком устал.
Но теперь все было позади. Он осмотрелся вокруг. Разрушенный Источник был теперь всего лишь грудой расплавленного металла. И где-то за ним, в другом измерении, остался навсегда потерянный его собственный мир — Земля.
Это было неотвратимо. Сойер сделал все, что мог. Он сделал свое дело.
Где-то невообразимо далеко в другом пространстве, некто в Оффисе Торонто напишет на его досье: «Закрыто». Сойер покачал головой, отгоняя это видение. Теперь у него есть только Хомад.
На Хомаде тоже можно хорошо жить — больше ему ничего не остается.
Он повернулся к Клей, ожидавшей его. С трудом Сойер поднялся на ноги.
Человек должен делать свое дело в любом мире. Сойер знал, что Землю он не забудет. Он подумал, что каждый раз, когда он напьется, он будет говорить о ней. Если на Хомаде есть вино, подумал он, — то он должен напиться и бубнить окружающим о Земле, о ее зеленых полях, о морях… Во всяком случае, к нему снова вернется Земля, он сможет долго говорить о ней, говорить более ласково, чем тогда, когда он жил на ней…
Но он молод. Перед ним — долгая жизнь. Все может быть хорошо, если он постарается…
Улыбающаяся маска Альпера смотрела, как он неуверенно шел вперед над клубящимся золотым туманом бездны к Затри… и к Клей.
ЯРОСТЬ[3]
Предисловие
Вступление
Была белая ночь на Земле и сумеречный рассвет на Венере…
Все люди знали о сияющей тьме, что превратила Землю в звезду на облачном небе. Но мало кто понимал, что и венерианский рассвет незаметно сменяется тьмой. Подводные огни горели все ярче и ярче, превращая огненные башни в зачарованные крепости под поверхностью мелкого моря.
Но семьсот лет назад эти огни горели еще ярче. Шестьсот лет прошло с момента гибели Земли. Шел XXVII век.
Время замедлилось. Вначале оно двигалось гораздо быстрее. Многое предстояло сделать. Венера оказалась непригодной для жизни, но люди были вынуждены здесь жить.
Человек одновременно прочен и хрупок. Насколько хрупок, он сознает лишь при извержении вулкана или землетрясении. Насколько прочен, можно понять, если учесть, что колонии существовали не менее двух месяцев на континентах Венеры.
Человек никогда не знал ярости Юрского периода на Земле. На Венере он был гораздо хуже. У человека не было подходящего оружия для завоевания поверхности планеты. Его оружие было либо слишком мощным, либо слишком слабым. Оно могло либо полностью уничтожать, либо легко ранить, и человек не смог жить на поверхности Венеры; здесь он встретился с совершенно новым противником.
Он встретился с яростью… И бежал.
Безопасность ждала его под водой. Наука усовершенствовала межпланетные путешествия и уничтожила Землю; наука смогла создать искусственную среду на дне океана. Были построены купола из империума, под ними поднимались города.