Генри Каттнер – Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 2 (страница 52)
И что ждет, чтобы уничтожить то, что есть!
Йа!..
Дуэйн:
…отпечаток неопределенной, обобщенной враждебности, связанной с низким, пульсирующим звуком приходящим откуда-то от Юпитера. Звуки как ранний симптом паранойи. Он говорит, что он был на «скорости» в течение шести месяцев — это может быть «воспоминание» — спонтанные рецидивы наркотических опытов хорошо известны, а «скорость» может вызывать параноидальные симптомы, если они достаточно безумны, чтобы задержаться там надолго.
Фил:
К октябрю мы все были печально знакомы с явлениями, происходящими в регионе вблизи Юпитера. Отвратительно низкая, словно нависающая пульсация; неопределенная красная область в космосе, какая-то мрачная и излучающая глубокий свет; слабое тактильное чувство, отвратительное, липкое, как кожа амфибии или рептилии; и, прежде всего, ошеломляющее ощущение, что мы стали объектами безумной неумолимой ярости. Дуэйн был первым, кто заметил, что нечто движется к нам…
Дуэйн:
Оно определенно следило за моими передвижениями. Когда я переместился из точки, расположенной вблизи Луны, к противоположной стороне Земли, была небольшая задержка, когда оно продолжало двигаться к моему первоначальному положению; затем оно начало менять курс, пока снова не наткнулось на меня.
Пеппи:
…сгорел …о боже …
Пеппи:
В последний раз тварь меня почти достала. Сначала я ничего не видел. Это было фантастически здорово. Я был расслаблен и плыл вперед, где-то у Марса появились звуки — они не были громкими, лишь заполняющими разум, удовлетворяющими — и он был там — материализовался прямо передо мной, медленно, просто красное пятнышко, затем он начал расти — никогда не был так близко, — я двигался так быстро, как только мог, но он выигрывал — низкий звук, словно пульсирующий, жуткий, колеблющийся гул сводил меня с ума от страха, и на этот раз ощущения касания были действительно плохими, как будто он обхватывал холодными, извивающимися змеями, сжимая хватку все сильнее, останавливая меня, — если бы действие препарата не закончилось именно тогда… Я сказал им, что ухожу, больше никаких полетов. Я должен уйти прямо сейчас — я слишком много знаю, мужик, слишком много…
Фил:
Согласно теории Эрика, более сильный препарат даст нам как большую мобильность, так и большую пространственную область восприятия, позволяя уклоняться от этой твари и наблюдать за ней с безопасного расстояния. Он настаивает на том, чтобы провести первый тест самому, несмотря на нашу зависимость от его медицинских знаний, необходимых в критических ситуациях.
Эрик:
Забавно отметить, что наиболее мощный препарат в этой серии недавно был идентифицирован как составная часть растения грин-тлан, используемого в обрядовом зелье для ритуала Абсолютной Мерзости в печально известном культе Нгир-Кхората, безумного бога пустоты!
Фил:
…до тех пор, пока препарат не покинет организм Эрика. Но он начинал истерически кричать, когда мы вводили успокоительное средство. Наконец мы попробовали пентотал. Мы обнаружили, что он может отвечать на вопросы о событиях до эксперимента, но прямые вопросы о наркотическом опыте вызывали только волнение и бессвязные ответы. Мы решили попробовать технику гипноза, чтобы он поведал нам о своем опыте, начиная с полубессознательного периода после приема препарата.
Эрик Россбах, расшифровка:
«… головокружение… не понимаю… немного проясняется… Это работает! Какой вид! Невероятно! Им придется самим попробовать, чтобы поверить в это. Планеты — я могу разглядеть их все вплоть до Нептуна одинаково хорошо. Восприятие расстояния совершенно непонятно в этот раз. Я вижу промежутки между планетами, но все они кажутся как-то равноудаленными от меня, как будто они видны из-за пределов, но каждая кажется близкой.
Тварь пока не вижу — возможно, это был обманный побочный эффект слабого препарата. Разлит рассеянный красный свет по всей солнечной системе. Зрение определенно соединяется с тактильными ощущениями сейчас. Это какая-то липкость, наибольшая у солнца, но ослабевающая во всех направлениях. Чувство мягкости в большом спиральном узоре, перпендикулярном плоскости эклиптики. И нечто более слабое, отвратительное, более липкое — вот оно, тварь. Я чувствую — я слышу звук также, раздражающе низкий, пульсирующий звук. Этот разлитый вокруг красный цвет усиливается повсюду, но особенно вблизи солнца. Вот оно! Оно пряталось внутри солнца! Прямо на меня! Невероятная скорость! Страх поднимается — не могу с ним бороться — должен отвлечь свое внимание или сойду с ума от страха…
Нет глаз! Нет глаз, чтобы закрыть! Не могу закрыть! Должен уйти… не могу двигаться… как парализованный…
Боже, как он ненавидит, он ненавидит, он бушует и ненавидит…
…действие наркотика скоро должно прекратиться, только это может спасти меня… Он не может видеть меня, когда препарат теряет силу… но скоро, это должно быть скоро, так быстро приближается… Красный цвет повсюду сейчас, но более насыщенный в этом глазе…
Ааа! Заставьте его уйти! Глаз, отвратительный кроваво-красный глаз!..»
Пеппи:
… фашисты всегда бредят о кошках, выжигающих их мозги, под воздействием наркотиков — о боже…
Фил:
Он так волновался, что мы дали ему достаточно пентотала, чтобы вырубить его, и он не издал ни единого другого звука, пока час спустя не произошел последний ужас.
Страшный финальный катаклизм был совершенно неожиданным для меня в то время, но с тех пор я прочитал древнюю легенду о Нгир-Кхорате и имею представление о том, что убило Эрика, и почему другие прыгали с криками из окон верхних этажей после принятия «грязного» ЛСД. «Книги Тота» содержат определенные намеки, как и туманные «Хроники Транга» и западающие в память «Тексты Млоенга», чей абсурдный радиоуглеродный анализ был связан с необычной экспериментальной ошибкой. Но, пожалуй, самая важная подсказка — в книге «Древние ужасы» таинственного Графа фон Конненберга, который в сносках дал свое описание Абсолютной Мерзости Нгир-Кхорату таким образом: «Но тот, кто может видеть, может быть и увиден, и в дверь, через которую он вышел, может войти другой».
Финальный ужас появился сразу после полуночи. Мы с Дуэйном оставили Эрика в спальне и сидели в гостиной, отчаянно пытаясь придумать, как помочь ему. Наша приглушенная и полная ужаса дискуссия оборвалась, когда мы услышали крик. Он начинался как высокий, пронзительный монотонный звук, длившийся несколько секунд с невероятной интенсивностью, затем он слегка упал, чтобы подняться и упасть несколько раз в ужасающем завывании, и, наконец, оборвался в удушающем бульканье. Затем тишина. Мы сидели мгновение, словно парализованные, затем побежали в спальню. Там было тошнотворное зловоние, и мы успели увидеть две слабые струйки дыма, поднимающиеся из обугленных и пустых глазниц, сквозь которые мы могли видеть почерневшую пустоту там, где был мозг Эрика Россбаха. Он бросил взгляд в прошлое.
Уолтер ДеБилл
ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ
Пять фигур сидели вокруг тяжелого пятиугольного стола, созерцая мягко светящийся объект в центре. Тусклая желтоватая лампа, висевшая за решеткой из дубовых балок, превращала маленькую каменную стену комнаты в шахматную доску. Лица трех, одетых в красные одежды с накинутыми капюшонами, были в тени. Четвертый — высокий белокурый мужчина в рваной одежде цвета хаки, был полностью освещен. Пятая фигура, носящая шафрановый халат с откинутым назад капюшоном, была ярко освещена справа, с одной стороны виднелись высокие скулы и восточные глаза, другую — скрывал мрак. Тонкие губы едва двигались, когда он говорил.
— Вам нечего бояться, Харальдсон, кристаллическая матрица синего эллипсоида перед вами способна удерживать узоры земного мозга без каких-либо искажений или дискомфорта. Ограненная внешняя поверхность представляет собой покрытие, более твердое, чем алмаз, и менее хрупкое; гораздо более прочный сосуд, чем тот, который в настоящее время занимает ваша душа.
Опустилась тишина, но блондин отказывался отвечать. Его глаза, устремленные на пылающую массу кристалла, выражали страх, но также и восхищение, почти рвение.
— И, конечно, есть менее приятные методы, которые мы могли бы использовать для прекращения ваших расследований, — продолжил человек в желтом. — Вам повезло, что нам нужны образцы земного сознания для демонстрации и изучения. Гладкие красные шары на конце, обращенном к вам, функционируют как глаза, и вы будете видеть в ходе своих путешествий то, что видели менее десяти существ в истории вашей планеты. В эллипсоидальную часть встроены другие органы чувств, каждый из которых функционирует постоянно. Речь, однако, требует внешнего устройства, которое будет подключено только тогда, когда наши друзья захотят вас расспросить.
Ваше тело будет поддерживаться в идеальном состоянии здесь, в пещерах, и если ваши путешествия расширят ваш кругозор в достаточной степени, чтобы сделать вас полезными для нас, вы можете в конечном итоге вернуться к нему.
Мы осуществим передачу через нашу объединенную умственную силу. Вы найдете ее полностью безболезненной, матрица чрезвычайно восприимчива… порой, возможно, слишком восприимчива.