Генри Хаггард – Рассвет (страница 73)

В ее лице царило все то же, всегда отличавшее ее, выражение спокойной силы, сознательного превосходства и спокойной властности. Артур попытался сообразить, что это ему напоминает, и вспомнил, что такое же выражение можно было увидеть в каменных чертах некоторых египетских статуй в музее Милдред.

— Как великолепно выглядит леди Беллами! — почти бессознательно сказал он своему соседу.

Сэр Джон не ответил, и Артур, подняв глаза, чтобы узнать причину, увидел, что он тоже наблюдает за приближением своей жены, и что лицо его исказилось внезапной судорогой сильной злобы и ненависти, а маленькие свиные глазки угрожающе сверкнули. Он даже не слышал замечания молодого человека. Артуру хотелось присвистнуть: тут крылась некая тайна.

— Здравствуйте, мистер Хейгем. Надеюсь, вы не ушиблись после вчерашнего падения. Доброе утро, Джон.

Артур встал и пожал протянутую ему точеную руку.

— Никогда в жизни я не был так удивлен, — сказал он, — как вчера, когда увидел вас с сэром Джоном посреди улицы. Могу ли я спросить, что привело вас на Мадейру?

— Здоровье, сэр, здоровье, — отвечал маленький человечек. — Кашель, катар, инфлюэнца и вся прочая, черт ее побери… ах! Дьявольщина!

— У моего мужа, мистер Хейгем, — вступила в разговор леди Беллами своим глубоким, низким голосом, — была серьезная угроза заболевания легких, и доктор рекомендовал ему поездку в более теплый климат. К сожалению, однако, его деловые договоренности не позволят нам долго оставаться здесь. Мы остановились на Мадейре самое большее на три недели.

— Мне очень жаль, что вы нездоровы, сэр Джон.

— О, ничего особенного, — ответила за мужа леди Беллами, — просто он нуждается в отдыхе и уходе. Какой здесь чудесный сад, не правда ли? Кстати, я забыла спросить о дамах, которые разделили с вами это ужасное падение. Я надеюсь, что они хорошо себя чувствуют. Меня поразила одна из них, очень красивая женщина с каштановыми волосами, которую вы так элегантно вытащили из сточной канавы.

— О, это миссис Карр. Да, она хорошенькая.

После завтрака Артур вызвался прогуляться с леди Беллами по саду, чтобы побольше разузнать от нее об Анжеле. Нам следует помнить, что у него не было причин не доверять этой даме, и он ничего не знал о событиях, которые недавно произошли в окрестностях Аббатства, поэтому он был с ней совершенно откровенен.

— Полагаю, вы слышали о моей помолвке, леди Беллами?

— О, да, мистер Хейгем; это довольно популярная тема для разговора в домах Роксема. Анжела Каресфут — милая и очень красивая девушка, и я вас искренне поздравляю.

— Значит, вам известны и условия нашей помолвки?

— Я слышала о них и считаю их весьма нелепыми. На самом деле, я даже пыталась, по просьбе Анжелы, помочь вам с Филипом Каресфутом и заставить его изменить эти условия, но он не захотел. Он очень странный человек, этот Филип, и, когда ему что-то приходит в голову, никому его не переубедить. Я полагаю, что вы именно здесь решили провести свой год испытательного срока?

— Ну да, я стараюсь таким образом скоротать время, но оно тянется слишком медленно.

— Мне показалось, что вчера вы были очень счастливы, — ответила она, улыбаясь.

Артур покраснел.

— О да, со стороны может показаться, что так оно и есть. Но расскажите мне все об Анжеле, прошу вас!

— Мне действительно почти нечего сказать. Она, кажется, живет как обычно и выглядит очень хорошо. Ее друг мистер Фрейзер наконец-то вернулся. Однако мне пора идти, я обещала прогуляться с сэром Джоном. До свидания, мистер Хейгем.

Предоставленный самому себе, Артур вспомнил, что у него тоже назначена встреча — он должен был встретиться с Милдред на ступенях собора и пойти вместе с ней, чтобы выбрать местные украшения — предприятие, которое она не считала возможным осуществить без его помощи.

Когда он добрался до собора, то увидел, что она довольно сердита из-за того, что ее заставили ждать целых десять минут.

— Это очень невежливо с вашей стороны, — сказала она, — но я полагаю, что вы были так поглощены разговором с друзьями, что забыли о времени. Кстати, кто они такие? Вы мне о ком-нибудь из них рассказывали?

В перерывах между просматриванием драгоценностей Артур рассказал ей все, что знал о семействе Беллами, и об их связи с Аббатством. Эта история заставила Милдред шире открыть карие глаза и задуматься. Как будто нарочно, не успели они выйти из лавки, как тут же наткнулись на самих Беллами, болтающих о Мадейре с какой-то женщиной на улице. Артур остановился и заговорил с ними, а затем представил миссис Карр, которая после короткого разговора пригласила их на ленч.

После этого Милдред и леди Беллами стали часто встречаться. Обе женщины заинтересовали друг друга.

Однажды вечером, когда Беллами пробыли на Мадейре уже около десяти дней, разговор перешел на личные темы. Сэр Джон и Артур сидели за бокалом вина (они обедали с миссис Карр), Агата Терри крепко спала на диване, так что леди Беллами и Милдред, сидевшие под лампой в шезлонгах у стола, стоявшего у открытого окна, были предоставлены сами себе.

— Да, кстати, леди Беллами, — сказала Милдред после долгой паузы, — вы, кажется, знакомы с молодой леди, с которой… помолвлен мистер Хейгем?

Она хотела сказать «должен пожениться», но слова застряли у нее в горле.

— О да, я хорошо ее знаю.

— Я так рада. Мне очень любопытно узнать, что она из себя представляет; вы же знаете, никогда не стоит слепо верить восторгу влюбленных.

— Вы имеете в виду внешность или характер?

— И то, и другое.

— Ну, Анжела Каресфут — самая красивая женщина, какую я когда-либо видела, с благородной фигурой, хорошо посаженной головой, великолепными глазами и волосами.

Милдред слегка побледнела и закусила губу.

— Что касается ее характера, то я с трудом могу его описать. Она живет в своей собственной атмосфере, в атмосфере, которой я не могу постичь или, во всяком случае, не могу в ней дышать. Но если вы можете представить себе женщину, чей ум обогащен знаниями столь же глубокими, как у первых классических ученых древности, и окрашен ее собственной оригинальностью; женщину, чья вера так же тверда, как эта звезда, и чья любовь глубока, как море, и так же постоянна, как его приливы; которая живет для более высоких целей, чем те, к которым стремимся мы; вся жизнь которой действительно дает представление о том, что она лишь тень — возможно, несовершенная, но все же тень — Бессмертного света… вот тогда вы получите некоторое представление об Анжеле Каресфут. Она — женщина, которая интеллектуально, физически и духовно стоит неизмеримо выше того мужчины, к которому она так привязалась.

— Этого не может быть, — мягко возразила Милдред, — подобное притягивает подобное; должно быть, она нашла в нем что-то лучшее, какую-то особую близость, о которой вы ничего не знаете.

После этого она погрузилась в молчание. Наконец леди Беллами подняла глаза с расширенными огромными зрачками и устремила их на Милдред.

— Вы сейчас думаете, — медленно произнесла она, — что Анжела Каресфут — грозная соперница.

Милдред вздрогнула.

— Как вам удается читать мои мысли?

Леди Беллами негромко рассмеялась.

— Я адепт этого искусства. Не падайте духом. Я не удивлюсь, если в конце концов помолвка мистера Хейгема и Анжелы Каресфут закончится… ничем. Конечно, я говорю совершенно конфиденциально.

— Конечно.

— Так вот, этот брак не совсем устраивает ее отца, который предпочел бы другую, более подходящую партию. Но, к сожалению, нет никакого способа поколебать решимость молодой леди.

— Вот как?

— Но я думаю, что из этого положения можно было бы найти выход.

Их взгляды снова встретились, и на этот раз Милдред приняла вызов.

— Не ошибусь ли я, леди Беллами, если предположу, что вы приехали на Мадейру не только ради удовольствия и отдыха?

— Мудрый человек всегда старается совместить приятное с полезным.

— И в данном случае все ваши дела связаны с помолвкой мистера Хейгема?

— Именно.

— А если предположить, что я ему все расскажу?

— Если бы я не знала твердо, что вы ни в коем случае не расскажете мистеру Хейгему, я бы ничего не сказала вам.

— И откуда же вы это знаете?

— Я отвечу на ваш вопрос вопросом. Разве вы когда-нибудь знавали женщину, которая любила бы мужчину и охотно отдавала бы его в объятия соперницы… если только ее не принуждали к этому? — прибавила она со вздохом.

Белоснежная грудь Милдред Карр бурно вздымалась, и розовый румянец исчез с ее щек.

— Вы хотите сказать, что я влюблена в Артура Хейгема? На чем вы основываете это убеждение?

— На основании столь же широком, как у пирамид, о которых вы говорили за обедом. Публичное поведение — далеко не столь обманчивый путеводитель, как думают люди. Ваше лицо, ваш голос, ваши глаза — все выдает вас. Почему вы всегда стараетесь приблизиться к нему, дотронуться до него? Я видела, как вы делали это три раза за сегодняшний вечер. Однажды вы вручили ему книгу, чтобы коснуться его руки под ней; впрочем, нет нужды перечислять то, что вы, несомненно, и сами очень хорошо помните. Ни одной женщине, миссис Карр, не нравится постоянно прикасаться к мужчине, если только она его не любит. Вы всегда прислушиваетесь к его голосу и шагам, вы прислушиваетесь к ним и сейчас. Ваши глаза следуют за его лицом, как собака следит за лицом своего хозяина, когда вы говорите с ним, ваш голос необыкновенно мягок и ласков. Мне продолжать?