Генри Хаггард – Рассвет (страница 53)

— Однако, — добавил клерк, видимо, в качестве утешения, — вот этот груз весьма неплох (тут он изящно указал на имя миссис Карр в списке и выразительно присвистнул).

— Что вы имеете в виду? — спросил Артур, чье любопытство слегка приподняло голову.

— Я имею в виду… Боже, вот она идет!

В этот момент распахнулись вращающиеся двери конторы, и в них вошла одна из самых милых, изящных, миниатюрных женщин, которых Артур когда-либо видел. Она была уже не совсем молода, ей могло быть лет двадцать восемь или тридцать, но зрелость лишь добавляла ей прелести. У нее были большие карие глаза, которые, по мнению Артура, могли бы выглядеть томными, если бы она того захотела, и даже в состоянии покоя были полны жизни; лицо нежное и румяное, как персик, округлое, как у младенца, обрамленное гривой орехово-каштановых волос; красивый рот, довольно полные губы, за которыми едва виднелась жемчужная полоска прекрасных зубов, и, наконец, что выглядело довольно странно на таком детском личике, твердый и очень решительный, хотя и очень маленький подбородок. Что касается остального, трудно было бы с уверенностью сказать, что выглядит совершеннее — фигура незнакомки или ее платье.

Все это, конечно, мало интересовало Артура, но что его действительно поразило, так это ее голос, когда она заговорила. От такой женщины естественно было бы ожидать голоса соответствующей природы, а именно голоса мягкого, щебечущего, негромкого. Однако ее голос, напротив, был звонок и громок, как колокол с особым чистым звучанием, услышав которое хоть раз, вы узнали бы его среди тысячи других.

При ее появлении Артур галантно отступил в сторону.

— Я пришла сказать, — сказала она, слегка кивнув клерку, — что я передумала насчет моей каюты, вместо каюты по правому борту я предпочла бы каюту слева. Я думаю, что в это время года там будет прохладнее. Кроме того, пожалуйста, позаботьтесь о перевозке трех лошадей…

— Мне очень жаль, миссис Карр, — ответил клерк, — но каюта по левому борту уже занята, вот этот джентльмен только что купил билет.

— О, в таком случае, — она слегка покраснела, — вопрос исчерпан.

— Ни в коем случае! — перебил ее Артур. — Мне совершенно безразлично, где разместиться. Прошу вас, займите мою каюту.

— О, благодарю вас. Вы очень добры, но мне и в голову не могло прийти выжить вас из вашей каюты.

— И все же я настаиваю на этом. Я скорее поплыву внизу, чем причиню вам неудобство. Прошу вас, любезнейший, — сказал он, обращаясь к клерку, — будьте так добры, поменяйте мне каюту.

— Я очень благодарна вам за эту любезность, — сказала миссис Карр, слегка присев в реверансе.

Артур снял шляпу.

— Тогда будем считать, что вопрос решен. Доброго утра, или, может быть, вернее сказать «До свидания»! — с этими словами, снова поклонившись, Артур покинул контору.

— Как имя этого джентльмена? — спросила миссис Карр, когда он ушел.

— Вот он, мадам, в списке: Артур Престон Хейгем, пассажир на Мадейру.

— Артур Престон Хейгем! — повторила миссис Карр, шествуя к своему экипажу по Фенчерч-стрит. — «Артур» — мило, «Престон» — тоже неплохо, но мне не очень нравится «Хейгем»… Во всяком случае, нет никаких сомнений в том, что он джентльмен… Интересно, зачем он едет на Мадейру?.. У него интересное лицо… Пожалуй, я рада, что мы будем соседями на корабле.

Два дня, которые оставалось провести в городе, Артур потратил на приготовления к отъезду: взял деньги в банке, купил, по обычаю всех молодых англичан, отправляющихся в дальние края, большой и страшно острый охотничий нож, как будто Мадейра кишела дикими зверями, и уложил в саквояжи множество других бесполезных вещей, таких как непроницаемые солнцезащитные шлемы и кожаные куртки.

Пароход отплывал в полдень пятницы, и в четверг вечером Артур покинул Паддингтон с почтовым поездом, прибывавшим в Дартмут около полуночи. Возле пирса в Дартмуте он и еще несколько пассажиров нашли лодку, которая ждала их, чтобы отвезти на большое судно, выкрашенное в тускло-серый цвет, неподвижно и торжественно стоявшее в гавани; пока они гребли к нему, пароход разительно отличался от того активного, подвижного существа, которым ему суждено было стать в течение следующих суток. Прилив, плещущий в железные борта корабля, свежий, сильный запах моря, высокие мачты, устремленные к небу, словно гигантские пальцы, звон корабельного колокола на мостике, сонный стюард и душная каюта — все это было приятным отклонением от повседневного однообразия существования Артура, и он подумал, что жизнь все еще отчасти стоит того, чтобы жить, даже если ее нельзя сейчас прожить с Анжелой.

В самом деле, мы настолько зависим от обстоятельств и настолько подвержены влиянию окружающей нас обстановки, что Артур, который всего несколько часов назад был погружен в пучину лютой депрессии, после ужасной борьбы с простынями, которые стюарды застилают по принципу, непонятному для сухопутных жителей и, вероятно, лишь отчасти понятному им самим, с немалым удовлетворением и приятным чувством возбуждения улегся на свою узкую койку.

Следующее утро или, вернее, самую раннюю его часть Артур посвятил — пока не думал об Анжеле — раскладыванию багажа и обустройству в своей маленькой обители, затем — осмотру прелестных пейзажей Дартмутской гавани, один вид которых способен заставить любого человека, стремящегося раздвинуть пределы своего существования, горько пожалеть о своем решении покинуть родную землю; и, наконец, беглому знакомству со своими попутчиками. Все это — с той ледяной невозмутимостью, которая характеризует истинного и урожденного британца.

Однако главным событием этого утра было прибытие почтового поезда, доставившего мешки и сундуки, предназначенные для отправки в различные африканские порты, последние письма для пассажиров и пеструю группу самих этих пассажиров. Среди последних Артур без труда узнал двух евреек, о которых говорил клерк в конторе; их сопровождали, по-видимому, мужья, чью примечательную внешность подчеркивало сочетание нестерпимого блеска их бриллиантовых запонок и грязных ногтей.

Единственным другим пассажиром дамского пола, насколько Артур мог видеть, была хорошенькая черноглазая девушка лет восемнадцати, которая, как он впоследствии узнал, отправлялась под присмотром капитана в качестве гувернантки в Кейптаун и, судя по глубокой меланхолии на ее лице, не особенно радовалась этой перспективе. Однако миссис Карр нигде не было видно, хотя ее громоздкий багаж, а также роскошное плетеное кресло уже подняли на борт при помощи мощной лебедки.

Вскоре судовой эконом послал старшего стюарда, джентльмена, которого Артур принял за первого помощника — так хорош был его мундир, — собрать у пассажиров письма, и Артуру стало неуютно при мысли, что он один не может послать никому ни одного письма. Прозвенел колокол, предупреждая провожающих, чтобы они поспешили к своим лодкам, но по-прежнему не было видно никого похожего на новую знакомую Артура. По правде говоря, он был немного разочарован, потому что миссис Карр успела возбудить в нем любопытство и заставить желать более близкого знакомства.

— Я не могу больше ждать, — услышал он голос капитана. — Она догонит нас на «Кинфаунсе».

Пробило полдень, с причалов бросали последние канаты. «Динь-динь-динь!» — раздался звонок в машинном отделении. «Тук-тук-тук!» — застучал огромный винт, которому предстояло вращаться без остановки и отдыха множество часов… Огромный корабль содрогнулся всем телом, как пробуждающийся спящий, и, быстро наполняясь жизнью, дернулся, начиная движение. Квартирмейстер с двумя матросами уже готовились поднять трап, как вдруг к борту стремительно подлетела шлюпка, среди пассажиров которой Артур без труда узнал миссис Карр, сидевшую у руля и весело смеявшуюся. Остальные, не смеявшиеся пассажиры лодки, как он догадался, были ее слугами, а полная, серьезная особа в очках, вероятно — мисс Терри, компаньонка.

— А теперь, Агата, — крикнула с кормы миссис Карр, — поскорее прыгайте на трап!

— Моя дорогая Милдред, я не могу! Честное слово, не могу. Да ведь эта штука движется!

— Но вы должны подняться по ней, иначе придется поднимать вас на веревке. Вот, я сейчас покажу вам! — И миссис Карр, ловко пройдя по шлюпке, смело прыгнула в крепкие объятия матроса, ожидавшего на сходнях, а оттуда взбежала по ступенькам на палубу.

— Итак, Агата, я лично еду на Мадейру. Я не знаю, что собираетесь делать вы, но решение нужно принимать быстро!

— Больше не могу удерживать лодку, мэм, ее сносит! — сказал лодочник.

— Давайте, мэм, я вас поймаю! — подбодрил мисс Терри матрос на сходнях.

— Ах, Боже мой, Боже мой, что же мне делать? — простонала мисс Терри, заламывая руки и не в силах решиться на прыжок.

— Джон! — крикнула миссис Карр слуге, стоявшему позади мисс Терри и выглядевшему очень встревоженным. — Не стой там, как дурак, поставь мисс Терри на трап!

Миссис Карр, очевидно, приучила своих людей повиноваться, потому что, получив такой экстравагантный приказ, Джон схватил сопротивляющуюся и визжащую мисс Терри в охапку и понес ее к краю лодки, где ее подхватили два матроса и под радостные возгласы взволнованных пассажиров вытащили на палубу.

— Ах, миссис Карр, — укоризненно сказал старший помощник, когда мисс Терри была благополучно усажена на скамью, — вы опять опоздали.