Генри Хаггард – Она. Аэша. Ледяные боги. Дитя бури. Нада (страница 116)

— Какой королевич? — спросил я.

— Умбелази, Макумазан. Кто же еще? Умбелази несомненно победит Сетевайо.

— Почему ты так уверен в этом, Умбези? За Сетевайо стоит большая партия, а если он победит, как бы тебе не оказаться в желудке шакала.

Жирное лицо Умбези вытянулось.

— О Макумазан, — сказал он, — если бы я думал, я перешел бы на сторону Сетевайо, несмотря на то, что Садуко мой зять. Но это невозможно. Король любит мать Умбелази больше других своих жен и, как я случайно узнал, поклялся ей, что будет поддерживать любимейшего своего сына Умбелази. Он обещал сделать все, что может, вплоть до того, что пошлет свой собственный полк, если понадобится подкрепление. Говорят также, что Зикали, мудрейший из людей, предсказал, что Умбелази достигнет большего, чем надеется.

— Что такое ваш король? — сказал я. — Соломинка, которую колеблет туда-сюда ветер, но которою может снести бурей. Предсказание Зикали? Плохо дело, если надеяться только на его пророчества. Но вот что я тебе советую: раз уж ты выбрал партию Умбелази, то и держись ее, измена не доводит до добра ни при победе, ни при поражении. Не примешь ли ты у меня ружья и порох, которые я привез?

На следующий день я отправился засвидетельствовать почтение Нэнди. Она нянчила своего младенца и была так же спокойна и выдержана, как всегда. Мы поговорили с ней о печальных обстоятельствах смерти ее первого ребенка, которого она все еще не могла забыть, а затем перевели разговор на политическое положение в стране. По-видимому, она хотела по поводу этого кое-что мне сообщить, но в это время в хижину вошла без приглашения Мамина и уселась. Нэнди сразу замолчала. Это однако не смутило Мамину. Она принялась болтать о том, о сем, совершенно игнорируя главную жену. Нэнди некоторое время терпеливо сносила это, но, воспользовавшись наступившей в разговоре паузой, обратилась к ней решительным и спокойным тоном:

— Это моя хижина, дочь Умбези. Ты это отлично помнишь, когда дело касается нашего общего мужа Садуко, вернее, кого он посещает, тебя или меня. Не можешь ли ты припомнить это и теперь, когда я хочу поговорить с белым предводителем Макумазаном, раз он был так любезен посетить меня.

У Мамины засверкали глаза от злости, она вскочила при этих словах, как ужаленная. Я должен признаться, что никогда не видел ее более прекрасной.

— Ты оскорбляешь меня, дочь Панды, — вскричала она. — Ты всегда пытаешься это делать потому, что завидуешь мне.

— Прости, сестра моя, — ответила Нэнди. — Мне, главной жене Садуко и дочери короля Панды, завидовать тебе, дочери старшины Умбези, которую нашему мужу угодно было взять в свой дом только для забавы?

— Но ты знаешь, что Садуко любит мой мизинец больше, чем все твое тело, хотя ты королевской крови и родила ему детенышей! — ответила Мамина, недобрым взглядом посмотрев на ребенка.

— Может быть, и так, дочь Умбези. У мужчин разные вкусы, и ты несомненно очень красива. Но я хочу спросить: если Садуко тебя так любит, почему же он так мало доверяет тебе? Ведь тебе приходится подслушивать у моих дверей, когда хочется узнать что-нибудь о важном деле! Так было, например, вчера!

— Так ты же учишь его не советоваться со мной. Ты ему наговариваешь на меня, уверяя, что та, которая изменила одному мужу, изменит и другому. Ты внушаешь ему, что я годна только, чтобы служить игрушкой. Быть его товарищем, по-твоему, я не могу, хотя я умнее тебя и всех членов вашей семьи вместе взятых. Погоди, ты в этом еще когда-нибудь убедишься.

— Да, — ответила невозмутимо Нэнди, — я внушаю ему все это, и рада, что в этом Садуко слушается меня. Я уверена, что мне предстоит много неприятностей из-за тебя, дочь Умбези. Но непристойно пререкаться при белом предводителе, а потому я еще раз повторяю тебе: это моя хижина, и я хочу говорить наедине с моим гостем.

— Я ухожу, ухожу, — задыхаясь от злобы, проговорила Мамина. — Но я предупреждаю тебя, что Садуко узнает об этом.

— Конечно, он узнает, я сама расскажу ему, как только он придет.

Но Мамина уже выскочила из хижины, как кролик из норки.

— Прошу прощения, Макумазан, за то, что произошло здесь, — сказала Нэнди, — но необходимо проучить Мамину, чтобы она знала свое место. Я не доверяю ей, Макумазан. Думаю, она больше знает о смерти моего ребенка, чем говорит. Она хотела отделаться от Мазапо, ты, конечно, догадываешься, почему. Я думаю, она навлечет позор и беду на голову Садуко, которого она очаровала своей красотой, как она очаровывает всех мужчин, может быть, даже и тебя, Макумазан? Но поговорим о чем-нибудь другом.

Я охотно согласился с этим предложением. И мы принялись говорить о положении в стране и об опасностях, грозивших всем и в особенности королевскому дому. Положение дел очень тревожило Нэнди. Она имела светлую голову и с опаской взирала на будущее.

— Ах, Макумазан, — сказала она при прощанье, — как бы мне хотелось быть женой человека, не жаждущего стать великим, и как хорошо было бы, если бы в моих жилах текла не царская кровь.

На следующий день прибыл королевич Умбелази в сопровождении Садуко и нескольких видных зулусов. Прибыли без шума, без бросавшейся в глаза охраны, но Скауль рассказал мне, что ближний лес кишит солдатами, приверженцами партии изигкоза. Посещение Умбелази объяснено желанием приобрести у Умбези молодых бычков и телок какой-то редкой белой масти.

Но не в характере Умбелази притворяться. В краале, сердечно поздоровавшись со мной, он открыто заявил, что прибыл сюда, чтобы сговориться о сплочении его партии и о плане будущих действий.

В течение последующих двух недель то и дело приезжали и уезжали депутаты различных племен. Я охотно уехал бы тоже, так как чувствовал, что меня могут втянуть в очень опасный водоворот. Но меня вынуждали ждать скот — плату за привезенный мной товар.

Умбелази часто со мной беседовал, подчеркивая свое дружеское расположение к англичанам Наталя. Он обещал проявить его на деле, когда достигнет верховной власти в стране зулусов. Во время одной из наших бесед он впервые встретился с Маминой. Мы пили по небольшой просеке леса, окаймлявшего с одной стороны крааль. Вдруг в конце ее показалась Мамина. Заходящее солнце освещало повязку на бедрах, ожерелье из синих бус и несколько бронзовых браслетов. На голове она несла кувшин из тыквы.

Умбелази сразу заметил ее и, оборвав политический разговор, надоевший ему, спросил меня, кто эта прекрасная девушка.

— Это не девушка, — ответил я, — а вдова, вторично вышедшая замуж. Она вторая жена твоего друга и советчика Садуко и дочь здешнего хозяина Умбези.

— Вот кто она! О, я слышал о ней, но не встречал. Немудрено, что моя сестра Нэнди ревнует мужа к ней. Она действительно красавица.

— Да, — ответил я, — как красиво она выделяется на фоне красного неба, не правда ли?

Мы подошли к Мамине. Я поздоровался с ней и спросил, не нужно ли ей чего-нибудь.

— Ничего, Макумазан, — ответила она скромно и бросила робкий взгляд на высокого красавца Умбелази. — Я проходила с водой, увидела тебя и подумала, что, может быть, тебе хочется пить. Сегодня такой жаркий день.

Сняв с головы кувшин, она протянула его мне.

Я поблагодарил, отпил немного воды и возвратил ей кувшин. Она сделала вид, будто спешит.

— Не могу ли я тоже попить, дочь Умбези? — попросил Умбелази, не отрывая от нее глаз.

— Разумеется, если ты друг Макумазана, — ответила она, подавая ему кувшин.

— Я друг его. Более того, я друг твоего мужа Садуко. Это тебе должно быть известно. Меня зовут Умбелази.

— Я догадалась, — ответила она, — из-за твоего высокого роста.

Она держала кувшин, пока он пил, и я видел, как глаза их встретились. Когда он передал ей кувшин, она сказала:

— О королевич, позволишь ли ты поговорить с тобой наедине? Мне нужно сообщить тебе кое-что важное! Скромной женщине часто удается услышать то, что ускользает от слуха мужчин, наших властелинов.

Он кивнул головой в знак согласия, а я поспешил удалиться, пробормотав что-то насчет неотложных дел. Вероятно, Мамине была о чем рассказать Умбелази. Прошло целых полтора часа, луна уже взошла, когда я по своему обычаю взобрался на козлы фургона, чтобы произвести оттуда общий вечерний осмотр. К своему удивлению, я увидел вдали Мамину, тихо пробирающуюся обратно в крааль. На некотором расстоянии от нее я заметил высокий силуэт Умбелази. По-видимому, Мамина продолжала передавать королевичу секретные сведения. Во всяком случае, несколько вечеров я любовался с моего обсервационного пункта ее грациозной фигурой, выскальзывающей из ущелья, в котором Умбелази ждал ее. Помню, однажды пришла ко мне за лекарством для своего ребенка Нэнди.

— Что это значит, Макумазан? — спросила она, когда парочка скрылась.

— Не знаю и не хочу знать! — нехотя ответил я.

— Я ничего не понимаю, Макумазан. Но придет время, мы узнаем, в чем дело. Ведь крокодил ждет терпеливо, и добыча попадает ему в пасть.

На следующий день Садуко отправился с секретной миссией — привлечь на сторону Умбелази нескольких колеблющихся предводителей. Он отсутствовал десять дней. За это время произошло одно очень важное событие в краале Умбези. Однажды вечером Мамина пришла ко мне в ярости и сказала, что не в состоянии больше выносить теперешней жизни. Пользуясь правом главной жены, Нэнди обращалась с ней, как со служанкой… нет, как с собачонкой, которую бьют палкой. О, если бы Нэнди умерла!