Генри Хаггард – Дочь Монтесумы. Сердце Мира (страница 97)

– Прощай, возлюбленный брат мой, верный слуга Сердца! – послал я ему свой последний привет. – Твой поступок получит свою награду!

– Далеко они? – спросил Молас.

Мы осторожно заглянули за край карниза и увидели, что футов за шестьдесят под нами опять остановились наши враги, точно чего-то опасаясь. Один из них о чем-то горячо говорил с доном Педро, стараясь его убедить, но тот, по-видимому, не соглашался. Наконец он сдался и отдал какое-то приказание. Этих нескольких минут промедления было достаточно, чтобы дать Моласу время справиться со своим делом.

– Скорее! – шепнул ему сеньор. – Они идут!

Молас отбросил топор и уже работал своим охотничьим ножом, стараясь разрушить цементную связь, сковывавшую камни столько веков.

– Назад, Молас, назад! – повторял сеньор, но тот не слушал, а быть может, и не слышал.

Сцепление становилось все тоньше и тоньше, но все еще держалось. Тогда Молас переполз на внешнюю сторону свода, и вес его тела пересилил сцепление. Раздался треск, потом глухой шум, и каменная громада пала вниз, на ступени лестницы, увлекая с собой и великодушного Моласа. Нашим глазам представилась перемешанная груда камней и человеческих трупов: никто не избежал своей участи, только дон Педро, шедший впереди всех по лестнице, остался в живых. Но один неожиданно оторвавшийся обломок карниза свалил его с ног, и он с высоты третьей площадки полетел вниз.

Все было кончено.

– Пойдемте искать тело нашего спасителя, – предложил сеньор, и мы все последовали за ним.

Внизу мы нашли трех привязанных мулов с большим запасом провианта, потом не постеснялись отобрать у мертвых врагов их ружья, которые могли еще пригодиться, и патроны.

Все они были убиты наповал, правда, еще шевелился и стонал дон Педро, упавший на мягкий грунт.

– Воды, воды! – послышались его мольбы.

Сеньор подошел к нему и влил в рот немного водки из фляги, которую мы нашли на одном из мулов.

– Как вы милосердны! – заметила Майя. – Я бы, кажется, ничего не сделала, чтобы облегчить участь этой собаки!

– Кто из нас без греха, – ответил сеньор, – и потому мы должны быть милосердны!

– Я умираю! – слабым голосом произнес дон Педро. – Мое предчувствие, что я погибну под развалинами, оправдалось! Но как могу я умереть, будучи убийцей и разбойником?

Сеньор только пожал плечами, не находя ответа на этот вопрос.

– Отпустите мне грехи! – продолжал взывать дон Педро. – Ради Самого Христа, отпустите мне грехи!

– Не имею власти! – ответил ему сеньор. – Молитесь Богу, потому что время ваше уходит!

Но тот не внял этому совету, и до нас еще долго доносились вопли и страшные проклятия умирающего нераскаявшегося разбойника.

XI

Рассказ Зибальбая

Когда мы немного успокоились и подкрепили свои силы, я, видя, что у нас есть возможность в тот же вечер двинуться в путь, обратился к Зибальбаю:

– Месяца два тому назад ты послал Моласа, который погиб ради нас, к тому из индейцев, которого они признают Хранителем Сердца. Твой посланный странствовал по суше и по морю и наконец передал твое поручение!

– Кому?

– Мне, так как именно я и есть тот человек, которого вы ищете, и я с моим товарищем пустился в путь, испытав много опасностей!

– Докажи это! – предложил Зибальбай и стал задавать мне наши тайные вопросы, на которые я давал условленные ответы. – Ты очень сведущ, – сказал он наконец, – но если ты действительно Владыка Сердца, открой моим глазам тайну!

– Нет! Ты искал меня, а не я тебя. Моласу ты показал символ. Покажи его и мне, до тех пор я ничего не сделаю!

Он подозрительно посмотрел на меня и сказал:

– Тебя я испытал, эта женщина – моя дочь, знающая всю тайну. Но этот белый? Имею ли я право открыть Сердце перед ним?

– Имеешь, потому что этот белый человек – мой брат, и мы одно целое до самой смерти. Он также посвящен в наше Братство и одно время был даже Хранителем Сердца и Владыкой, когда я, опасаясь смерти, передал ему нашу тайну. Его уши – мои уши, его уста – мои уста. Говори нам обоим, как одному, или промолчи обоим!

– Так ли это? – спросил Зибальбай сеньора, делая знак Братства.

– Да, так! – отвечал мой друг, повторив условленный знак.

– Тогда я буду говорить во имя Сердца! И горе тому, кто выдаст сказанное ему! Подойди сюда, дочь моя, и дай мне то, что я отдал тебе на хранение!

Майя засунула руку в густые пряди волос и передала отцу какой-то предмет.

– Это ли ты хотел видеть? – спросил он, показывая мне талисман при свете заходящего солнца.

Я взглянул: перед моими глазами была недостающая половина того, что перешло ко мне от предков.

– Кажется, это оно, если только глаза меня не обманывают! А ты не за этим ли пришел так далеко? – спросил я Зибальбая, снимая с шеи свою половину разбитого Сердца.

Старик внимательно сравнивал обе половины. Лицо его все больше и больше прояснялось, и, обращая свои взоры к небу, он с умилением проговорил:

– Благодарю тебя, безымянный бог моих отцов, что ты направил мои стопы по истинному пути. Пошли славное окончание так славно начатому! – Потом он опять повернулся ко мне: – Теперь, когда День и Ночь снова соединились, должно засиять новое Солнце, Солнце славы нашего народа. Возьми обратно свое, а я оставлю у себя свое, потому что они не здесь должны быть соединены. Теперь слушайте, братья мои, мой рассказ, который будет краток, так как мои слова станут ясны, когда ваши глаза увидят должное, а если нет, то чем меньше сказано, тем легче оно забывается. Быть может, вы слышали уже сказание о древнем невидимом городе, последнем убежище народа, еще не завоеванном белыми людьми, таинственном святилище истинной веры наших отцов, дарованной им божественным Кукумацем, иначе именуемым Кветцалом?

– Да, мы слышали об этом и хотим попасть в этот город, – ответил я.

– В таком случае в нас вы нашли проводников в этот город, в котором я состою наследственным касиком и верховным жрецом, а моя дочь – единственная наследница. Я вижу, вы удивляетесь, как это мы, люди такого положения, странствуем одни, как нищие, по земле белых людей?.. Слушайте! Сердце Мира, самый древний и великолепный город, был некогда столицей всей здешней страны, от моря до моря, его стены были возведены одним из двух братьев, к которым перешел престол Кукумаца. Между ними возникла междоусобная война, и они разделились. В давние времена власть Сердца Мира была так велика, что все города, развалины которых нам здесь встречаются, были его данниками. С течением времени сюда стали проникать орды варваров, и постепенно он утрачивал свои владения, но враги никогда не могли добраться до стен самого города, и он всегда оставался гордым и независимым!

Сам город расположен на острове, посреди большого озера, но многие тысячи его подданных жили в окрестной стране, обрабатывая поля и добывая золото и драгоценные камни. Так прошло двенадцать поколений, когда до города дошли слухи, что пришлый белый народ явился завоевателем и что он убивает жителей и грабит их имущество. Дошло также известие, что эти люди, узнав о сказочных богатствах Сердца Мира, решили завоевать и этот город. Правящий тогда касик, удостоверившись в этих слухах, собрал совет старейшин и, выслушав оракула богов, решил, что все жившие вне города должны быть созваны в самый город, чтобы не было никого, кто бы мог указать путь к нему. Так и было сделано: пришельцы несколько лет возобновляли свои поиски, но безуспешно, и тогда они пришли к заключению, что все сообщения о Сердце Мира не более чем сказки. В городе из-за скученности населения появилась страшная болезнь, которая унесла столько жертв, что наконец всем оставшимся в живых было достаточно простора. Последствием этого всего было то, что детей рождалось очень мало. Но закон о том, что никто под страхом смерти не может искать себе ни мужа, ни жены вне города, остается в полной силе и теперь. В наши дни число жителей достигает всего нескольких тысяч человек, тогда как раньше население исчислялось многими десятками тысяч. И вот я, Зибальбай, правящий городом с юных лет, увидел, что еще через несколько поколений прирост совершенно прекратится и наш славный город будет пустыней и обширным кладбищем. Но до нас дошло от наших предков сказание, что когда обе части разбитого Сердца соединятся вновь на нашем священном алтаре, то наше царство опять станет сильным и великим. Я стал долго думать об этом сказании, моля бога, которому служу и которого я здесь верховный жрец, чтобы он ниспослал мне мудрость и силы найти то, чего недостает, и спасти народ, погибающий, как гибнут цветы в засуху. Однажды ночью я услышал голос, который приказывал мне идти по старому пути к морю, где я могу обрести то, что утрачено. Я собрал наш совет старейшин и открыл им свой сон. Они сочли меня сумасшедшим, но сказали, что я могу идти, если хочу, они не имеют власти надо мной, так как я их касик, но что никто из народа не должен мне сопутствовать, ибо это противно закону страны.

Я ответил, что сделаю это, но тут заговорила моя дочь, сказавшая, что и она пойдет со мной, что они и ее не имеют права задержать. Все молчаливо согласились, только один голос раздался против – моего племянника, который был обручен с моей дочерью. Не так ли, Майя?

– Да, это было именно так! – подтвердила девушка с улыбкой.