Генри Хаггард – Дочь Монтесумы. Сердце Мира (страница 96)
– Еще рано благодарить, леди, – ответил сеньор, – мы далеко еще не в безопасности!
– Теперь я почти не боюсь, – возразила она равнодушно, – наше пристанище недалеко, да и как они могут найти нас в этом дремучем лесу?.. Но слушайте! Что это такое?
До нас донесся отдаленный лай.
– Вот как они найдут нас! – ответил сеньор. – Нам нельзя терять ни минуты… Куда идет эта дорога?
– По берегу реки вниз!
– Следовательно, нужно войти в воду и пойти руслом. Собаки потеряют наш след, и мы будем в безопасности, прежде чем нас настигнут. Другого выхода нет!
Мы так и сделали: пошли с той скоростью, какую позволяла слабость Зибальбая. К счастью, река была не очень широка и глубока, но иногда мы с трудом могли держаться на ногах при таком быстром течении. Дважды мы пускались вплавь, не смея выйти на берег и в то же время опасаясь сделаться добычей аллигаторов. Целый час мы двигались по воде. Наконец Майя остановилась и предложила выйти на берег, так как здесь был поворот к спасительному убежищу. Это придало нам бодрости, но мы все-таки были вынуждены на руках нести Зибальбая: он совершенно выбился из сил. Вскоре перед нашими глазами появился высокий, заросший деревьями холм, на вершине которого высились полуразрушенные стены большого каменного здания.
– Мы дошли, – сказал Зибальбай, – а вот и лестница наверх!
Мы стали осторожно подниматься, потому что ступени, большие и широкие, не везде лежали достаточно прочно. Молас нес Зибальбая на спине, так как тот не мог подняться сам. Над верхней площадкой еще уцелела часть большой арки, которая, по-видимому, некогда высилась над фронтоном здания, но часть ее свода была соединена с общей стеной сильно потрескавшимися плитами; скреплявший их цемент местами выпал, и вся эта каменная громада точно висела в воздухе, окутанная зеленью и плющом.
С верхней площадки Майя провела нас в отдельную комнату, каменные стены которой были украшены высеченными из камня изваяниями змей, пол был устлан деревянными досками. В одном углу, прикрытые плащом,
– Все осталось в целости, – сказала Майя, – сядем и подкрепим наши силы едой, чтобы быть крепкими для встречи с опасностью!
– Я думаю, что преследователи оставили нас в покое, – заметил сеньор.
– Вы плохо, видно, знаете этих людей, – ответил я. – Они должны догнать нас ради собственной жизни, а дон Педро должен еще отомстить за смерть сына. Вся надежда на то, что мы скрыли свои следы в реке или что полуденное солнце осушило место, где мы вышли на берег, и собаки не почуют нас. Но я опасаюсь обратного, так как земля под деревьями была влажная!
– Что же нам делать? Переждать здесь или двигаться дальше?
– Сеньор, у нас нет выбора, потому что нельзя бросить здесь Зибальбая и его дочь. К тому же здесь легче защищаться, чем в лесу, без всякого прикрытия. Тем не менее, нам нужно приготовиться к худшему!
– Нам нечего и готовиться, так как нечем защищаться, кроме ножей. Порох отсырел, и мы не можем даже воспользоваться нашими револьверами. Если на нас нападут, то мы обречены на верную смерть!
– Это не совсем так, сеньор, – возразил я ему. – Внизу лежит много камней, принесем их сюда; быть может, бросая камни, мы и поразим кое-кого из наших врагов!
Мы так и сделали, пока Майя была на часах. Нашу работу прервал лай собаки внизу, около речки, а вслед за тем послышался треск кустов. Мы молча переглянулись, и Молас выразил общую мысль:
– Они идут!
– В таком случае, пусть приходят скорее! – сказал сеньор.
– Почему, белый человек? Или вы боитесь? – спросила Майя.
– Да, очень! – со смехом ответил сеньор Стрикленд. – Нас, вероятно, скоро перебьют. Вас не пугает такой исход?
– Нисколько! Я, следовательно, тоже буду убита, и мне не придется делать длинного обратного путешествия.
– Как можно быть уверенным в этом? – усомнился сеньор.
– Очень просто, – ответила девушка, показывая на шейную артерию. – Если я проткну здесь, то через минуту усну, а через две перестану жить.
– Понимаю. Но вы так просто говорите о смерти, хотя так еще молоды и прекрасны!
– А это потому, сеньор, что жизнь у меня была не очень сладкой. И разве я знаю, что готовит мне будущее? Но я знаю, что когда мы уснем для Сердца Неба, то найдем покой, если не что-нибудь большее!
– Будем надеяться, – сказал сеньор. – Смотрите, вон они идут!
Внизу показались несколько человек, семь или восемь, из них трое были верхом на мулах, которых они привязали к деревьям, а сами все подошли к холму.
– Интересно знать, кто из нас уцелеет к закату солнца? – сказал сеньор.
Сопровождавшая их собака быстро подбежала к нашему холму и, обнюхав первые ступени, залилась громким лаем, подняв морду вверх. Между тем наши враги не спешили подниматься; они собрались вместе и стали совещаться. Бежать мы не могли, и защищаться было нечем. Это положение заставило сеньора высказать мысль:
– Нельзя ли вступить с ними в переговоры?
– Невозможно! – ответил я. – Что мы можем им дать, чего бы они не могли взять сами?
Тут вмешался старый индеец:
– Друзья, отчего вы не бежите? Сзади должна быть тропинка, а в лесу вам легче спрятаться от этих людей.
– Как же можем мы бежать, если вы так слабы? – заметил ему Стрикленд. – Нам остается только храбро встретить смерть и закончить поиски Золотого Города!
– Я уже стар, – продолжал Зибальбай, – и мне недолго жить. И ты, дочь моя, ступай с ними. У тебя наш священный символ, и если этот чужеземец докажет тебе, что он тот, кого мы искали, то ты отведешь его к нам домой и все исполнится, как предсказано!
– Нет, отец, мы будем жить вместе или вместе погибнем! Эти сеньоры могут идти, если хотят, но я останусь с тобой!
– Я также, – сказал Молас, – так как не хочу избежать смерти, которая сторожит меня… Да и поздно бежать, смотрите: вот они поднимаются по лестнице, дон Педро и
Я выглянул. Молас говорил верно. Разбойники уже поднялись до половины первого этажа.
– Если бы у нас были ружья! – вздохнул сеньор.
– Незачем печалиться о том, чего у нас нет! – ответил я. – Бог может помочь нам, если захочет, а если нет, то нам приходится только преклониться перед Его волей!
Мы все замолчали, и слышались только слова одного Зибальбая, который, подняв руки к небу, молился своим богам об отмщении врагам. Сквозь кусты я видел, что наши противники поднимались уже на второй этаж.
– Надо действовать! – воскликнул сеньор.
Он быстро подбежал к тем камням, которые мы с таким усердием собирали, и попросил нас помочь ему сбросить вниз по лестнице самый тяжелый из них. Но, на наше несчастье, корни кустов задержали движение камня, а вслед за тем нападающие открыли непрерывный огонь из ружей, и мы были вынуждены искать спасения за высоким карнизом арки.
Враги продолжали подниматься, пока не дошли до третьего этажа, где остановились, чтобы отдохнуть. Молас, не говоря ни слова, схватил отравленный дротик и, подбежав к краю лестницы, с силой метнул его в нападающих; сеньор зачем-то последовал за ним, схватив другой дротик, хотя не умел пользоваться этим оружием. Дротик Моласа попал в шею Смита, и он зашатался, стараясь обеими руками вырвать засевшее острие. Но силы ему изменили, и он свалился вниз. В ответ на это нападение раздался дружный залп, и, хотя сеньор Стрикленд и Молас поспешили укрыться, на этот раз дело не обошлось благополучно. Молас упал, и сеньор остановился, чтобы помочь ему подняться, потом они оба добежали до нас. По лицу сеньора струилась кровь. Я очень испугался.
– Вы ранены?
– Пустяки! Пуля едва задела меня… Но Молас ранен в бок!
– Ничего, ничего. Я чувствую себя хорошо! – говорил Молас, но я видел, что он испытывает сильную боль.
Майя подошла к сеньору, стараясь куском от своего платья остановить кровь на его щеке.
– Не стоит! – ответил он. – Скоро будут более серьезные раны, которых не залечишь. Что же нам делать?
Вместо ответа она указала на отравленный дротик, который держала в руке.
– Я также не могу дать вам иного совета, но говорю, что очень рад тому, что встретил вас, и надеюсь, что встречу вас еще, а теперь не теряйте времени и проститесь с вашим отцом!
Майя утвердительно кивнула. Подойдя к Зибальбаю, она нежно обняла старика. Я видел, что наши противники совещались. Смерть Смита заставила их быть осторожнее; они, по-видимому, опасались засады, но немного погодя все-таки стали подниматься по ступеням третьего этажа. Мы все стояли в полном безмолвии и неподвижности. Молас приложил руку к своей ране, чтобы несколько смягчить боль. Потом он опять ушел на внутреннюю площадку и вернулся с большим медным топором, который лежал в куче вещей Зибальбая, найденных нами при входе.
Молча он взобрался, пользуясь трещинами свода, на самый верх арки и лежал, держась одной рукой и раздвигая еще больше самую дальнюю трещину.
– Сойди скорее, Молас! – крикнул ему сеньор. – Ведь если арка свалится, то и ты упадешь вместе с нею!
– Ничего! – ответил Молас. – Сегодня все равно мой Судный день: попавшая в меня пуля поразила меня насмерть, и я больше не жилец на этом свете!
– Прощай, благородный человек! – сказал ему сеньор. – У меня нет другого оружия, а то я был бы с тобой!