Генри Хаггард – Дочь Монтесумы. Сердце Мира (страница 86)
– Откуда вы знаете? Впрочем, чего я спрашиваю? Если вы повелитель Сердца, то знаете чары, чтобы читать все тайны!
– Слушай меня! Ты немедленно покинешь эту страну, иначе умрешь! Если где-либо ты причинишь еще кому-нибудь зло, тоже умрешь!
– Разве вы правительство, что имеете право убить меня?
– Нет, я не правительство. Но среди твоего народа я значу больше, чем всякое правительство. Мое слово будет исполнено там, где целый отряд солдат вызовет только насмешки, и если я говорю тебе, что ты умрешь, то ничто не спасет тебя. Ты оступишься в пропасть, или тебя унесет смертельная лихорадка, или ты утонешь в реке!
– Замолчите, господин мой! – дрожащим голосом заговорила девушка. – И не смотрите на меня так страшно. Но что делать бедной девушке, если мужчины заглядываются на нее, а она ненавидит их всех… Впрочем, того, убитого, я не ненавидела, а искренне хотела быть ему верной женой… Этого же я теперь отравлю, непременно отравлю!
– Нет, ты его не отравишь и не причинишь ему никакого зла. Теперь иди и помни мои слова!
Женщина поклонилась мне в ноги и молча удалилась. Повернувшись, я увидел около себя бесшумно подошедшего человека, которого еще никогда не встречал. Он мне сразу очень понравился, хотя по внешности был мне совершенной противоположностью: среднего роста, но крепкого сложения, ясный взгляд синих глаз, белокурые волосы и приятная веселая улыбка.
– Прошу прощения, сеньор, – обратился он ко мне, снимая шляпу, на хорошем испанском языке, – но я случайно слышал часть ваших слов. Я, признаться, удивляюсь, что вы, пришелец, здесь обладаете такой властью. Научите меня, что надо сделать для прекращения этих преступлений? Оба убитые были моими лучшими работниками, и я затрудняюсь, кем их теперь заменить…
– Я не могу открыть вам источник своей власти, сеньор, скажу только, что занимаю несколько особое положение среди индейцев… При этом прошу вас, хотя знаю, что не имею права так обращаться к иностранцу, забудьте мои слова про здешнее правительство. Оно очень ревниво к такой тайной власти.
– Разумеется! А теперь
Он поклонился и ушел. Цель моего путешествия в Кумарво не была достигнута, но я решил пробыть здесь еще несколько дней в надежде, что рукопись где-нибудь найдется. В сущности, я искал случая сблизиться с англичанином. Вскоре мне пришлось оказать ему большую услугу. Его завистливые соперники решили убить неприятного им соседа и составили для этой цели целый заговор; к участию в нем они привлекли нескольких рудокопов, соблазнив их сообщением, что в доме англичанина находится сокровище, которое они поделят между собой. Слух об этом дошел до меня через одного из членов нашего Братства. Злоумышленники предполагали в полночь окружить дом Стрикленда, в котором он жил с пятью или шестью слугами, и всех перебить. Я собрал несколько верных помощников и отправил их поздно вечером по двое и по трое, чтобы не возбуждать подозрений, по дороге к руднику Стрикленда, приказав дожидаться моего прихода близ сада, который окружал жилой дом. Потом я расставил их по обе стороны от входа, спрятав в кусты за забором.
Ждать пришлось недолго. Не успели пропеть первые петухи, послышались шаги разбойников. Они так боялись англичанина, что пришли в большом количестве, хотя каждый лишний участник уменьшал долю их добычи.
– Не разбудить ли англичанина? – спросил меня мой сосед.
– Нет, мы это сделаем, когда все закончим. Пусть никто не стреляет, пока я не прикажу!
Злодеи были очень близко. Они остановились для последнего совещания, и в эту минуту я свистнул. Напуганные убийцы хотели броситься назад, но побоялись и вбежали в сад, где мы встретили их выстрелами и ножами. Многие полегли, некоторым удалось скрыться.
– Что здесь за шум? – раздался громкий голос англичанина, выскочившего из дома с револьвером в руках. – Убирайтесь вон, или я буду стрелять!
– Я надеюсь, что сеньор извинит нас за шум, так как втихомолку нельзя было сделать это дело… Наденьте мой плащ, сеньор, а то вы простудитесь: ночью холодно!
– Благодарю вас, – ответил Стрикленд, закутываясь в плащ, – а теперь вы можете объяснить, почему избрали мой сад местом битвы?
Я рассказал ему все, что было. В течение моего рассказа лицо англичанина постепенно мрачнело. Когда я закончил, он воскликнул:
– Приходится вас благодарить, сеньоры, хотя я и не просил вашей услуги. Ваше поведение все-таки очень странно: стрелять в моем саду, даже не предупредив меня!
Тут он весело рассмеялся и крепко пожал мою руку. В тот же день он прислал мне приглашение пообедать с ним.
– Я обязан вам спасением своей жизни, дон Игнасио, – сказал он при виде меня. – Хотя не понимаю, зачем вы так заботились об иностранце?
– Вы мне сразу понравились, сеньор, кроме того, вы хорошо обращаетесь со своими рабочими, что очень не нравится здешним шахтовладельцам. Они собирались вас убить, навести страх на других. Теперь же они долго не забудут полученного урока!
– Тем лучше, так как у меня и без того много хлопот, чтобы еще заботиться о собственной безопасности. Теперь скажите, чем вы сами занимаетесь? Ничем в настоящую минуту? Хотите занять здесь место помощника, собственно, надсмотрщика над индейцами-рабочими? Жалованье сто долларов в месяц – средства общества не позволяют дать больше.
После некоторого размышления я ответил:
– Это не такие деньги, чтобы меня завлечь, однако я соглашаюсь на ваше предложение, но только при одном условии: в любое время я могу покинуть вашу службу. Я не совсем свободен, так как сам на службе у большого Братства. Временно я свободен, но меня могут призвать в любой час!
Тут я пробыл год с небольшим, много работая вместе со Стриклендом. За этот год не случилось ничего особенного. Вот вкратце история самого Стрикленда.
Сын небогатого английского священника, не нашей, а еретической церкви, он после смерти отца с небольшим капиталом отправился в Америку, устроил ферму в Техасе, занимался скотоводством, но прогорел. Некоторое время он бедствовал и даже – мне больно это писать – был слугой в одной панамской гостинице. Потом он попал на рудники, быстро освоился с этим делом и вскоре стал управляющим у одного американца на границе Гондураса. Здесь он выучился говорить по-испански и на нашем индейском языке майя. Заболев там лихорадкой, он приехал в Мексику и здесь получил это место в Кумарво.
Металла было достаточно, но работы затруднялись отсутствием воды для промывки. С самого приезда Стрикленд старался отвести воду и рыл для этого особый водосток. С моим прибытием число рабочих рук увеличилось, и работа была скоро окончена. Доход сильно вырос. Вода, однако, послужила причиной нашего несчастья. Спустя несколько месяцев она хлынула однажды с такой силой, что залила все шахты. Откачать ее не было никакой возможности – паровых насосов в то время во всей Мексике не существовало. Мы послали донесение правлению общества, прося отпустить средства на исправление дела. Ответ долго заставил себя ждать. Наконец пришло решение.
Несчастная случайность приписывалась нерадению Стрикленда, его отстраняли от должности и отказывались заплатить жалованье, которое он почему-то не брал в течение нескольких месяцев. Кроме того, они выражали намерение предъявить ему иск в размере понесенных потерь.
– У этих людей нет стыда! – воскликнул я, когда Стрикленд прочел мне бумагу. Я был возмущен, зная, что мой друг трудился не покладая рук.
– Не волнуйтесь, Игнасио! Я потерпел неудачу и должен смириться. Таков общий закон во всем мире. Знаете ли вы, что у меня всего тысяча долларов в мексиканском банке? Из них восемьсот принадлежат вам. Ведь я тратил здесь свои деньги, пока работы были приостановлены и я не получал ответа от хозяев. Я удалюсь отсюда без больших миллионов! – окончил он весело.
– Замолчите! Или вы считаете меня вором, способным отнять у вас почти все ваше состояние? Не повторяйте больше этого, если не хотите меня обидеть!
С этими словами я вышел и в раздумье пошел в горы.
IV
Приглашение
Я едва прошел несколько сот шагов, как встретил хозяина того дома, у которого жил в Кумарво в первые дни своего пребывания.
– Господин, – обратился он ко мне (так часто звали меня посвященные братья, давая иногда наедине даже титул царя), – я шел к тебе, свиток найден!
– Какой свиток? – спросил я в недоумении.
– Тот самый, из-за которого ты сюда прибыл. Вчера чинили крышу моего дома и под ней нашли спрятанный свиток. Я несу его тебе!
– Хорошо. Я прочту его сегодня ночью!
Мы разошлись, и я пошел дальше, думая больше всего о делах Стрикленда. На повороте узкой тропинки у крутого склона горы я неожиданно увидел вооруженного незнакомца. Я быстро схватил свой нож и занял оборонительное положение.
– Удержи свою руку, дон Игнасио, господин мой! – послышался знакомый голос, и я узнал в незнакомце своего родственника Моласа.
– Что привело тебя сюда из Чьяпаса?
– Дела Сердца, господин мой, великий повелитель Сердца Мира… Но где я могу говорить с тобой без свидетелей?
Я повел Моласа к себе домой, накормил и напоил утомленного путника и тогда снова спросил о цели его долгого путешествия.