Генри Филдинг – Пьесы, памфлеты (страница 80)

Сурвит. Э-э! Вы меня не поняли! Я спрашиваю, в чем состоит мораль вашей пьесы, ее, так сказать...

Медли. Понял, понял, сэр. Моя цель — невзирая на лица, высмеять порочные и глупые обычаи нашего времени, без лести или злопыхательства, без непристойностей, банальности и шутовства. Я хочу высмеять глупость, свойственную всем нам, таким манером, чтобы люди избавились от нее, прежде чем поймут, что смеются над собой.

Сурвит. Но что придает единство вашей пьесе? Как свяжете вы сцены политиков со сценами, посвященными театру?

Медли. Очень просто: когда мои политики обращают свое занятие в фарс, они прямым путем ведут меня в театр, а здесь, позвольте заметить, тоже есть свои политики и, как при любом христианском дворе, гнездятся ложь, лесть, лицемерие, вероломство, интриги и плутовство.

Актер. Не пора ли начинать репетицию, сэр?

Медли. Да, да, конечно. Написана ли музыка к прологу?

Сурвит. Музыка к прологу?!

Медли. Да, сэр. Я хочу быть во всем оригинальным. По-моему, чем пользоваться чужим умом, лучше уж оставаться при собственной глупости. Темы для прологов давно исчерпаны, мистер Сурвит. Цель пролога заключается как будто в том, чтобы добиться рукоплесканий, запугав публику славой автора, или вымолить их, льстя ей. Изготовленный по такому рецепту пролог подойдет для любой пьесы. А мой пролог, сэр, годится лишь для моей и как раз ей под стать. Раз моя пьеса излагает события, происшедшие за год, что же должно служить ей прологом, как не новогодняя ода?

Сурвит. Новогодняя ода?

Медли. Да, сэр, новогодняя ода. Начинайте же, начинайте!

Суфлер. Для пролога все готово, сэр.

Сурвит. Дорогой Медли, может быть вы прочтете его мне? А то, пожалуй, его так пропоют, что я ни слова не раз: беру.

Медли. С величайшим наслаждением, сэр.

Такого дня, за все года, Отцы не знали никогда. До дня такого, может быть, И нашим детям не дожить. О дне таком Ты песню пой И веселись Весь день-деньской! Вот это день! И чудная ночь! Коль светить солнцу лень, Выйдет месяц помочь. За ночь устанет Луна сиять, И солнце встанет Из туч опять. О дне таком Ты песню пой И веселись Весь день-деньской!»

А теперь спойте ее.

Здесь заключена, сэр, самая соль и квинтэссенция всех од, которые мне довелось прочесть за последние несколько лет.

Сурвит. А я думал, сэр, что вы не посягаете на чужое остроумие.

Медли. Я этого и не делаю. Черта с два найдешь сколько-нибудь остроумия хоть в одной из них!

Сурвит. Признаюсь, вы меня побили, сэр!

Медли. Что вы, что вы, сэр! Но вернемся к пьесе. Суфлер, политики уже за столом?

Суфлер. Пойду посмотрю, сэр.

Медли. В первой сцене моей пьесы, мистер Сурвит, действие происходит на острове Корсика,— он ведь сейчас в самом центре европейской политики.

Суфлер. Они готовы, сэр.

Медли. Тогда открывайте занавес.

Сурвит. У вас тут опечатка, мистер Медли. Сказано, что второй политик говорит первым.

Медли. Сэр, мой первый и самый большой политик вообще! никогда не говорит. Он человек глубокомысленный. Мораль здесь, как нетрудно заметить, в том, что главное искусство политика — хранить тайну.

Сурвит. Вы хотите сказать: хранить свою политику в тайне?

Медли. Начинайте, сэр.

2-й политик. Король Теодор[152] уже вернулся?

3-й политик. Нет.

2-й политик. А когда он вернется?

3-й политик. Не знаю.

Сурвит. Мне кажется, этот политик очень плохо осведомлен.

Медли. Черт побери, он ведь только политик! Не хотите ли вы, чтоб он был еще и пророком? Сами видите, сэр: то, что уже совершилось, он знает,— а это все, что ему положено знать. Ну за коим чертом политику быть прорицателем? Продолжайте, джентльмены! Прошу вас, сэр, не прерывайте их дебатов. Они имеют очень важное значение.

2-й политик. Усиленные приготовления турок направлены, бесспорно, против какого-то определенного пункта. Возникает вопрос: против какого именно пункта они направлены? На это я не могу ответить.

3-й политик. Однако нам следует быть начеку.

4-й политик. Безусловно, и в особенности потому, что у нас нет об этом никаких сведений.

2-й политик. Совершенно справедливо. Легко остерегаться известных тебе опасностей, но чтобы остерегаться опасностей неведомых, надо быть очень большим политиком.

Медли. Вы уже, наверно, решили, сэр, что никто ничего не знает?

Сурвит. Да, сэр, создается именно такое впечатление.

Медли. Нет, сэр. Один знает. Маленький джентльмен, который молча сидит вон там на стуле, знает все.

Сурвит. Но как поймет это публика?

Медли. Она прочтет это в его взгляде. Черт возьми, сэр, разве политику, дабы прослыть великим человеком, нужно доказать свою мудрость?

5-й политик. К черту иностранные дела! Давайте займемся финансами!

Все. Да, да, да!

Медли. Джентльмены, это придется повторить. И, прошу вас, хватайте деньги проворнее, а то какие же вы политики!