18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Генри Филдинг – Фарсы (страница 8)

18
У нас хвалы исчезло мастерство, И нелегко нам возродить его: Кругом шипы без роз, и, преуспев, Сорняк разросся, заглушив посев. Я чту добро, но воин никакой, И на порок я лишь гляжу с тоской; И все же я могу воздать хвалу Заслугам тех, кто неподвластен злу. О Филдинг, бескорыстный дар прими — Рукоплесканья чистые мои, Летящие от дружественных рук Не в честь твою, а в честь твоих заслуг. С печалью и восторгом я смотрел, Как гений твой, никем не понят, зрел, Как нравы шлифовать стремился он, Служить добру и улучшать закон. Когда вошли в сегодняшний наш дом Разврат и грех, каких не знал Содом, И сам Вестминстер в силах перенесть Постели брачной попранную честь[11], — Твое искусство суд вершит само, Мерзавцу ставя черное клеймо; И уличенный строгой музой скот В своем бесславье славу обретет. Глядите, вот политик — человек, Позорящий и нацию и век; Кто стерпит, не моргнув, его игру, Его остроты и его хандру? А он — пример, какой убогий сброд Держал в руках парламент и народ. О, если б музу чутко слушал свет, Она б сияла славою побед, И смех, на негодяев ополчась, Клеймил бы тех, кому мирволит власть! Ах, все мечты! Уча других, пиит Тишком сорвать награду норовит; И потому на сцене суета: Здесь видишь куклу, скрипача, шута, По воле Ахинеи в фарсе тут Граб-стрит и Двор друг друга палкой бьют[12]. Но все же честь поэту — потому, Что хоть не сердцу служит, но уму; Насмешлив он — о да! — но не сердит, Дразня кривляку, Бейза он щадит[13], И низкой злобы черные мазки От чистых его песен далеки. Чаруй же нас, о юноша, и впредь, Учи сквозь пальцы нас на все смотреть, Покуда не захочется судьбе С улыбкою за труд воздать тебе; А вдруг Уолпол[14], опекать мастак, Тебя научит, что писать и как, И награжден, доволен всем вполне, Ты заживешь на радость всей стране…

ПРОЛОГ

Пугал театр и женщин и детей Обилием трагических затей: Она — рыдает, он, герой, — вопит, Все дамы плачут, Критик мирно спит. Смерть, призраки, насилье без конца — Все это ранит нежные сердца. Когда актриса в пятисотый раз Заплаканным платком коснется глаз, Волнение проходит по рядам