Генри Балмер – Колесница бога (страница 9)
После ужина, вечерних молитв Задану и Одану, имя которого он носил, мальчика отослали в постель. Он спал в просторной, полной воздуха комнате с решетчатыми окнами. Два раба спали на тюфяках прямо в комнате, а сильный отряд охраны дежурил снаружи у массивных дверей из черного дерева и слоновой кости.
Одан потянулся, зевнув и мгновенно заснул.
Уже много позже, завершив свою вечернюю трапезу, по мозаичному полу дворцовых коридоров шли король со своим дядей, направляясь в покои для сна. Король выглядел очень утомленным. Он страдал от болей в животе.
— Сегодня ночью я буду с Фретти, — сказал Неб-Айн-Ке, поглаживая живот.
— Король счастливый супруг, — заметил Габаль-Айн. Он получил подтверждение своим предположениям. Так что он может избавиться от этой ведьмы Моми и ее ублюдка после того, как он уничтожит своего племянника. Все должно получиться хорошо…
Они разошлись на галерее и в сопровождении рабов с факелами пошли каждый в сторону. Фретти ждала своего господина. Она оделась в самую красивую одежду, расшитую золотом и украшенную множеством маленьких колокольчиков. Румяна, краски, духи, ароматные травы — все было пущено в ход, чтобы доставить удовольствие мужчине, воспламенить его чувства. Она с еще большим нетерпением, чем ее отец, желала, чтобы в чреве ее зародился маленький принц.
Король разделся и встал перед ней в длинной одежде из переплетенных нитей, улыбнулся и протянул к ней руки.
— Иди ко мне, Фретти, и расскажи, чем ты сегодня занималась…
Внезапно лицо короля исказила гримаса. Он вскрикнул, и руки его судорожно прижались к животу.
— О, боги! Я здесь горю! На меня набросились все дьяволы ада!
— Мой господин! Любовь моя! — Фретти в испуге бросилась к нему, криками призывая слуг.
— Нет, нет, Фретти, любовь моя. Помоги мне. Помоги мне пройти к Моми. У нее есть бальзам. Он может помочь. Помоги мне, Фретти, любовь моя.
Ревность не тронула сердце Фретти. Ее господин болел, а та женщина известная колдунья и у нее есть бальзам. Так что было вполне естественно для нее помочь своему господину пойти к той женщине, хоть она и была ее соперницей. Моми и Фретти в последнее время достигли молчаливого взаимопонимания.
Они шли по угрюмым коридорам быстро, насколько мог идти король. Несколько рабов освещали путь факелами, а остальные поддерживали короля, помогая Фретти. Фретти не отпустила его одного, и вся эта печальная процессия ввалилась в спальню Моми. Она мгновенно все поняла, быстро вскочила еще до того, как король рухнул без сознания на ее постель, открыла шкаф, украшенный жемчугом и слоновой костью, и начала приготавливать лекарство.
— Идите за врачами, — приказала она рабам. — И пришлите сюда Нарпула Стаффа, быстро!
Суета привлекла внимание всех.
Охранники из покоя Фретти и покоя короля стояли в дверях, тихо переговариваясь с охранниками Моми.
Королевский колдун Киду прибыл раньше докторов. Он взял руку короля и посмотрел ему в лицо. Его длинное лицо все еще хранило привычное печальное выражение, но он за последние дни уже отъелся. Литли заставляла его есть помногу. Она очень беспокоилась о его здоровье, надеясь на то, что он найдет нужное заклинание и расколдует ее.
— Доктора… — с трудом проговорил король. — …Бесполезно. Они болтуны и шарлатаны. Вылечи меня, Киду! Я король и приказываю тебе!
— Повинуюсь, мой король. Но боль сначала будет очень сильной. Отошли отсюда всех лишних. Пусть останутся королева Моми и королева Фретти. Они могут помочь.
Такова была ситуация в тот момент, когда Габаль-Айн, дядя короля, всеми силами желающий стать королем, подошел к покоям королевы Фретти. Он обнаружил, что в покоях никого нет, а у входа испуганно перешептываются слуги. Из их разговоров он узнал, что король, возможно, умер.
Тогда Габаль остановил свой отряд. Эго были его люди, люди, которым он мог доверять, во всяком случае, до тех пор, пока он платит им. Габаль схватил полуобнаженную служанку и тряхнул ее.
— Что с королем?
— Лорд! Лорд! Говорят, что он умер. Демоны поселились в его животе… лорд…
Габаль отшвырнул ее в сторону. Если король действительно мертв, то дело наполовину сделано.
Отдав короткий приказ, он повел своих людей. Он шел кружным путем. Король, возможно, умер, но нельзя, чтоб его видели возле покоев будущего короля, когда его найдут мертвым. Необходимо изменить план. Принц не должен быть найден. Его исчезновение принесет больше пользы, да и Задан не выразит неудовольствия в этом случае. А неизвестно, как бы он повел себя, если принца нашли с перерезанным горлом.
Люди Габаля безбоязненно шли по коридорам, где факелы дымили, догорая, верное свидетельство того, что здесь уже давно не было слуги, следящего за освещением. Охранники у двери Одана насторожились.
— Стойте! Назовите себя, во имя короля! — Охранник не успел договорить, как брошенное копье пронзило его горло. Это был великолепный бросок. В воздухе просвистели еще два копья, но охранники успели прикрыться щитами. Их копья тоже устремились в воздух. Человек, шедший впереди Габаля, охнул и упал.
— Вперед! Вперед, идиоты!
Через мгновение в коридоре раздался звон бронзовых мечей. Копья летели как стремительные птицы, а затем охранники и бандиты Габаля вступили в бой на мечах.
Габаль остался сзади. Это было не его дело. Он стискивал рукой пузырек, который принес Чембал.
Как только он выплеснет содержимое, тот, кого он коснется, погрузится в глубокий сон. Но это снадобье одноразового действия. Так что Габаль приберегал его для более важного дела, а здесь его мальчики должны были справиться сами и побыстрее.
Охранники Одана сражались упорно. Но их было слишком мало. Их крики о помощи оставались без ответа, хотя весь дворец был полон суматохи и беготни. Но все бежали к покоям Моми, где лежал умирающий король. Наконец пал последний охранник. Меч вонзился в шею, не защищенную кирасой, и вышел из тела окрашенный кровью. Габаль, перешагнув через труп, открыл дверь в спальню принца.
Картина, открывшаяся его взору, была неожиданна…
Удерживая вырывающегося Одана, держащего в руках кинжал, перед Габалем стояла величественная и негодующая фигура высшего жреца Задана, Мненона-Кета.
— Я знаю зачем ты здесь, Габаль-Айн, — звучным голосом провозгласил Мненон Кет. — Откажись от своего намерения, а то Задан поразит тебя своим гневом!
— Прочь с дороги, жрец!
— Я высший слуга Задана, — Мненон Кет крепче ухватил борющегося мальчика. Одан изо всех сил старался освободиться из его рук, чтобы броситься с кинжалом на врагов.
Два раба уже были без особой борьбы и сопротивления схвачены людьми Габаля и связаны разорванными на полосы портьерами. Но Мненон Кет держал мальчика и противился обозленному неожиданным препятствием Габаля.
— Задан! — пропел высший жрец. — Задан, я умоляю, обрати свой гнев на святотатца…
Габаль открыл пробку и выплеснул невидимое содержимое.
Один из его людей, внезапно выскочивший из-за его спины с копьем, вдруг застыл на месте, медленно повернулся и рухнул на постель.
Мненон Кет выругался. Глаза его были устремлены на Габаля.
— Твое колдовство не может повредить высшему жрецу Задана! И мальчик тоже полубог. Габаль-Айн, ты предатель короля и государства. Сложи оружие и отдайся на милость короля, да будет благословенно имя его!
— Король мертв, — фыркнул Габаль, выхватил свой меч и шагнул вперед. Мненон Кет отскочил в сторону с проворством, неожиданным для такого большого человека. Габаль проскочил мимо, остановился и повернулся, тяжело дыша. Гнев душил его.
— Мертв? — спросил Мненон Кет. — Если это так, то я не позволю тебе убить принца. Назад! Назад! — и он снова стал призывать своего бога. — Задан! Задан! — Но на этот раз в голосе его вместо твердой уверенности были отчаяние и мольба.
В этот момент Одан вырвался.
Он без колебания бросился на своего дядю. Он всегда не любил этого человека, толстого и вонючего, часто поглаживающего мальчика по голове большой тяжелой рукой, ехидно улыбаясь. Даже в свои четыре года Одан чувствовал фальшь. Король был его отцом. Если он умер, значит, этот вонючий толстяк убил его с той же жестокостью, как он однажды на глазах у Одана убил заупрямившуюся лошадь, которая не хотела тащить колесницу.
Одан бежал к нему с поднятым кинжалом. Он кричал своим поразительным детским голосом:
— Я убью тебя!
Забыты были все уроки, которые так болезненно вколачивал в него могущественный воин Блуф Сильяк. Никаких уловок, приемов, обманных движений — только слепая дикая ярость направляла лезвие кинжала.
Габаль отскочил, слегка ударил рукой, и кинжал вылетел из руки мальчика.
Одан по инерции отскочил к окну. Он быстро повернулся, его детское лицо пылало гневом. Он был готов выкрикнуть те самые слова, которые часто слушал от мальчиков на конюшне и которые Моми со слезами на глазах просила принца не повторять.
В спальной комнате принца разгорались жестокие страсти.
— Убейте жреца, собаки! — крикнул Габаль. Его люди подались назад. Убить жреца Задана! Да ведь тогда гнев бога обрушится на них, и с ними все будет покончено. Нет, нет лучше не вмешиваться.
— Идиоты! — вопил Габаль. Меч в его руках направился на жреца. Тот тоже выхватил свой меч из под мантии. Лезвие сверкнуло ледяным пламенем в свете факелов. Габаль увидел этот меч и узнал его, узнал светлый металл, по которому бежали бело-голубые блики.