Генри Балмер – Колесница бога (страница 26)
— Прикончите этого теленка, — крикнул главарь, мрачный жестокий тип с петушиными перьями на шляпе.
— Он такой огромный, — сказал какой-то малыш.
— Тогда убей его стрелой, ты, трусливая тварь! Убей стрелой!
Малыш поднял свой лук — честное оружие из дерева, кожи и жил — смертоносное оружие в умелых руках. Одан попадал из лука в подброшенную серебряную монету. Он увидел летящую стрелу и уклонился от нее с реакцией, которая делала честь лучшему из охотников Хекеу.
Меч его сверкал на солнце, угрожая врагам.
— Стреляй еще, — крикнул главарь. — Он сейчас будет здесь. Ломайте дверь, идиоты! Наваливайтесь на нее!
И снова Одан уклонился от смертельной стрелы.
Он был уже почти рядом. Он увидел, что дверь затрещала и два человека отскочили от нее с обгоревшими руками.
— Ха! — крикнул Одан. — Это за то, что вы осмелились надоедать мастеру колдуну!
— Не обращайте внимания! — крикнул главарь. — Мастер Убодинас вылечит вас!
Смятение в стане врага возрастало. Люди сталкивались друг с другом. Главарь поднял изогнутый меч, несомненно украденный из какого-нибудь святилища и теперь используемый в преступных целях, и бросился на Одана. Одан парировал удар, отступил в сторону, чтобы освободить место для удара, и тут он увидел желто-коричневую униформу солдат, которые появились в конце улицы, и он закричал:
— Вы пришли вовремя! Помогите мне прогнать этих крыс!
Стрелы запели в воздухе, Одан поднял меч, готовый зарубить каждого, кто осмелиться напасть на Асхурнакса. И он почувствовал удар лишь потом, после того, как на него опустился мрак.
Мрак, который окутал его крыльями Ниргаля.
— Слушай, дружище! Ты обрушишь на нас гнев богов, если он предаст.
— Я, конечно, рискую, Киду. Но я не прошу от тебя ничего, кроме как не заметить, как я с помощью заклинания освобожу из тюрьмы этого хулигана Одана.
— Но он же известный преступник! Базарный грабитель! Ведь его столько времени разыскивают! А что скажет король?
— Киду, Одан — уникальное явление! Он учится у меня и, клянусь, он настоящее чудо. — И Асхурнакс начал захлебываясь рассказывать о поразительных успехах Одана, и Киду, который не мог прекратить эти словоизлияния, замолк и стал внимательно слушать. Время от времени он глубокомысленно кивал. — Я заверяю тебя, что этот парень — чудо, — закончил Асхурнакс.
— Я слышал о таких случаях, когда в мальчиках очень рано проявляется талант. Тебе выпало счастье, и я поздравляю тебя с таким учеником. Хорошо, Асхурнакс, ради нашей дружбы я отверну свой взор, как физический, так и магический. Но, бога ради, будь побыстрее, торопись!
— Благодарю тебя, мастер Киду. Король, да будет благословенно имя его, счастлив, имея при дворе такого колдуна.
— Ну хватит, старый льстец! А этот новый колдун Убодинас. Я слышал, что он хочет объединиться с Чембалом…
— О, Задан! Только не это!
— Да. Но если это случится, то мы должны объединить свои умы и мастерство ради блага города и короля.
— Мы все с радостью сделаем это.
В тюрьме было зловонно.
Она была погружена глубоко в жидкую грязь острова и облицована кирпичом. Только несколько каменных колонн поддерживали надземные строения тюрьмы. В камерах была сырость. Там был настоящий рай для змей, лягушек и прочей нечисти, которые жили по соседству с заключенными, прикованными цепями к стенам. Некоторые висели так долго, что превратились в скелеты и кости их гнили и разлагались и падали в грязь.
Одан осмотрелся и никого не увидел, так как здесь царил кромешный мрак.
Эти идиоты солдаты стреляли из луков, и одна стрела попала ему в голову. И это дурачье забрало его за нарушение общественного спокойствия. А когда узнали, кто он, то сразу же приковали, как дикого зверя, к стене.
Сколько времени он пробыл в этом удушливом мраке, он не имел понятия. И вот слабый свет возник за коваными решетками, закрывающими выход. Свет усиливался. Теперь он уже был за самой решеткой.
Одан жмурил глаза и смотрел. Искры мелькали в его глазах, пот струился по лицу.
Обычный глиняный светильник со скрученным фитилем, плавающий в масле, висел в воздухе.
Ни одна человеческая рука не держала этот светильник.
Призрачный голос тихо произнес:
— Встань, Одан Кудзук! Во имя Абоифераза и королевского ящера скинь свои цепи. Встань, Одан Горбун!
И бронзовые цепи со звоном упали на землю, а Одан начал медленно приближаться к решетке. Прутья решетки раздвинулись, как тростник на берегу Реки. Он прошел между ними. Он выпрямился. Он все еще шатался, но безжалостная тренировка в юности позволила ему быстро собраться с силами и снова ожить. Он был настоящий дикарь, способный выдержать и пережить многие суровые испытания.
Он пошел за светильником. Вверх по ступеням, по которым струилась вода, по узким коридорам мимо груд костей, под низкие арки дверей. Снова вверх по кирпичной лестнице, снова по коридорам. Он прошел мимо камеры, где кто-то кричал как сумасшедший. Но он не остановился. Звуки плещущейся воды остались внизу. Он крадучись прошел по комнате, где четыре охранника, огромные, одетые в бронзу, спокойно спали. Одан захватил здесь копье.
Он прошел через кирпичную арку, поддерживаемую каменными колоннами, следуя за этим магическим источником света. Впереди открылся длинный коридор. По нему шла женщина-рабыня с лампой в руке и с накинутым на лицо платком, а за ней человек, закутанный в черный плащ, с корзиной в руке и с узлом. Копье в руне Одана моментально уперлось в горло девушки с лампой.
— Молчи, девушка, если не хочешь умереть.
Вторая девушка ахнула:
— Одан!
Он взглянул.
Да. Да, эта фигура, замотанная в черный плащ, эта фигура, которая тайно пробиралась сюда в сопровождении одной рабыни… да, это была Зенара.
— Моя принцесса!
— О… Одан! Я слышала! Они схватили тебя. Отец говорил мне ужасные вещи. Я принцесса, и все для меня лишь пустой звук. Но ты, мой Одан, ты делал эти ужасные преступные дела!
— Да, принцесса. Но эти дни позади.
— Я тебе верю. Но они нет. Они убьют тебя.
Он не засмеялся, но свет ламп отразился в его глазах.
— Убьют меня? Когда ты помогаешь мне? Никогда!
— Это правда. Но ты должен поторопиться. Здесь одежда, еда и веревка. Возьми, возьми. Я вижу, что у тебя есть копье.
Одан мягко сказал:
— Спасибо, Зенара, свет моей жизни. Я должен бежать. Но я вернусь за тобой. Это я обещаю и клянусь Оданом Эн-Ке, Ке и Хекеу.
Внезапно, совершенно неожиданно она обхватила его руками. Она прижалась к нему. В этом зловонии тюрьмы он ощутил ее чистый аромат. Ее тело прижималось к нему — твердое и одновременно мягкое нежное тело.
— Я не могу понять себя, Одан. Так внезапно, так неожиданно — но я знаю тебя. Мы с тобой одно целое. Это я знаю. Я дура, глупая дурочка, как говорит моя мать, — она засмеялась, и этот смех был похож на рыдания. — Оттолкни меня, Одан, сердце мое. Ты должен идти, ты должен идти…
Он мягко отстранил ее. Он посмотрел ей в лицо.
— Не думай, что я когда-нибудь забуду тебя, моя любимая. Из самой могилы я вернусь к тебе.
Она вздрогнула. Он быстро наклонился и поцеловал ее. Светильник вывалился из руки девушки-рабыни и упал на пол, разбившись вдребезги. Она была поражена тем, что в воздухе появился другой светильник, который висел сам по себе. И бестелесный голос сказал:
— Торопись, Одан, мой мальчик. Охранники идут, времени становится все меньше. Поцелуй принцессу и беги, Одан Горбун, беги!
Королевский колдун мастер Киду к этому времени обрел силу, власть и авторитет. Но он хорошо помнил те времена, когда его тренировал высший жрец Задана Мненон-Кет. И когда дядя короля Габаль-Айн все время плел заговоры против короля и колдуна, стремясь сокрушить их.
А сейчас бедный Мненон-Кет был мертв, убит, когда защищал юного принца, чье исчезновение до сих пор оставалось тайной для всех. Много людей было замучено до смерти… Но разгадку тайны так и не нашли. А Габаль-Айн все еще существовал. Все еще плел заговоры, но он был калекой и не мог рассчитывать на престол. Теперь он стремился посадить на трон несчастного хилого Галад-Айна, своего сына. Киду внимательно следил за ним и пресек не один заговор, предотвратил не один дворцовый переворот.
И теперь, хотя он и дал слово своему старому другу Асхурнаксу, не утратившему мудрости, несмотря на почтенный возраст, Киду внимательно следил за происходящим. Он незримо следовал за Оданом, которого вел светильник по мрачным тюремным переходам. Он видел встречу Одана с Зенарой. Киду сел в кресло и потянул свой длинный ус. Это было что-то новое.
Это могло привести к тому, что содрогнутся королевства, покатятся головы, погибнут тысячи солдат в опустошенных городах, в отчаянии призывая своих богов к отмщению. Это была высокая политика. Киду уже стал искушенным в вопросах политики, хотя все еще ненавидел мошенничество.
Киду размышлял. Асхурнакс сказал, что этот парень настоящее чудо.
В нем было что-то необыкновенное — не говоря, конечно, о его росте, сутулости, внешнем виде, — что побудило принцессу поступить так, будто она глупая кухарка, с которой заигрывает бравый охранник. Она ему обещала все. Она даже… нет, это невероятно! Но он же видел сам. Принцесса Зенара поцеловала этого дикого монстра.
Киду служил королю и его семье. Он не мог допустить этого. Принцесса — прекраснейшая жемчужина короны — бросается в объятия какого-то подонка. Это чудовищно! Это невозможно объяснить. Если не… и мастер Киду нахмурился. Если только тут не колдовство. Черт побери! Наверное, так и есть. Теперь ему ясно, что делать.