Геновева Димова – Черные ночи (страница 41)

— Боюсь, его здесь нет, — сказал Асен, и тут же в нем включился профессиональный следователь. — Время его пропажи?

— Пропажи?! — Данчо внезапно снова запаниковал. — До этого, наверное, не дойдет… А вообще знаете, ничего не нужно. Он всегда говорит, что я чересчур волнуюсь. Видите ли, я возвращался домой после смены, как раз после того, как все это началось… — Данчо махнул рукой в сторону заснеженной улицы. — Ибрагима не было дома, и, хотя он в последнее время ведет себя немного странно…

— В каком смысле?

— Ну… Ему случается умереть. Ненадолго.

— Ясно, — сказал Асен, стараясь не показывать своего удивления.

«Это же Черноград. Привыкай».

— Пару дней назад он был у Косары, и та прописала ему какой-то сироп для восполнения железа, который немного помогал, но потом его состояние снова ухудшилось. Я подумал, он мог пойти к ней за средством посильнее.

— Он здесь не появлялся. Мне очень жаль.

— А. Ну ладно… Как я уже сказал, я наверняка беспокоюсь по пустякам. Он, вероятно, пошел открывать пекарню. Конечно, сегодня у него выходной, но он в последнее время рассеян, вот и перепутал…

Какое-то время Асен разглядывал встревоженное лицо Данчо Крустева. Косара приказала ему оставаться в доме. Сказала присматривать за домом, пока ее не будет.

С другой стороны, она также просила его заботиться о тех, кто будет ее искать.

— Пойдемте-ка его проверим, — сказал он. — Я только возьму пальто.

— О, прошу вас, не стоит ради меня жертвовать вашими планами! Я уверен, что с Ибрагимом все в порядке.

— А мне нетрудно. — По правде говоря, Асен жаждал быть полезным, даже если речь шла о поисках пропавшего пекаря, который, скорее всего, отсиживался в собственной пекарне, целый и невредимый. — И потом, это нам обоим выгодно. Я как раз готовил торт, но у меня кончилась сахарная пудра для глазури. Как думаете, Ибрагим даст мне немного?

— Уверен, что даст. — Данчо улыбнулся, явно благодарный Асену за предложение. — Пекарня у самой Стены. Не то чтобы Стена сейчас сильно нервировала, да и вообще она полезна для туризма, знаете ли… — Он пожал плечами. — Простите. Старое суеверие. Я всегда нервничаю, когда он уходит на работу.

— Понял. Буду через минуту.

Асен поспешил внутрь, чтобы сменить кухонный фартук на пальто.

— Боряна, пока! Я скоро вернусь! — крикнул он, покидая дом.

И тут же почувствовал себя глупо: кикиморе все равно, когда он вернется, разве что она проголодается и захочет знать, куда делся ее ужин.

Небо потемнело, а снег все падал. Улицы были пусты. У черноградцев имелся немалый опыт по части вторжений чудовищ, вспомнил Асен. Неудивительно, что люди резво позакрывали торговые точки и спрятались по домам, в безопасности за запертыми дверьми.

Впервые Асен задумался: а так ли разумно он поступил, выйдя на улицу? Он явственно видел боковым зрением пару светящихся глаз, наблюдавших за ним из фойе многоквартирного дома. Когда он перепрыгивал через канализационную решетку, снизу доносился не только звук льющейся воды, но и отчетливое хрипение упыря.

Подняв глаза, Асен увидел чудовищный силуэт, примостившийся на балконе соседнего здания. Его рука автоматически потянулась к револьверу, но потом он вспомнил, что безоружен. Нахлынула паника. Фонарь проезжающей телеги осветил «монстра» — и Асен узрел большое шерстяное пальто на бельевой веревке.

Нужно успокоиться. Теперь в Чернограде его дом, нравится ему это или нет. Он не может прожить остаток лет, шарахаясь от теней.

К тому же с его стороны лицемерно бояться монстров, ведь он сам один из них. Это от него должны шарахаться. Конечно, караконджулы или упыри не настолько солидарны со своими собратьями, чтобы не нападать на него, но главное, что теперь Асен может себя защитить.

А еще, хоть это и могло ему только казаться, он стал лучше видеть в темноте. И чуять запах упырей по канавам, а не только слышать их.

Когда ветер стих, Асен учуял что-то еще. Что-то знакомое, смутно напоминающее мокрый мех и дыхание из пасти пса.

— Простите за любопытство, — сказал Данчо Крустев, — но мы раньше вроде бы не встречались.

— Я недавно переехал в Черноград, — неопределенно ответил Асен, все еще принюхиваясь.

— О, так вы из Белограда? Интересно. Не знал, что по ту сторону Стены есть такие, как мы.

Асен наконец прекратил принюхиваться:

— Такие, как мы?

— Могу только представить, как вам было тяжело. Здесь-то мы ко всему привыкли, и все равно бывает трудно, но там… Должно быть, тот еще был ад.

— Простите… Кажется, я не понимаю, о чем вы говорите.

— Ну же, не прикидывайтесь. — И Данчо подмигнул ему, что застало Асена врасплох. — Я чую ваш запах. А вы чуете мой, не так ли.

Асен так сильно вытаращился на Данчо, что чуть не споткнулся о ровную землю. Тот запах, который он уловил, когда ветер стих, запах мокрой псины… исходил от Данчо Крустева.

— Ну что ж… — пробормотал Асен.

До него наконец дошло. Он и раньше допускал, что многие жители Чернограда такие же монстры, как и он, но ночная прогулка с одним из них все же стала неожиданностью.

— Кстати, у нас есть свой книжный клуб, — небрежно добавил Данчо.

Асен снова не находил слов. Он представлял себе сотню разных направлений, в которых мог пойти подобный разговор, но чтоб такое?

— Книжный клуб?

— Не буду врать, это скорее застольный клуб. Мы проводим собрания поочередно, каждый принимает гостей у себя. Желаете присоединиться?

Книжный клуб для волколаков. Этот город когда-нибудь перестанет его удивлять?

— А почему тогда именно книжный?

— Ну, вы же понимаете… Я планировал организовать групповую терапию, но нужно знать этих черноградцев: у них от одного слова «терапия» начинается нервный зуд. Так что я подумал, что, если назвать это книжным клубом, люди пойдут в него охотнее. Так несколько элитарнее себя чувствуешь. А потом такие встречи все равно заканчиваются пьянкой и рыданиями друг у друга на плече, — рассмеялся Данчо. — Новая встреча состоится у меня в эту субботу. В семь часов. Загляните обязательно.

— Может, и приду, — согласился Асен, хотя что-то во всем этом его смущало.

Он не нуждался в терапии. У него все было хорошо. Правда же?

— Кстати, не забудьте «Ночь страсти с владыкой упырей», — добавил Данчо.

— Что-что?

— Я про книгу, которую мы будем обсуждать. Многие критики отвергли ее как всего лишь слащавую историю любви, но позвольте только описать вам, как анонимный автор решает конфликт между двумя влюбленными, один из которых питается другим…

Данчо умолк. Они как раз свернули за угол и увидели пекарню — невысокое здание с белыми стенами и розовыми занавесками на окнах. Дверь была приоткрыта, на брусчатку падала полоска света.

— О, слава богу! — И Данчо направился ко входу в пекарню, крича: — Глупыш, у тебя же выходной! Чем ты там занят?

Стоило приблизиться к открытой двери пекарни, на Асена нахлынуло несколько отчетливых запахов. Дрожжевой запах теста, сладость тающего шоколада… Затем кровь. Много крови.

— Данчо, стойте! — крикнул он, но опоздал: Данчо уже кричал внутри.

Асен бросился за ним. Пекарня представляла собой небольшое помещение с белыми прилавками, на которых были расставлены миски с большими, пузырящимися комьями теста. Одна из зажженных печей наполняла комнату жаром.

Задняя дверь была широко открыта, однако спина Данчо загораживала весь вид.

Асен подошел ближе и заглянул через плечо Данчо. Дверь вела в крошечный, заросший плющом дворик, окруженный деревянным забором. Должно быть, там пекари держали кур. Асен пришел к такому выводу, ведь доказательства были налицо: в грязи покоилась дюжина пернатых тушек.

И там же, в грязи, стоял на коленях незнакомый мужчина. Свет падал на него из дверного проема, как из прожектора. Он держал на коленях мертвую курицу, а его пекарский фартук был весь вымазан в крови. Кто-то сломал шею бедной птице.

— Ибрагим? — пробормотал Данчо.

Мужчина поднял глаза — белки его были вовсе не белыми, а алыми, такими же, как куриная кровь. Когда он обнажил зубы, те тоже оказались красны.

— Данчо? — позвал он приглушенно. Говорить громче ему мешали зубы — длинные, тонкие, точно скопление иголочек в игольнице. — Данчо, я могу объяснить…

Но объяснить ему никто не дал: достав из-под пальто пистолет со шприцем, Данчо Крустев выстрелил Ибрагиму в шею.

23

Косара

По счастью, сейчас дом Вилы стоял обеими гигантскими куриными ногами недалеко от входа в Ботанический сад, прямо над коваными воротами. Похоже, Вила ждала гостей.

Косара нетерпеливо стучала в дверь. Она совсем запыхалась, на волосах выросла снежная шапка. В конце пути за ней увязался караконджул, поэтому она постоянно оглядывалась, мечтая, чтобы Вила поскорее открыла ей. Однако старая ведьма не торопилась.

— Вила! — вскричала Косара и ударила кулаком по дубовой створке. — Вила!