Геновева Димова – Черные ночи (страница 36)

— Это, — щелкнула пальцами она, — помогает мне сосредоточиться.

Свет спорхнул с ее ладони, полетел вверх и зазмеился меж звезд. Такой яркий, что глаза следившей за ним Светлы заслезились.

Только тогда Косара посмотрела на небо как следует. Оно было не таким, как всегда. Стоило ей моргнуть, как звезды перестраивались в сотни странных комбинаций, но еще небосвод усеивали трещины. Те же, что зияли над Черноградом.

Сияние с пальцев Светлы проникло в одну из них и затопило ее, точно жидким золотом.

Она повернулась к Змею, и Косара почувствовала, как ее бровь поднялась, — сама Косара так никогда не умела.

— Видишь? — спросила Светла.

Теперь лицо Змея казалось совершенно незнакомым. Косара еще не видела, чтобы его рот кривился вот так. Не сразу она узнала в его выражении… счастье.

Змей был счастлив.

Он подхватил Светлу на руки, оторвав ее от земли, и жена растаяла в его объятиях, не обращая внимания на ожоги от его прикосновений. Змей осыпал поцелуями ее лоб, щеки и губы. Горячо, так обжигающе горячо… но Светла не отстранилась. Только склонилась ниже.

— Моя царица, — промурлыкал Змей ей на ухо, нежно покусывая мочку. — Наконец-то! Наконец-то.

Косаре хотелось ерзать. Она чувствовала себя вуайеристкой, крадущей чужое блаженство, чужие чувства.

Хотелось уйти. Вернуться домой. Вернуться в собственное тело.

«Косара?» Голос Невены прозвучал так, словно это Косара призвала ее.

В тот момент Косара заподозрила, что Невена была не более чем плодом ее воображения, знакомым образом, за который можно ухватиться, чтобы найти дорогу обратно в реальный мир. Прошло столько времени, а ей все еще хотелось плакать от радости, слыша сестру.

«Косара, пора просыпаться».

Когда Косара открыла глаза, ее окружала темнота. Только знакомый запах лаванды и свежевыстиранного белья указывал на то, что она находится в своей спальне.

Первой странной, сбивающей с толку мыслью было, что она скучает по Змею. От тоски по нему желудок стиснуло, и ей стало дурно.

Конечно, она скучала не по нему, а по объятиям, столь крепким, что от них болела грудь. По неистовой, искренней улыбке, которой она никогда не видела у него. По его телу, глубоко проникающему в ее тело.

Это сбило ее с толку. Она никогда не видела его таким.

Вот и еще одно доказательство, что ее, Косары, отношения с ним не были чем-то особенным. Она была просто очередной женщиной, которую он похитил с намерением питаться ею. Заинтересовался ею лишь после ее побега, желая вернуть то, чего лишился. Вот почему он преследовал ее семь лет.

А возможно, что и вовсе не из-за этого. Возможно, он просто мстил Виле.

Стряхнув наконец замешательство, Косара поняла, что мерзнет. Ее зубы клацали друг об друга. Она встала с кровати и потянула за собой одеяло, чтобы сделать из него накидку. Распахнув дверь, она на мгновение оказалась ослеплена светом из кухни.

Там обнаружился Асен, читающий у холодного очага. Он держал в руках «Ночь страсти с владыкой упырей» и, судя по его хмурому лицу, был полностью поглощен сюжетом.

— Добрый вечер? — рискнула угадать время суток Косара, поглядев в окно, на темнеющее над крышами небо.

Асен подскочил. Значит, он не слышал, как она спускалась.

— И тебе.

— Который час?

Асен посмотрел на свои часы. Такие лишь недавно вошли в моду. Когда он нажимал на кнопку, циферблат подсвечивался флуоресцентным светом.

— Почти семь вечера. Ты весь день проспала.

Неудивительно. Она могла бы и еще день проспать, и даже два.

— Что случилось прошлой ночью? — Косара все оттягивала этот вопрос, ведь, по правде говоря, не хотела знать ответ.

Асен на нее не смотрел.

— Вила сказала, ты пыталась прыгнуть выше головы.

Косара обдумала это. Не вмешайся Вила, она бы сумела восстановить барьер между мирами. Это не было чем-то «выше головы». «Цена слишком высока» — так сказала Вила, перед тем как вырубить ее.

Придется переговорить с Вилой, от этого никуда не деться. Им давно пора поговорить по душам.

Тишина затянулась надолго, как вдруг Асен добавил:

— И София мертва.

Косара тихо выругалась. Не то чтобы она этого не ожидала, учитывая, сколько всего пошло не по плану прошлой ночью, но все же надеялась, что обойдется без жерта.

— А мратиняк?

— Сгинул. Вила сказала, что София должна была умереть, иначе мратиняк так и остался бы здесь. Но ее смерть все равно не выглядела такой уж необходимой, правда?

Чувство вины забурлило в животе Косары. Если бы она не отвлеклась, мратиняк никогда бы не спасся от заклинания.

Но в конце концов, они ведьмы. Смерть от рук монстра во время ритуала — вполне достойный конец. Кроме того, Косара чувствовала, что Вила была права. Несмотря на все их старания, монстра нельзя изгнать, пока он не добьется своего.

Смертельные проклятия только так и работают.

— Радуйся, что не видела всего сама, — продолжил Асен. — Он тряс ее, как тряпичную куклу. Жуть.

— Погоди-ка, — прищурилась Косара, до этого полагавшая, что Асен просто пересказывает ей увиденное Вилой. — Ты что, следил за мной?

Асен уставился в книгу, явно чувствуя себя неуютно.

— Ну да, но…

— Ты же слово дал!

— А чего ты ожидала?! Тебя там могли убить!

— Тебя тоже могли убить!

— Ну не убили же. — Он помолчал, прежде чем добавить невзначай, словно описывая свой ужин: — Я стал волком.

Косара вздрогнула, ее гнев быстро перешел в беспокойство. Невольно ее взгляд принялся искать хоть какие-нибудь признаки обращения на теле Асена, хотя бы пучки шерсти за ушами.

— И как прошло? Как ты себя чувствуешь?

— Отлично. Вила сказала, что инфекция еще не полностью распространилась, поэтому я обернулся лишь на короткое время. Она дала мне это, — вытащил из кармана он мешочек трав, — волчий аконит. Поможет успокоиться.

Косара кивнула, хотя знала: нет, не поможет, когда наступит следующее полнолуние и инфекция полностью возьмет верх над Асеном. Однако до тех пор может обойтись без случайных обращений и несчастных случаев. Думая об этом, она вздрогнула, несмотря на накинутое на ее плечи одеяло.

— Так холодно. Почему ты не разжег огонь?

— Холодно? — заозирался Асен, глядя мимо очага, у которого сидел. — Я и не заметил. По мне, так довольно тепло.

Косара нахмурилась. Может, она простудилась прошлой ночью, полежав несколько часов на мерзлой земле? Однако тонкий слой инея с внутренней стороны кухонного окна говорил об обратном.

Она протянула руку, коснулась его лба — и чуть не обожглась.

— Ты весь горишь.

— В смысле, горю?

— Наверное, это из-за обращения.

— Я чувствую себя абсолютно нормально.

— Твое тело только что перенесло первичное обращение. Такое никогда не проходит нормально.

Взгляд Косары пробежался по свисающим с потолка травам. Она могла бы сварить ему успокоительное из тимьяна, имбиря и семян кориандра. Но сначала нужно разжечь огонь.