Геновева Димова – Черные ночи (страница 26)

«Черт возьми, Лила!» — снова подумал Асен с разочарованием и с некой долей гордости. Выходит, не забыла она его науку.

Глаза Чаушевой сузились. Асен, по чистой привычке, попытался наклеить чарующую улыбку, которая выручала его из многих неприятностей. Хотя с ней такое не прокатит. Чаушева была слишком умна, а кроме того, он подозревал, что был не в ее вкусе. Судя по обрамленной фотографии супруга на столе, Чаушева предпочитала блондинов.

— Скажи Лиле, что я перезвоню ей через минуту! — крикнула Чаушева в сторону коридора.

Асену она не сказала ни слова. Вот так просто сидела и смотрела на него.

Вздохнув, он нашел пачку денег в кармане. Отсчитал три купюры, поднял глаза, чтобы увидеть: лицо Чаушевой не смягчилось. Поэтому он насчитал еще три. И еще три.

Боже, эта женщина собиралась разорить его!

Наконец, проделав в бюджете Асена значительную дыру, она натянуто улыбнулась ему, склонилась над столом и вынула купюры из его руки.

— Шел бы ты отсюда, Бахаров. — Она сунула их в ящик стола. — И молись теперь, чтобы я не позвонила Вартанян.

Асен поспешил покинуть отделение полиции, хваля себя за дальновидность (ведь взял же с собой деньги!), а еще счастливый оттого, что Чаушева и Вартанян ненавидели друг друга. Начальница черноградской полиции точно сохранит его секрет. Вартанян, конечно, не возражала бы против того, чтобы он выдал себя за офицера и раскрутил Чаушеву на важные сведения, но у нее самой были бы огромные проблемы, если бы его поймали.

Он ни о чем не жалел, ведь ставка окупилась. Он искал медь, а нашел золотой самородок.

София была жива, и Чаушева верила, что знает, как ее найти.

Когда Асен вышел под утреннее сырое, серое небо, мимо него пронеслись несколько полицейских в форме, со стопками листов и баночками клея. Одна женщина остановилась перед ближайшим зданием и принялся клеить листы к стене поверх старых театральных афиш, объявлений о пропаже домашних животных и некрологов.

— Прошу прощения, — подошел к ней Асен. — Не против, если я возьму листовку?

Женщина-полицейский пожала плечами и протянул ему листок бумаги из стопки.

«АУКЦИОН», — гласила надпись большими красными буквами. А под ней: «В связи со смертью владелицы, в целях сбора средств на похороны и в отсутствие живых родственников, Черноградское полицейское управление проводит АУКЦИОН всех вещей из „Ведьминого крова“. Приглашаются все желающие».

14

Косара

В общем и целом разговор с матерью Асена прошел не слишком гладко. Если Роза Бахарова и винила Косару в бедственном положении сына, она этого не показывала. Несколько минут она сокрушалась и засыпала Косару стандартными вопросами: «Существует ли лекарство? Вы уверены? Вы абсолютно, полностью уверены?»

Косаре удалось сгладить углы, мыча, бормоча и полагаясь на полуправду.

— Я еще не видела, чтобы лекарство работало, — осторожно сказала она.

Затем Роза вдруг заявила: что сделано, то сделано, и настояла, чтобы Косара осталась на обед, который быстро вылился в карточную партию и распитие лучшего бренди Розы.

— Вам стоит навестить его поскорее, — сказала Косара у двери, после того как Роза нагрузила ее пакетом любимых сладостей, чая и безделушек Асена. — Я уверена, Асен будет рад вас видеть.

— Не знаю, Косара. Я никогда прежде не бывала за Стеной. Говорят, это опасно…

— Вздор! Я помогу вам переправиться. Как насчет следующей субботы? Я смогу забрать вас прямо с утра.

— А, была не была. Но не говори Асену. Пусть лучше это будет сюрприз!

— Мой рот на замке, — со смехом отвечала Косара.

По дороге домой Косара остановилась на рынке. День был теплый, и она в плотных одеждах чувствовала, что все на нее смотрят. Асен предупреждал ее, чтобы сильно не утеплялась, но она все равно надела термобелье, не представляя, каково это — чувствовать жару после года сплошного холода.

Конечно, в отличие от прошлой зимы, сейчас она была не единственной черноградкой в округе. Несколько человек, одетых не по погоде, попадаясь ей навстречу, обменивались с ней сочувственными взглядами.

Белоградская мода менялась в зависимости от сезона. Прохожие все еще носили пастельные тона и многослойную одежду, но из льна и тюля, а не из кашемира и овечьей шерсти. Их сандалии громко шлепали по булыжной мостовой, пока они задумчиво прохаживались с полными сумками.

Рыночные прилавки были забиты товарами: ярко окрашенные фрукты, деревенские вина, флаконы с экзотическими маслами и банки пряной пасты, гирлянды сушеных перцев чили и чеснок размером с кулак Косары… Процессия запряженных ослами тележек змеилась по улице, и все они везли розы для лучших парфюмерных магазинов и аптек. В воздухе стоял густой, пьянящий аромат.

Косара припомнила пустующие полки в Чернограде и подумала: неудивительно, что люди толпами едут в Белоград. Не так давно цены на яйца взлетели до небес, так как куриное поголовье в Чернограде упало на четверть. Люди на улицах тревожились, пеняли на птичий грипп.

Город и так много лет находился на грани банкротства, но, похоже, мратиняк его добьет.

По мере приближения Косары к Стене шум на площади усиливался. Она знала по опыту, что в Белограде всегда что-то происходит: бесплатный концерт, представление уличного театра или полноценный карнавал. Теперь она проталкивалась локтями сквозь толпу, чтобы осмотреться получше.

Вскоре стало ясно: не карнавал. По мере того как Косара углублялась в толпу хмурых, разгневанных людей, ей все больше становилось не по себе. Дело было не только в повисшем в воздухе напряжении. Взгляды, которые на нее бросали, были полны презрения, чуть ли не отвращения.

Несколько человек держали плакаты. Она вытянула шею, чтобы прочитать их, и у нее кровь застыла в жилах. «Белоград для белоградцев!» — гласил один из них. «Убирайтесь домой, черноградская падаль!» — большими гневными буквами призывал другой. Годы и годы жизни в городе, кишащем монстрами, научили Косару мгновенно распознавать опасность. Медленно, шаг за шагом, она отделилась от толпы и направилась к темному переулку, где можно было укрыться.

Но, уже ступив в переулок, она услышала голос, перекрывший шум толпы. Вопреки здравому смыслу, Косара рискнула выглянуть из-за угла.

Перед толпой, на сцене, возведенной у самой Стены, стояла женщина с громкоговорителем в руке. Плотно облегающий, строгий деловой костюм, волосы убраны в тугой пучок.

— Дорогие граждане Белограда! — крикнула женщина, и толпа затихла, внимая. — Дорогие друзья! Спасибо, что пришли сегодня, в этот первый день моей предвыборной кампании!

Когда толпа взорвалась аплодисментами, Косара прищурилась, пытаясь разглядеть лицо женщины. Где-то она уже видела этого политика — возможно, на фотографии в газете или на плакате… Косаре потребовалось несколько секунд, чтобы узнать ее, — и тогда она ахнула.

Женщина, стоявшая на трибуне, была мэром Белограда. Ее звали Мария Хаджиева. Именно от нее Асен чудом спасся несколько дней назад.

— Нам предстоит много тяжелой работы, чтобы сделать Белоград тем великим городом, которым он когда-то был, — продолжала мэр. — Я знаю, все мы устали кормить иностранные рты и отдавать наши с трудом заработанные деньги в иностранные руки, которых без счета. Пора нам сказать: «Хватит!» Пора нам, — она сделала длинную, намеренную паузу, — восстановить Стену!

Толпа обезумела. Транспаранты развевались на ветру, люди прыгали, кричали и ликовали.

Косара с облегчением заметила, что не всех собравшихся на площади пленили обещания мэра. Там были и другие люди в темных одеждах, мрачно наблюдавшие из переулков. Были даже недовольные белоградцы, и один из них перебил мэра.

— Как вы этого добьетесь? — громко спросил мужчина с белоградским акцентом.

Его глубокий голос тоже перекрывал шум толпы. Использовал ли он магию для усиления громкости или тренировался специально для таких случаев, Косара не ведала.

— Я рада, что вы спросили, — с отрепетированной улыбкой ответила мэр. — До недавнего времени мы предполагали, что секрет строительства Стены умер прошлой весной, вместе с нашим прославленным Великим магистром Климентом. Однако недавно нечто важное нам предоставил щедрый даритель, которому было поручено переселить большую библиотеку Климента. Схемы ритуала снова раскрыты, и над их расшифровкой уже работает целая команда лучших ведьм, которых можно нанять за деньги. Все это благодаря не кому иному, как моему дорогому другу, известному бизнесмену Константину Карайванову!

Мэр снова замолчала, и толпа, зная, чего от нее ждут, с энтузиазмом зааплодировала.

Косару едва не стошнило. Черноград тоже был полон продажных политиков, но она не осознавала, насколько Белоград похож на него в этом отношении. Вот и самая влиятельная политическая фигура в Белограде открыто признается толпе ликующих идиотов, что Карайванов — ее «дорогой друг».

Более того, слова мэра только подтвердили худшие опасения Косары. Карайванов и его ведьмы работали над тем, чтобы снова сделать Стену целой и запереть черноградцев. И неудивительно. Разумеется, Карайванов стремился восстановить Стену, чтобы контрабанда стала такой же прибыльной, как раньше.

— Если вы переизберете меня, дорогие граждане, — крикнула мэр в громкоговоритель, — я сделаю так, чтобы Стена снова была крепка!

Решив, что услышала достаточно, Косара повернулась, чтобы уйти.