Геннадий Янчев – Отель 29,5 шаманов (Часть 1) (страница 11)
– Ой да ладно… – он хмыкнул, хотя голос предательски дрогнул.– Хочешь сказать, нам мало странностей за сегодня? – тихо заметила Лили, глядя прямо на него.
Генри махнул рукой, будто отгоняя назойливую мысль, и буркнул:– Ладно. Пожалуй, лучше книжку найду. Почитаю. Чтобы… ну, не заснуть.
Лили оглядела их обоих и напомнила ещё раз, строго:– Будильники поставьте. Все. Встречаемся наверху. Не опаздывайте. Ждать не буду.
Она ушла последней. Двери одна за другой захлопнулись – будто сцена закрылась.
Отель остался тихим.Но не спящим.
***
Они разошлись.Тьма за окном была такой густой, что казалась жидкой: не отражалась в стекле, а будто давила на него изнутри.
Лукас первым бросился занимать ванную – пока ещё оставалась надежда на горячую воду. В своей комнате он переоделся и тщательно собрал всё необходимое, словно готовился не к обычному умыванию, а к высадке на необитаемый остров: полотенце, мыло, щётка, ватные палочки, даже блокнот для заметок. И, прижав комплект к груди, профессор рванул в коридор.
Генри задержался в холле буквально на секунды. В углу, словно из воздуха, проступили книжные полки – потрёпанные тома со стёртыми названиями, с кожаными корешками и тяжёлым слоем пыли. Он взял один наугад, дунул – из серого облачка проступило название, будто это имело значение, – и, уже читая первую страницу, поднялся по лестнице. Шёл следом за Лили.
Увидев профессора, нагруженного полотенцами и мелочами, Генри не удержался:– Вы куда так подготовились? На Марс собрались?
Лили, открывшая дверь напротив, прищурилась и сухо добавила:– Ещё бы скафандр взяли – и была бы полная экспедиция.
Лукас поправил очки, смутился и буркнул:– Гигиена – дело науки.
И, держа полотенце как знамя, Лукас торжественно влетел в ванную.
Лили, войдя в свою комнату, даже не раздевалась – швырнула ботинки в угол, выставила будильник на 00:05 и рухнула лицом в подушку, как солдат после марша. На самой кромке сна мелькнула мысль: «Главное – не проспать. Главное…» – и всё.
Генри пнул дверь ногой, не отрываясь от книги. У себя в комнате нащупал телефон, выставил будильник и лёг, даже не разуваясь. Развернул книгу, откашлялся и начал читать вслух – негромко, но привычно, словно без этого слова не хотели бы жить дальше.
***
Пар стелился, как рассветный туман, и ванная медленно растворялась в молочной дымке.Свет лампы бился, цепляясь за трещины воздуха, но пар неумолимо поглощал его.
Профессор спешил: принял душ так быстро, будто каждая секунда отсчитывала остатки горячей воды, готовой предательски исчезнуть и оставить его один на один с мыльной пеной.Через несколько минут он уже стоял у раковины – закутанный в плед, со всей педантичностью разложив на бортике своё «снаряжение».С зубной щёткой во рту Лукас щурился в зеркало и пробормотал:– Господи… выгляжу, как мысль без кофеина. Скучно, тускло и слегка пугающе. Опять вёл себя, как клоун за ужином… Как я умудряюсь каждый раз вляпываться? До сих пор стыдно. Эти галлюцинации с картошкой… осёл.
Он сплюнул, наклонился к крану, прополоскал рот… поднял голову – и замер.
Зеркало отражало не его ванную. Позади вместо плитки и полки с шампунями проступала другая комната – будто кто-то сменил декорацию, пока он моргал.Облупившиеся стены, пыльный пол, в углу – массивная мебель, накрытая выцветшей простынёй. Воздух за стеклом казался таким густым, будто в нём застрял запах мха и подгнившего дерева.
Лукас моргнул, криво усмехнулся:– Ну вот… опять началось. Галлюцинации, привет… Ну хоть никого нет, рядом – уже хорошо…
Но воздух за стеклом дрогнул, словно в нём колыхался туман. Из зыбкой пелены проступила высокая ваза в форме свернувшейся змеи. Из раскрытой пасти тянулся стебель, похожий на спираль: жилки светились тонким фосфоресцентным узором, а лист дрожал, будто в нём текла живая мысль.
А затем возникла она – высокая, бледная, в старинном платье, с собранными волосами. Стояла прямо за его спиной. Не двигалась.
Лукас не оборачивался.– Да ладно… ну конечно, – проворчал он. – Классика всех дешёвых ужастиков. Сейчас повернусь – и никого. Скука смертная. Сначала картошка, теперь ты… Боже, почему это всегда происходит именно со мной? Я уже не тот симпатяга, что раньше…
Он повернулся. Она стояла. Всё так же.
– ААААААА!! – заорал Лукас, отпрыгнул, врезался в полку, запутался в пледе и шлёпнулся на плитку.– Она… настоящая! Чёрт… она не исчезла!
Она подняла кувшин и зачерпнула воду прямо из его раковины.
Лукас вздрогнул: вода зашумела по-настоящему, брызги холодом ударили в руку, пробрав до костей.Он сипло выдохнул, качнувшись вперёд:– Слишком реальная… галлюцинация…
Женщина медленно полила растение. Земля под ним зашипела, будто приняла не воду, а живой огонь.
Лукас вцепился в край раковины. Плед сполз с плеч, очки съехали на кончик носа. Губы задрожали от ужаса и восторга вперемешку, и почти молитвой сорвалось:– …Боже мой… Dioscorea Hyperborea…
Слово сорвалось с его губ как признание, которое он никогда не решался сказать вслух.
Женщина подняла взгляд. На зеркале выступил морозный налёт, и на нём, тяжёлым, как приговор, проступили буквы:
REUS EST.
Зеркало будто зазвенело тишиной. Лукас моргнул, губы задрожали.– Он виновен… – прошептал он, словно повторяя чужой приговор.
И вдруг осёкся, отшатнулся к стене.– Кто?! Я?! Почему сразу я?! – зашептал профессор, срываясь. – Я вообще вегетарианец… почти… Господи, зачем я это сказал?..
Женщина медленно обернулась и растворилась в дверном проёме. Осталась только рука – белая, как мел, манящая пальцем: сюда.
– Не-не-не… – затряс головой Лукас. – Этого не происходит. Это не я. Я даже картошку не доел… и вообще я с пледом.
Палец в проёме пошевелился строже, настойчивее.
– Ладно-ладно, иду… – выдохнул профессор. Закутался плотнее, встал, поправил очки и с обречённым видом пробурчал: – Я же предупреждал… В газете писали: «Не ходите, дети, в гости к призракам». А я, как дурак, снова без шапки пошёл.
Он открыл дверь и вышел в коридор – замотанный в плед, босиком, побледневший, с видом человека, которого сама гостиница уже готова была записать в список «призраков».
Генри вздрогнул и сел на кровати. Тишина. Только старая батарея тихо постанывала в темноте. Но крик был. Он точно его слышал. Хриплый. Из ванной.
Он осторожно вышел в коридор. Свет почти не горел, лишь лампа у лестницы мигала с каким-то нервным тиком.
– Лукас? – позвал он полушёпотом. – Ты чего орёшь?
И тут они столкнулись – в дверном проёме.
От Лукаса шёл пар, будто он только что вынырнул из кипящего чана. Он тяжело дышал, прижимая к себе плед. Глаза красные, лицо белое как простыня.
– Ты чего… как привидение тут бродишь? – выдохнул Генри. – Я уж думал, у нас экскурсия в загробный мир началась.
– Я… я видел её, – прохрипел Лукас.
– Кого? – нахмурился Генри. –
– Та не кого… а что! – Лукас резко сорвался, голос дрогнул. –
Генри моргнул, нахмурился и, чуть отступив, пробормотал: – Чёрт… я уж думал, ты призрака увидел.
– Да там и женщина была! – торопливо задыхался Лукас. – Она написала… прямо на стекле… латиницей. REUS EST.
– Что за тарабарщина? – Генри скрестил руки.
– «Он виновен», – выпалил профессор. – Или… «виновен в свой счёт». Это был приговор, Генри!
Генри прищурился и устало усмехнулся: – А унитаз с тобой не говорил, случайно?
– Там унитаза нет, чтобы с ним говорить, – буркнул Лукас, поправляя очки дрожащими руками.
Он шагнул ближе, почти вцепился глазами в Генри: – Но растение ты ведь тоже видел?! В вазе, спиральный стебель, листья светятся! Ты должен был это заметить!
Генри тяжело выдохнул. – Нет, Лукас. Я слышал только одно: как ты орал, как сумасшедший.
Лукас застыл. Грудь ходила ходуном, плед сползал с плеч. В глазах – страх, восторг и детское упрямство. Он тяжело сглотнул, пробормотал, уже тише: – Значит… только я. Только я.
Они помолчали.Генри зевнул, потёр глаза и устало вздохнул:– Ну всё, я пошёл, – буркнул он. – Никаких ужастиков больше. Мне и своих тараканов хватает.Он махнул рукой, уходя вглубь коридора:– И не забудьте, мы встречаемся…иди проспись…
Лукас остался.Стоял, прислушиваясь, будто дом ещё что-то хотел сказать.Потом тоже вздохнул и пробормотал себе под нос:– Ну, вроде ужастики на сегодня закончились. Будем надеяться. Пойду хоть немного посплю…Он скрылся в глубине коридора, и на мгновение наступила полная тишина.Как будто сама гостиница прислушивалась, остались ли кто-то ещё…
Лукас плёлся по коридору, закутавшись в плед. На ходу бормотал сам с собой, то ли успокаивая себя, то ли споря:
– Ну конечно, галлюцинации… побочка, сто процентов. Dioscorea там, надписи эти… REUS EST… Это всё стресс, да. Надо просто лечь. Завтра всё забудется.
В комнате он переоделся в пижаму, напрягся при виде зеркала, прикрыл его полотенцем – на всякий случай. Потом застелил кровать так же педантично, как раскладывают листья в ботаническом гербарии – по правилам, по строкам. На тумбочке установил будильник, посмотрел на него дважды – 00:00 – и, выключив свет, опустился на подушку с усталым вздохом.
И в этот момент…Что-то в воздухе щёлкнуло. Время перемешалось, в какой-то дикий хаос.Будильники одновременно моргнули – погасли и вспыхнули вновь, в каждой комнате показывая разное время.На стенах стрелки сорвались с привычного хода и закружились в бешеном вихре – будто невидимый дух крутил их ради собственной забавы, будто надсмехаясь.А потом всё разом стихло.