Геннадий Тараненко – Мыслемокот. Рассказы-фантасмагории (страница 3)
Солнце ударило в глаза, как родители бьют своего ребёнка по щеке, чтобы он не творил глупостей. Мир, окрашенный исключительно в тёмные тона, посветлел, улыбнувшись мне доброй улыбкой. Микробы, с удивлением увидевшие перемену, перестали быть микробами и превратились в муравьёв, восстанавливающих разрушенное жилище. Пустота, поняв, что не справилась с жертвой, махнула на меня рукой и ушла туда, откуда пришла.
Я остался один, поняв, что моё существование даровано Богом, и, значит, имеет смысл. А Пустота, стрелявшая в меня – всего лишь точка, после которой начинается следующее предложение – продолжение. «Продолжение! Продолжение!» – крикнул вдруг писатель, решив не заканчивать рассказ о Пустоте. Всё это время он жил внутри меня, практически никогда не показываясь наружу. Находясь в тени, писатель прятался, скрывался, маскировался под случайного гостя, зашедшего на огонёк. Но, видимо, накипело, и его отныне не устраивала роль бессловесного наблюдателя. Он решил стать главным…
Смена власти произошла безболезненно и мирно, по-обыденному. Я спокойно отошёл на второй план. А его больше интересовало не моё счастливое возвращение к привычной жизни, а то, что находится там, за горизонтом, где живёт Пустота. Поэтому первая строка в новом предложении превратилась в любопытство…
Оно пересилило страх, стало выше него, поднявшись незаметно на цыпочки. Выиграв в честном бою, чувство, постоянно стремящееся к познанию, прокричало: «Победа!» и село в пустой трамвай, покинутый микробами.
Любопытство, словно клейкая лента, цеплялось за всё – за поручни, за пыльные стёкла, за висевшую карту маршрута, откуда прибыла Пустота. Я тщетно пытался его оторвать, но оно было сильнее, тянуло и тянуло меня в неизвестность.
– Все сели? Поехали! – писклявым голосом произнёс непонятно откуда взявшийся водитель, видимо, подосланный Пустотой.
Качаясь, как корабль на волнах, тарахтя всеми частями своего железного тела, трамвайчик тронулся с места. Переваливаясь с одного ряда колёс на другой, он побрёл, опустив голову и не отвлекаясь по сторонам. Я сел на последнее сиденье, нацепив кепку, закрывшую мне козырьком пол-лица, скрестил руки и задумался. Мне захотелось немного скоротать время в поездке за размышлениями о жизни.
Но у моих мыслей были совсем другие планы. Спустившись в голову откуда-то сверху, они, вместо того, чтобы стройными рядами прошагать по мостовой, начали путаться, заплетаться в косички, постепенно превращаясь в бесформенную массу. Разобраться в них не было под силу никому, и я оставил мысли в одиночестве.
«Пусть разберутся без моего участия», – подумалось мне. Наконец, освободившись от всего лишнего, я начал кемарить под стук колёс старого трамвайчика. Долго ли продолжалась поездка? Не знаю. Мне показалось – всего одно мгновение.
– Конечная! – прогремело из кабины водителя.
От писклявого голоса не осталось и следа. Вагоновожатого будто бы подменили, или он вдруг заболел ангиной. Пришлось отложить кусок сочного и вкусного пирога, который я уплетал во сне, запивая сладким чаем с лимоном.
Через большие трамвайные окна передо мной предстала иная действительность. Улицы, дороги, дома, спешащие куда-то люди жили в перевернутом необычном мире. Низ и верх словно перепутали ориентиры в пространстве, поменявшись местами. Граждане, ходившие вверх тормашками, словно не замечали ненормальности. Видимо, они так привыкли жить в стране-перевёртыше, что полагали это состояние естественным.
Люди опускали головы, если хотели увидеть солнце, и тянули ладони вверх, если им нужно было дотронуться до земли. Сбившиеся координаты вносили сумятицу и в отношения. Любовь выражалась через ненависть, боязливость считалась храбростью, великодушие расценивалось как зависть.
Решив поглубже понять тех, кто жил за гранью, я встал на руки и задрал повыше ноги. Кровь постепенно отступила от нижних конечностей к голове, прижимая книзу нейроны моего головного мозга. Глаза будто бы увидели привычную картину, которая расщепила общее на части, а затем разложила эти части по дощечкам зеркально чистого пола, покрашенного рыжей краской.
Оглядевшись, я понял, что нахожусь в церкви. Запахло ладаном и воском. За ширмой исполняли церковное песнопение. Прислушавшись, я с трудом различил трёхголосие. Обладатель главного, самого громкого голоса, вышел из укрытия и, развернувшись лицом к образу Спасителя, продолжил сладостно распространять звуки, проникающие глубоко в душу. Взгляд певца устремился к нарисованному на потолке Богу-отцу с седовласой бородой, парящему в небесах. Пение прекратилось.
В этот самый неподходящий момент, когда одухотворённость достигла пика, у меня из карманов начала предательски выскальзывать мелочь, заранее приготовленная для подношения нищим. Я же стоял вверх ногами и не мог контролировать процесс, когда и что из меня выпадет. Показалось, что Отец и Сын, качая головой, искоса посмотрели на меня… Конфуз!..
Он разрешился быстро. Время побежало дальше, вызволив из темноты бабушку в белом платочке. Маленькая юркая помощница богослужения начала тушить свечи в церкви. Может, из-за того, что огоньки свечей горели не в том направлении или так было здесь заведено? Не знаю. Не важно…
Кто-то ходит вверх тормашками, кто-то, чтобы не выделяться, пытается передвигаться на руках, а некоторые твёрдо стоят на земле, не понимая ни тех, ни других.
А Пустота… Пустота не щадит никого – ни первых, ни вторых, ни третьих. И нет границ между этим миром и тем. Лишь только старенький трамвайчик со странным вагоновожатым перевозит людей туда-сюда…
Тем временем писатель всё что-то записывал и записывал мелким почерком на чистый лист бумаги. Видимо, старался не упустить мысли, сыплющиеся из меня, как из рога изобилия.
Под окном залаяла собака. Я открыл глаза. Оказалось, моё путешествие было сном. И пуля, и поездка в трамвае, и перевернутая действительность – всего лишь плод ночных кошмаров.
Встав с постели и опустив ноги на тёплый палас, я ощутил ступнями прохладные кругляшки монет. Откуда они взялись перед кроватью? Но моментально забыв сюжет сновидения, я со спокойной душой пошёл чистить зубы и завтракать…
Тот, который с Луной
Задачка со множеством неизвестных. Сколько личностей живёт в одном человеке? Одна, две… пять? С разными характерами, с абсолютно уникальными желаниями, и даже тараканы в их головах отличаются по цвету и размеру. Может быть, кто-то из них сегодня умрет, а кто-то – на радость других – родится.
– Уа-уа! – закричит младенец. К нему подскочат единотельные братья или сестры, или, на худой конец, одновременно и те и другие. Тараканы же у всех разные. Поди пойми, что они накуролесили в голове у человека. Самый смелый и говорливый из «Я» берёт младенца на руки.
– Ути-пуси, ути-пуси. Кто ты, ребёночек? Чего ты хочешь?
– Мне надо женщину, – отвечает басом озабоченное дитятко. Но это ещё ничего. Понятно, гормоны играют.
А вдруг тот, кто появился на свет, потребует:
– Хочу Луну! Хочу Луну! Уа-уа! – вот когда проблема-то возникнет!
Единотельные сидели себе преспокойненько, прижавшись друг к другу. Ничем особо не различались. И на тебе! Мозг сделал кульбит с подъёмом переворотом и явил миру дурачка с сумасшедшей хотелкой. И цирк-шапито начинается…
Несбыточное желание прямо-таки вонзит кинжал в остальных. Может, и не убьёт, но в точности покалечит. Ведь «ку-ку» не приходит на один день, оно вселяется в человека навечно. Его не вытравишь дихлофосом. Там тараканище, так тараканище. Теперь придётся жить братьям вместе – все будут нормальные, а один – с Луной. Главное, чтобы не наоборот, а то психушка в точности гарантирована.
Но всё же, когда много личностей в одном человеке, – это хорошо. Не так скучно жить. То одна проявится, то другая. И человек получается не какой-то плоский, а 3D. Ему, такому, комфортно жить в трёхмерном сложном пространстве. Быть более гибким и находить общий язык со всеми.
А истина, правда, позиция?.. Бог его знает, что есть белое, а что есть чёрное. Однозначность оценок даёт сбой и не выдерживает элементарной критики.
Поэтому не превратитесь в однобоких и односторонних. Размножайтесь – размножайтесь внутри себя. Ведь мироздание сложно и нуждается не в единой точке зрения, а в разных. Сомнения и споры лишь цементируют бассейн, в котором барахтается народ. А вода?..
Вода постепенно смоет шелуху – всё ненужное, напускное, оставив лишь чистую жидкость. Грязь всколыхнётся и постепенно осядет на дно, спрятавшись под мелкую гальку. И только когда История возьмёт сифон и тряпку и начнет мыть водоём, тогда что-то и всплывёт. Покажется на свет и уйдёт в небытие.
– Чистую воду! Нам надо чистую воду! – кричат братья, – мы окунёмся в бассейн и очистимся.
Фонтан в это время бьёт ввысь. Журчание струй успокаивает душу. Под эти звуки можно и заснуть. Заснуть многочисленным братьям, нашедшим место жительства в одном человеке. Всем – и кто нормальный, и кто с Луной в башке. Ведь Луна Луне рознь. Яркие мечты – преодолеть непреодолимое, достичь недостижимое – тоже связаны с ночной колесницей на небе. Фантазии ждут своего часа. И некоторые из них сбудутся.