Геннадий Соколовский – Выбор инженера Ларина (страница 4)

Андрей взял тетрадь. Почерк отца – резкий, угловатый, с наклоном влево – он узнал бы из тысячи.

«15 марта 2041 года. Третий день аномалии. Приборы фиксируют колебания плотности времени в радиусе ста метров. Визуально – наблюдаются фантомные изображения объектов, которые уже разрушены или ещё не построены. Локальная группа назвала это "сдвигом". Я всё чаще вижу двойников людей – прозрачные копии, которые повторяют движения оригиналов с задержкой в несколько секунд. Или наоборот – опережают их. Если это проекции из других временных слоёв, то мы стоим на пороге величайшего открытия. И величайшей опасности.»

– Твой отец… – прошептала Ника, заглядывая через плечо. – Он тоже это видел.

– И не только видел, – Андрей перевернул страницу. – Он пытался это измерить.

«17 марта. Сегодня установили, что аномалия возникает при достижении критической мощности в резонаторе. Мы создаём область пространства, где время течёт неравномерно – отдельные слои накладываются друг на друга. Если в этот момент в зоне находится живой организм, его сознание может "зацепиться" за чужой временной слой. Тогда он будет видеть то, что было или будет. Обратная сторона – организм сам становится источником аномалии, его биополе начинает резонировать с полем установки. Последствия непредсказуемы.»

– Ты теперь такой же, – тихо сказала Света. – Как твой отец.

– Мой отец пропал без вести на этой станции, – жёстко ответил Андрей. – Если я становлюсь таким же, значит, мне тоже грозит исчезновение.

– Не обязательно, – возразила Ника. – Он пропал, потому что работал на полной мощности, один, без поддержки. У нас есть преимущество – мы знаем, чего ожидать.

– И что нам это даёт?

– Например, понимание того, что «сдвиг» можно использовать. Ты видел следы дронов – множество следов. Если ты научишься различать, какие из них реальные, а какие – только тени прошлого или будущего, мы сможем уходить от погони, предвидеть их манёвры.

Андрей задумался. В этом был резон. В конце концов, он инженер – он привык анализировать, искать закономерности, использовать любые данные.

– Попробую, – сказал он. – Но сначала надо понять, кто здесь жил и куда ушёл.

Они осмотрели станцию. В соседней комнате обнаружились остатки оборудования – старые осциллографы, генераторы частот, самописцы. Часть приборов была включена и работала – стрелки дёргались, экраны светились тусклым зелёным.

– Кто-то продолжал исследования, – заметила Света. – Судя по пыли, ушёл не больше недели назад.

– Может, местные отшельники, – предположила Ника. – В тундре полно таких, кто не доверяет корпорациям и живёт своим умом.

– Или те, кто знал моего отца, – Андрей подошёл к шкафу с папками. – Смотрите, здесь архив. Целые годы наблюдений.

Он вытащил первую папку, открыл. Внутри – машинописные листы, графики, фотографии. На одном из снимков – та же станция, но снятая с воздуха. На обороте подпись: «Объект "Сармат", вид с беспилотника. 2039 г.».

– «Сармат»? – переспросила Ника. – Это же секретный полигон, где испытывали первые образцы вакуумных реакторов.

– Да. Мой отец работал там. А потом, после аварии, его перевели сюда, в глушь. Формально – на метеостанцию. Фактически – подальше от лишних глаз.

– Ты думаешь, здесь тоже проводили эксперименты?

– Уверен. Иначе зачем такое оборудование?

Он продолжил листать папку. Графики, диаграммы, расчёты. Всё это он видел в детстве – отец часто приносил домой черновики, и маленький Андрей засыпал под шелест бумаг и бормотание формул.

И вдруг он наткнулся на знакомый рисунок – схема кристаллической решётки с помеченным атомом в седьмом слое.

– Это же… – он поднёс лист к свету. – Точно такое же легирование, как в нашем кристалле. Тот же самый чужеродный атом.

– Значит, саботаж начался не сегодня, – мрачно произнесла Ника. – Кто-то внедрял дефекты в кристаллы ещё при твоём отце.

– Или отец сам их вносил, чтобы проверить какую-то гипотезу, – возразил Андрей. – Он был экспериментатором до мозга костей. Мог намеренно создать дефект, чтобы посмотреть, как поведёт себя решётка.

– И в результате погиб? – усомнилась Света.

– Не знаю. Никто не знает. Его тело нашли далеко от станции, в нескольких километрах. Без следов насилия, просто сердце остановилось.

В комнате повисла тишина. Печка потрескивала дровами, ветер гудел в трубе.

– Нам надо уходить, – нарушила молчание Ника. – Здесь слишком опасно. Если те, кто напал на комплекс, связаны с этим местом, они скоро будут здесь.

– Куда мы пойдём? – спросила Света. – До ближайшего жилья – полтораста километров. Пешком не дойдём, замёрзнем.

– Есть вариант, – Ника достала коммуникатор, покрутила в руках. – В посёлке Горный живут старые знакомые моего отца. Тоже инженеры, ушли из системы после закрытия проекта. У них есть связь с внешним миром, может, и транспорт найдётся.

– Горный? Это же заброшенный рудник, – удивилась Света. – Там лет двадцать никто не живёт.

– Официально – да. А неофициально – там община отшельников-технарей. Они поддерживают станции слежения, чинят оборудование для дальних метеопостов. Корпорации закрывают на это глаза, потому что дешевле, чем содержать официальный персонал.

– И ты знаешь, как их найти?

– Знаю. Мой отец дружил с их старостой. Если повезёт, они нас примут.

Андрей слушал этот разговор, но мысли его были далеко. Он смотрел на схему кристалла, на помеченный атом в седьмом слое, и вспоминал голос из динамиков: «найди ошибку… в седьмом слое… они убили меня».

Кто убил? Кого? Нику? Но Ника сидела рядом, живая, здоровая. Та, другая, погибшая год назад, – её голос он слышал. Значит, она пыталась предупредить.

– Я должен понять, что значит этот дефект, – сказал он вслух. – Без этого мы не узнаем, кому можно доверять.

– В лаборатории у нас были все данные по структуре, – напомнила Света. – Но они остались там, в комплексе. Скорее всего, уже уничтожены или похищены.

– Не обязательно. – Ника похлопала по карману, где лежала плата памяти с убитого дрона. – Тут может быть информация о целях нападения. Если повезёт, найдём и данные по кристаллу.

– Ты сможешь прочитать?

– Попробую. Нужен компьютер.

– Здесь есть старый ноутбук, – Света показала на пыльный кейс в углу. – Рабочий, я проверила.

Ника подключила плату через переходник, застучала по клавишам. На экране побежали строки кода, затем появились папки с файлами.

– Ого, – присвистнула она. – Тут полная выкладка по нашему комплексу. Карты, распорядок охраны, схемы коммуникаций. И да… есть раздел «Кристалл-7». Похоже, они точно знали, что искать.

– Открывай, – потребовал Андрей.

На экране появилась трёхмерная модель кристалла – точь-в-точь такая же, как в лаборатории. Красная точка в седьмом слое пульсировала, и рядом с ней всплывали аннотации.

– Это же программатор дефектов, – прошептал Андрей. – Кто-то вживил в кристалл микроскопический передатчик. Он не просто менял свойства решётки, он ещё и передавал данные наружу.

– Шпионское устройство, – кивнула Ника. – Всё, что происходило с кристаллом, транслировалось заказчику. Они знали каждый наш шаг.

– Но зачем? – удивилась Света. – Чтобы украсть технологию?

– Чтобы контролировать, – ответил Андрей. – Чтобы в нужный момент вывести установку из строя или, наоборот, заставить работать на пределе, вызвав аварию. Ту самую, что убила… – он запнулся, посмотрел на Нику.

– Что убила меня? – спокойно договорила она. – Ты это хотел сказать? Ту, другую меня?

Андрей кивнул.

– Значит, год назад произошло то же самое. Кто-то дистанционно активировал дефект, и установка пошла вразнос. Ника погибла. А теперь они хотели повторить, но мы вовремя сбежали.

– Или не вовремя, – возразила Ника. – Может, они хотели, чтобы мы сбежали. Чтобы мы привели их к другим образцам. К другим исследователям.

Она кивнула на стены, на оборудование, на дневники отца.

– Это место – идеальная ловушка. Здесь есть всё, что им нужно. И мы здесь.

Андрей похолодел. Она права. Если за ними следят, если дроны передают их координаты, то скоро здесь будет целая армия.

– Надо уходить немедленно, – сказал он. – Сейчас же.

– Поздно, – тихо произнесла Света, глядя в окно.

Они обернулись. За окном, на фоне багрового заката, висели три дрона. Крупные, боевые, с подвешенными турелями. Они не двигались, просто висели, ожидая.

– Они могли атаковать сразу, – заметила Ника. – Но не атакуют. Ждут.

– Чего?

– Подкрепления. Или приказа. Или… пока мы сделаем то, что им нужно.