Геннадий Соколовский – Лучи слоёной памяти (страница 4)
– Риски?
– Те же, что всегда. Либо работает, либо нет.
– Либо взрывается? – уточнил Илья.
Все обернулись.
– Либо не взрывается, – спокойно ответил Громов. – Вероятность взрыва мы свели к минимуму. Система охлаждения новая, на основе погружных диэлектрических жидкостей. Пять степеней защиты. Но в этом эксперименте есть другой риск.
– Какой?
– Неизвестность.
Гордеев кивнул, словно ожидал этого ответа.
– Включайте.
Громов занял место за главным пультом. Пальцы его легли на сенсоры, вызвали на экраны финальные параметры.
– Начинаем разгон, – сказал он в микрофон. – Всем приготовиться.
Багровое свечение за стеклом начало менять цвет. Оно становилось оранжевым, потом жёлтым, потом белым, ослепительным, как маленькое солнце.
– Тридцать процентов мощности.
Приборы зашкаливали, но держались.
– Пятьдесят.
Илья почувствовал странную вибрацию. Не звук, не дрожь пола – что-то другое. Как будто вибрировал сам воздух, само пространство. На молекулярном уровне.
– Семьдесят.
Громов взглянул на Илью. Взгляд был красноречивее слов: Смотри. Сейчас начнётся.
– Восемьдесят.
И тут Илья увидел.
Сначала он подумал, что это галлюцинация – от недосыпа, от кофе, от напряжения. Но нет. В белом свечении, в самом центре накопителя, начало формироваться нечто.
Тень.
Человеческая тень.
– Громов… – выдохнул Илья.
– Вижу.
Тень двигалась. Она плыла внутри плазмы, не сгорая, не исчезая. Илья видел очертания женской фигуры, длинные волосы, руки, протянутые к стеклу.
– Вера… – прошептал кто-то из техников.
Тень приблизилась к границе. Илья встал, сам не зная зачем. Подошёл к стеклу вплотную. Тень сделала то же самое.
Их разделяло полметра свинцового стекла и целая вселенная.
– Илья, – услышал он.
Голос пришёл не из динамиков. Он пришёл изнутри головы. Тихий, женский, усталый. И в то же время – отчётливый, как будто Вера стояла рядом.
– Илья, я ждала.
– Вера?
– Ты меня слышишь. Хорошо. Значит, канал открыт.
За спиной заорали приборы. Громов что-то кричал, но слова тонули в нарастающем гуле. Системы охлаждения работали на пределе, датчики температуры показывали критический перегрев.
– Слушай, – сказала тень. – Там, внутри, не пустота. Там структура. Она живая. Она хочет выйти. Но она не знает как. Ей нужен проводник. Я была проводником. Теперь ты.
– Я не понимаю.
– Поймёшь. Когда придёшь ко мне.
– Куда прийти?
Тень улыбнулась. Илья увидел это – улыбку сквозь плазму, сквозь стекло, сквозь реальность.
– Туда, где нет времени. Туда, где хранится память. Туда, где твоя тень живёт отдельно. Ты придёшь. Я знаю. Я видела.
Накопитель дёрнулся. Белый свет стал невыносимым, резанул по глазам, проник сквозь веки, сквозь кожу, сквозь кости.
– Илья, – сказала тень в последний раз. – Береги кристалл. В нём ключ.
А потом всё погасло.
Илья очнулся на полу.
Над ним склонились люди. Громов, Гордеев, ещё кто-то в белом халате – врач, понял Илья. Шприц в руке.
– Жив? – спросил Гордеев.
– Кажется, – прохрипел Илья. Губы не слушались, язык распух.
– Что ты видел?
Илья открыл рот, чтобы ответить, и вдруг понял: он не помнит. Совсем. Ничего, кроме багрового свечения и чьего-то голоса, который звал по имени. Но кто звал, о чём говорил – исчезло, как сон, который тает при пробуждении, оставляя только ощущение – тревоги или надежды, непонятно.
– Ничего, – сказал он. – А что случилось?
Громов и Гордеев переглянулись.
– Сбой, – ответил Громов. – Накопитель перегрелся, защита отключила систему. Ты стоял близко, упал в обморок.
Илья сел, потёр затылок. Болела голова. Перед глазами плавали цветные пятна.
– Все в порядке?
– Все в порядке. – Гордеев протянул ему руку, помог встать. – Иди отдыхай. Завтра… то есть сегодня уже… поговорим.
Илья кивнул и пошёл к выходу. Ноги были ватными, но он держался.
Он не видел, как Гордеев и Громов снова уставились на мониторы.
– Данные? – спросил Гордеев.
– Есть. – Громов ткнул пальцем в график. – Вот смотри. За три секунды до отключения накопитель выдал импульс. Нештатный. Непредусмотренный.
– И?
– И этот импульс, Борис Аркадьевич, был не случайным. Это была информация. Код. Осмысленная последовательность.
– Что за код?
– Мы ещё не расшифровали полностью. Но, судя по структуре… это похоже на генетическую последовательность. Человеческую.
Гордеев замер.