Геннадий Соколовский – Код песчаного сердца (страница 6)
Глупый вопрос. Дерево не помнит. У него нет имплантов, нет архива, нет Хроносети.
Но у него есть кольца. Годовые слои. История, записанная не в коде, а в плотности целлюлозы.
Может быть, это и есть настоящая память.
Лира остановилась у шахты лифта.
За стеклом, далеко внизу, мерцал тринадцатый уровень – ее рабочее место, ее клетка. Там ждали новые Эхо, новые записи, новые лица, которые она должна была стереть.
– Система, – сказала она. – Отменить все запланированные очистки на сегодня.
– Отмена требует обоснования.
– Технические неполадки. Сенсорный интерфейс нестабилен.
Пауза.
– Запрос принят. Очистки перенесены на следующий цикл.
Лира выдохнула.
Она купила себе время.
Она еще не знала, сколько у него осталось.
Глава 3. ПЕРВАЯ ТРЕЩИНА
Следующие три дня прошли в лихорадочном ритме.
Лира работала, как обычно, но теперь каждое прикосновение к проекции отдавалось внутренним сопротивлением. Она больше не проводила пальцем сверху вниз – она вслушивалась. Вглядывалась. Искала признаки того, что память, которую ей приказано стереть, – не шум, а чья-то жизнь.
Ассистент фиксировал отклонения.
– Ваша эффективность снизилась на 23 %, – сообщил он на второй день. – Рекомендуется профилактический отдых.
– Запиши в журнал: высокая нагрузка, – ответила Лира, не отрываясь от текущей записи.
Это было Эхо ребенка. Девочка лет семи, умершая в 2089 году от неизвестной болезни. Реконструкция показывала размытое лицо, косички, платье в цветочек.
Что ты помнишь?
Ничего.
Лира не стала стирать. Она переместила запись в приватный буфер и пометила «на дополнительный анализ».
К концу третьего дня в ее личном хранилище скопилось сорок семь фрагментов, не прошедших очистку.
Ассистент молчал. Но Лира чувствовала: он наблюдает.
На четвертую ночь, когда она уже собиралась покинуть тринадцатый уровень, система оповестила о входящем запросе.
– Посетитель. Уровень допуска: Архитектор.
Лира замерла.
– Имя?
– Мнемоник Вэй. Личный представитель Архитектора.
Сердце ухнуло в пятки.
– Пригласи.
Дверь открылась бесшумно. На пороге стоял мужчина – не тот, из пролога, а другой. Моложе, с идеально выверенной осанкой и золотым свечением в зрачках. Мнемоник первого ранга.
– Лира Соль, – сказал он. Не спросил – утвердил. – Меня зовут Вэй. Без имени. В моей семье имена дают только после ста лет.
Лира кивнула, стараясь унять дрожь в пальцах.
– Чем обязана?
– Вы работали с аномалией S-7-8842 четыре дня назад.
Отец Чжана. Конечно.
– Да. Запись была очищена.
– Система зафиксировала задержку между активацией протокола и фактическим удалением. Семь секунд.
Семь секунд, за которые губы мертвого мужчины шевельнулись в беззвучном слове.
– Я проводила калибровку сенсоров, – ровно сказала Лира. – Стандартная процедура.
– Стандартная процедура не требует визуального контакта дольше трех секунд.
– Я задумалась.
– О чем?
Лира посмотрела ему прямо в золотые глаза.
– О том, сколько еще таких записей ждут очистки.
Пауза. Короткая, но насыщенная.
Вэй улыбнулся – тонко, без тепла.
– Похвальная преданность работе. Однако в следующий раз рекомендую проводить калибровку в нерабочее время.
– Приму к сведению.
Он не уходил. Стоял в дверях, сканируя её взглядом – не человеческим, машинным.
– У вас есть какие-то вопросы ко мне? – спросила Лира.
– Один. – Вэй наклонил голову. – Вы когда-нибудь испытывали нежелание выполнять свои обязанности?
Лира молчала три секунды.
– Нет, – сказала она.
– Хорошо. – Вэй кивнул. – Купол держится на преданности каждого из нас.
Он развернулся и вышел.
Дверь закрылась.
Лира выдохнула – и только тогда заметила, что вцепилась ногтями в собственную ладонь до крови.
Она не пошла к Чжану в ту ночь. Слишком рискованно.
Вместо этого она сидела в капсуле, смотрела на пульсирующий белый Ненулевой След и пыталась понять, что делать дальше.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.