Геннадий Соколов – Лягушки королевы. Что делала МИ-6 у крейсера «Орджоникидзе» (страница 32)

Помимо официального, советской делегации в тот апрельский день готовился еще один, не запланированный властями прием. Его организовали активисты так называемой Лиги имперских лоялистов. Вооружившись громкоговорителями, они принялись скандировать в сторону военно-морского колледжа, куда должны были подъехать советские гости: «Here come Marshal Bulganin and Khrushchev. They are here to destroy mankind and disrupt our Empire». В переводе на русский это означало: «К нам едут маршал Булганин и Хрущев. Они здесь, чтобы уничтожить человечество и разрушить нашу Империю».

Накануне приезда советской делегации в Англию те же активисты подарили премьер-министру Энтони Идену деревянную столовую ложку длиной в 10 футов, которая должна была стать иллюстрацией старой английской поговорки: «He must have a long spoon who sups with the Devil». — «Тому, кто ужинает с Дьяволом, нужна длинная ложка». Русский аналог этой поговорки — «С волками жить — по-волчьи выть». Сравнение с дьяволом или волком вряд ли могло польстить советскому руководству.

Из этих антисоветских выступлений следовало одно: в Англии далеко не все приветствовали решение Энтони Идена пригласить к себе советских руководителей, и далеко не все были в восторге от внешней и внутренней политики СССР. Впрочем, и Хрущев, и Булганин и без подобных демонстраций понимали это неплохо и никаких иллюзий по поводу отношения к ним и к Советскому Союзу вообще со стороны англичан не испытывали. Вылазка имперских лоялистов не испортила хорошего настроения в стане советской делегации. Хрущеву с Булганиным Гринвич очень понравился, даже в плохую погоду.

Все в тот дождливый апрельский вечер в Гринвиче говорило о море и флоте: корабли на Темзе, моряки на улицах, старые пушки на берегу. Это не могли не почувствовать гости.

Сэр Джеймс Томас — Первый лорд Адмиралтейства

Со средневековья эти места на юго-востоке Лондона были тесно связаны с британским флотом. И военно-морской колледж, поражающий своей красотой. И расположившийся неподалеку национальный морской музей. И возвышавшийся над всеми знаменитый чайный клипер «Катти Сарк», незадолго до приезда советских гостей установленный в Гринвиче.

Выйдя из машины, Булганин долго не мог отвести глаз от величественного вида грандиозного здания военно-морского госпиталя.

— Настоящий дворец! — сказал он.

— Да, ничего не скажешь, — согласился Хрущев. — Такие дворцы только у нас в Ленинграде и встретишь.

Военно-морской госпиталь спроектировал в XVII веке знаменитый английский архитектор Кристофер Рен. Впоследствии госпиталь стал военно-морским колледжем, а затем — в 1890 году — и университетом.

На университетской площади, где остановился автомобильный кортеж советской делегации, под легким апрельским дождиком мокла старая чугунная пушка и ядра вокруг нее. Местные вороны перебрались под массивный козырек здания, а морские пехотинцы стояли у входа, невзирая на пасмурную погоду. Офицер то и дело поглядывал в их сторону. Моряки держали строй и стояли как вкопанные перед взором высоких гостей. Ленты на фуражках указывали корабль их приписки — «Пемброук» — старое доброе имя, существующее на британском флоте с 1655 года, когда был построен первый корабль 28-пушечник этого имени.

В ожидании появления советской делегации университетский зал был переполнен. Несколько сот высших офицеров королевских военно-морских сил — элита страны — были в этом зале. Одетые в парадную форму, с галстуком-бабочкой, украшавшим безукоризненно пошитые офицерские костюмы, с аксельбантами и ровными рядами наград.

Высокие, поджарые, подтянутые (даже если и в возрасте) — они производили впечатление. В этой стройной компании два толстых, невысоких, некрасивых русских гостя смотрелись явно невыигрышно. Тем не менее все взгляды присутствующих были устремлены именно на них. Как выглядят? Как ведут себя? Как одеты? — эти первые вопросы волновали многих. Даже целая армия официантов, обслуживавшая прием, держала в поле зрения советских лидеров. Казалось, весь огромный зал изнывал от любопытства.

А зал поражал своими размерами. Пять рядов столов уходили из конца в конец длиной в полсотни ярдов. Десятки настольных ламп освещали приборы и посуду. От многочисленных подносов с едой исходил щекотавший обоняние аромат английской кухни.

Как только Хрущев и Булганин заняли свои места за столом, слово взял Первый лорд Адмиралтейства сэр Джеймс Томас. Он возглавлял Адмиралтейство уже пять лет. Избравшись в парламент от родного Герефорда еще четверть века назад, он служил своему отечеству на разных правительственных должностях. Но возраст в последнее время начал сказываться, и год назад сэр Джеймс оставил работу в Вестминстере, сосредоточившись лишь на службе в Адмиралтействе.

Британское Адмиралтейство было командным органом Королевского флота уже пять с половиной веков. Во главе его примерно с 1400 года стоял один из девяти высших государственных чиновников: Верховный Лорд Адмирал. Его власть исходила непосредственно от короля, и не определялась актами парламента. Позднее пришла и коллегиальность управления, и парламентский контроль, пришло и новое название должности — Первый лорд Адмиралтейства.

За заслуги перед короной сэр Джеймс в 1955 году был произведен в пэры и получил титул первого графа Герефордского Силченнина.

Граф был немногословен. Сэр Томас приветствовал высоких гостей и страну, которую они представляли. Он отдал должное доблести советских моряков, сражавшихся плечом к плечу с британцами в последней войне против общего страшного врага. Похвалил красавец-крейсер, на котором высокие русские гости прибыли в Англию. И пожелал успешного сотрудничества двум странам и народам.

Ответное слово должен был держать Булганин. Но Николай Александрович каким-то внутренним чутьем определил, что Хрущеву не терпится взять слово, и предложил:

— Выступи ты.

Никиту Сергеевича уговаривать не пришлось. Он любил выступать.

— Джентльмены, — начал он свою речь, — всему миру известно, что Британия когда-то была владычицей морей. Но эти времена канули в Лету. Пришло время взглянуть на мир реалистично. Все течет, все меняется на этом свете. Я слышал, ваши специалисты в восторге от того крейсера, на котором мы пришли в Англию. Позвольте быть с вами откровенным. Мы будем рады продать вам этот крейсер, если он вам так нравится, потому что он безнадежно устарел.

По всему огромному залу пронесся ропот. Сидевшие за столами начали переговариваться, жестикулировать. Первому лорду Адмиралтейства пришлось вмешаться и приказным громогласным «Тишина!» установить порядок в зале.

Хрущев, довольный произведенным эффектом, продолжал:

— Военная мощь флота теперь ничто в сравнение с ударной силой новых видов оружия. Военные корабли, наподобие нашего крейсера, уже не играют решающей роли, так же как и бомбардировщики. Теперь подводные ракетоносцы правят морями, а в небе царствуют ракеты, которые способны поразить цели на огромных расстояниях. Единственный верный путь к миру сейчас — это всеобщее и полное разоружение.

Когда Хрущев закончил свое выступление, журналисты, присутствовавшие в зале, как по команде бросились к телефонам сообщить в свои редакции о главном событии визита — сенсационном заявлении советского лидера.

Вопросам на эту тему не было конца и в зале военно-морского колледжа, и в комментариях вечерних газет, и в выступлениях по радио и телевидению. В считанные минуты новость облетела весь мир. К обсуждению подключились ведущие аналитики.

— Если Советам не нужны авиация и флот, если они уповают на силу ракет, то они, очевидно, уже обладают сотнями ракетных установок, возможно, межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками, — полагали многие.

Мало кто знал, что к тому времени знаменитые потом королёвские «семерки» не совершили еще ни одного успешного полета. А о сотнях баллистических ракет и ядерных боеголовок к ним и вовсе говорить не приходилось. Никита Сергеевич, как он это нередко делал и в последующем, выдал желаемое за действительное, чтобы «враги покрепче уважали».

За дальним столиком в стороне от главных действующих лиц торжественного приема сидели два высших офицера в штатском и с интересом наблюдали за происходившим в зале.

— А он не такой уж и простачок, как кажется, этот мистер Кей (так британцы по первой букве английской транскрипции именовали Хрущева), — заметил своему соседу по столику контр-адмирал Джон Инглис, директор военно-морской разведки Адмиралтейства.

— А главное, позиция у него беспроигрышная, — заявил в ответ сэр Патрик Дин, шеф объединенного комитета по разведке. — Заявлять о необходимости всеобщего разоружения, но при этом безостановочно вооружаться — это ли не верх цинизма в политике?

— Меня, признаюсь, сейчас больше волнуют не политические изыски мистера Кэй, а то, как идут дела с «Кларет», — сказал, намеренно понизив голос, контр-адмирал. — Вы же слышали о нашей неудаче утром.

— Поговорим об этом в другом месте, — не желая продолжать разговор на столь щекотливую тему, предложил сэр Патрик.

Оба кивнули головой в знак согласия.

В этот момент Хрущев, как будто услышав из другого конца зала разговор двух разведчиков, обратился к первому лорду адмиралтейства с вопросом: