Геннадий Прашкевич – Я видел снежного человека (страница 58)
Грозная панорама горных цепей и пиков окружала меня, а совсем близко — казалось, я могу добросить до нее камнем — возвышалась стена льдов, за которой могла находиться родина йети. Всё подножие стены было усеяно фирном, ноги завязали в нем, как в ледяном текущем песке. Я карабкался по обросшим густым инеем камням, соскальзывал с неустойчивых валунов и все-таки не останавливался.
Когда я вышел на ледник, черное озеро со снежными берегами открылось передо мной. Я ожидал увидеть голые скалы, но они уже обросли нежными козырьками свежих снежных наддувов. Было холодно, воду у берегов схватило корочкой льда. Довольно быстро я нашел свою смерзшуюся покоробленную палатку. Конечно, она была пуста, и нигде никаких следов, возможно, второй йети, крупный, серый, которого я вчера видел, мог вернуться и забрать своего погибшего соплеменника.
Шероховатая поверхность скал обжигала пальцы, везде алмазно и остро поблескивали кристаллы льда. В царстве ясного света и светлой ясности, я стоял на заснеженном берегу и думал об убийстве, о последней возможности заполучить в руки моего ночного гостя.
Встретить, и не оставить.
Конечно, эта мысль пахла предательством.
Мог ли я взять на себя такую ответственность?
Но я стоял и думал об убийстве, и страна ледяных вершин открывала передо мной все новые и новые пространства, безжизненные, холодные, пустынные.
Конечно, это существо, йети, тхлох-мунг, кем бы оно ни было, должно быть изучено. Пистолет оттягивал мой карман.
Но не было вокруг ни одного следа.
Судьба или молитва найдана уберегли меня от убийства.
Я вглядывался в снежные цирки и кулуары, в гребни ледяных и каменных стен, умоляя молчащую белую природу дать мне возможность хотя бы еще раз увидеть согбенный силуэт йети, так преданно явившегося к озеру по следу своего умирающего товарища. Но льды и снега молчали.
Через несколько дней я был в Катманду.
Шерпа я разыскал и расплатился с ним за сезон.
Узкие окна отеля выходили на сумеречную свалку.
Стены номера были оклеены библейскими текстами и олеографиями всё на ту же тему. Отвратительные искусственные цветы стояли повсюду. Город за окнами лежал тихий и сонный.
«Сноувью» («Отель с видом на снега») — так называлась эта часть моей мечты.
Почти сорок лет назад я был назначен в гуркхский полк и уже тогда мечтал о закрытой стране Непале, въезд в которую стал возможен для иностранцев лишь после падения династии Ран в 1959 году.
Но прочь прошлое! Устроившись в кресле, я попытался сосредоточиться.
Что, собственно, я могу рассказать об увиденном на берегах горного озера?
Да, самыми близкими нашими родственниками считаются шимпанзе, горилла, орангутанг. Несколько в стороне гиббон. К такому выводу пришли естествоиспытатели прошлого столетия во главе с Чарльзом Дарвином. Выводы эти не раз пытались пересмотреть и опровергнуть, но все такие попытки потерпели крах. Анатомические, палеонтологические, физиологические и биохимические исследования привели к признанию правоты взглядов Дарвина. Но, конечно, ни шимпанзе, ни горилла, ни орангутанг, ни тем более гиббон не могут рассматриваться как прямые наши предки.
Кто же? — думал я. Кто они?
На южных склонах Гималайского хребта, найдены были в свое время обломки челюстей и зубы третичных человекообразных обезьян — рамопитеков. Некоторые признаки позволяют считать, что рамопитеки стояли ближе к нам, чем ныне живущие человекообразные обезьяны. В частности, клыки ра-мопитеков выдавались не так сильно, как у шимпанзе или у гориллы.
В Восточной Африке в слоях примерно того же возраста найдены были останки и других человекообразных обезьян, среди них особенное внимание привлек к себе «проконсул», о котором мы можем судить не только по отдельным зубам, но и по относительно целому черепу.
Все же ближе всех стоят к человеку так называемые австра-лопитековые обезьяны Южной Африки. Большое количество хорошо сохранившихся останков позволило хорошо изучить их строение. Самым существенным оказалось то, что австралопитеки были двуногими. Живя вне области тропических лесов, они вынуждены были охотиться на павианов, убивая их с помощью трубчатых костей и нижних челюстей копытных животных…
Но это Африка, думал я.
В пещерах Южного Китая тоже обнаружены остатки ископаемой обезьяны.
Правда, гигантопитек, как его назвали, тоже не был нашим непосредственным предком, все-таки по многим признакам он стоит ближе к нам, чем шимпанзе и орангутанг. И разве не важно то, что гигантопитек жил в той же горной местности и в ту же эпоху, что и первобытный человек синантроп? Разве не могли какие-то предлюди, отрезанные горными цепями, сохраниться до наших дней?
То, что до последнего времени они не были известны ученым, ничего не значит.
Не слышали же ничего европейцы до 1898 года о существовании медведя гризли, не знали же они до 1901 года о существовании белого носорога, а до 1912 года — о существовании дракона с острова Комодо, а до 1937 года — быка коу-прея.
Этот список можно продолжать и продолжать.
Почему же в уединенной горной стране не могли сохраниться йети?
Ты рассуждаешь так, сказал я себе, будто пытаешься оправдаться.
Да, это так. Я оправдываюсь. Я в отчаянии подошел к окну. Да, оправдываюсь.
Ведь все, что я могу сказать об йети, сводится к чисто внешнему — он сгорблен, длиннорук, волосат, робок, низколоб. Но что я отвечу, когда мне начнут задавать более существенные вопросы. Как соотносится длина рук и рост йети? Подвержен ли он сезонной линьке? Менялся ли цвет его серо-коричневой шерсти в зависимости от времени года и возраста? А ладони? Волосаты ли они? Имеются ли когти, которыми можно разрывать землю? Гуще ли волосы на голове, чем на теле? Какого цвета глаза у йети? Как он переносит дождь, снег, холода, ветер? Спит ли лежа, как современный человек, или сидя, как самцы гориллы? Что едят?
И много-много других вопросов.
Разве будет ответом на них жалкий клочок рыжей шерсти, который я могу извлечь из бумажника?
Я вздохнул.
Я не могу ответить.
И никто другой пока не может ответить.
Но мир велик. И мир еще далеко не весь изучен.
Разве кому-то, более проворному, более везучему не повезет больше?
Эта мысль меня утешила. Всё же, что ни говори, на один вопрос я могу ответить.
Я видел снежного человека!