Геннадий Прашкевич – Я видел снежного человека (страница 51)
«Зачем ты — брат?»
«Не знаю. Так получилось. Садись на моего олешка».
«Забыл, как садиться, — пожаловался. — Давай ногами пойду».
Пошли. Урасу увидели. Жена обрадовалась: «Вот мой муж вернулся!» Старый отец обрадовался: «Вот мой сын вернулся!» Сестры обрадовались: «Вот наш брат пришел!» И он всех узнал. Пожаловался: три дня дома не был, три дня где-то ходил. Ему сказали: «Не три дня, а три года». Потом спросили: «Где ты ходил? Как выжил?» А он не помнил.
Так жил.
О ПРОМЫСЛЕ БЕЛОК
Три человека были. Белок промышляли.
Три собаки, дорожный запас. Двое нарту тянут, третий дорогу торит.
Три дня шли, три ночи в белых снегах спали. На четвертый день духи прорубили зарю, пошли охотиться. Двое быстро вернулись, третий не скоро. Поздно уже вернулся. Спросили: «Друг, есть белка?»
«Чтобы совсем не было — такого нет, есть немного».
«Ты сколько убил? Или совсем не убил?» — с интересом спросили.
«Чтобы совсем не убил — такого нет, убил немного».
Обрадовались. Спросили: «Особый след видел?»
«Чтобы совсем не видеть — такого нет. След видел».
«С этим что делать будем? — испугались. — Ты след видел! Дед сендушный босоногий, глупый, хозяин сендухи, он рассердится, нам головы отобьет».
«Худо, если так», — согласился третий. Потом круглой головой покачал: «Только как промышлять, если станем, как бабы?»
СТАРИННАЯ ЮКАГИРСКАЯ СКАЗКА
Старичок был.
По сендухе кочевал.
Уединенную урасу увидел.
Наверное, молодая, наверное, красивая в урасе живет.
Спрятался в кустах. Долго ждал. Никто не выходит. Значит, правда, молодая красивая одна выходить боится. Так вечер пришел. Звезды высыпали на небо, как рыба в чёпке. Старичок решил: влезу тихо на урасу, загляну в дымовое отверстие, молодую красивую увижу.
Влез.
Увидел.
У очага сидит.
Молодая красивая.
Голову наклоняя, шьет.
Захотелось старичку лицо молодой красивой увидеть.
Начал дымовое отверстие расширять. Вся одежда на старичке грязная, руки грязные. Как он родился — ни разу не умывался, пот с него каплет. Молодая красивая услышала. Решила, что это чюлэ-ниполут, сказочный старичок, влез на урасу. Жильные нитки бросила в огонь. От сильного жара жильные нитки закрутились, пошли кольцами, поднялся запах. Старичок наверху чихнул. Молодая красивая подняла голову, и старичок увидел, что не молодая она, не красивая. В ужасе с урасы спрыгнул. Крикнул: «Жги, жги нитки, старая! Выкуривай, выкуривай чюлэниполута!»
Бросился в сендуху. Боялся, что догонит.
Старая безобразная подождала, потом из урасы вышла.
Снег мерцает. Звезды светят сквозь небесный огонь. Нежные снежные переливы. Холод, безмолвие, мир в алой крови, а потом кажется бледным, позеленевшим. И только на снегу — одинокий след нарты.
Старая, безобразная в урасу вернулась. В кипятке вкусные шишки заварила. Напилась, спать легла.
О СУМЕРЕЧНЫХ ЛАМУТАХ
Три брата были. Младшую сестру имели.
Старшие ушли, другому сказали: «Сестру береги!»
Один остался, еще малый мальчишка при нем. Стали ждать.
Духи прорубили зарю, ламуты, как комары, налетели. Они давно переселились за море, но иногда нападают. В сумерках при последних лучах заходящего солнца можно видеть таких. Если ламута убить, он похож на обычного человека, только ноги большие и между пальцами перепонка Упомянутый парень драться вышел. Ламуты стрелами, копьями кололи — не попали. Ловко по головам прыгал, многих убил. Устал. Сильно устал. Когда солнце село, младшую сестру три раза поцеловал: «Теперь больше не приду, тебя, братьев больше не увижу. Много ламутов убил, на меня солнце сердиться будет». Убитых врагов друг на друга сложил, сам сел сверху. Опять налетели ламуты, кололи копьями. Крикнул ламутам: «Не мучьте долго. Меня моим копьем заколите». Закололи. Сестру убитого увели. Мальчишку сделали работником.
Кочевали. Урасы ставили.
В один раз сестра убитого тайно лыжи взяла.
Ламутский князец проснулся, а новой жены нет. Начал за ней погоню. Долго гнался. Тут снег пошел. Следы лыж совсем пропали. Сестра убитого к братьям пришла.
«Что с тобой?» — спросили.
«От ламутского князца сбежала».
«Где твой брат младший?»
«Сумеречные ламуты убили».
«Где малый мальчишка?»
«Работником его взяли».
«Ламутов так много было?»
«Совсем как комаров, так много».
«Младший брат хорошо дрался?»
«Он как песку везде ламутов насыпал».
Пошли смотреть. До места битвы дошли.
«Брата кости, они где лежат?»
«Они на ламутских богатырях лежат».
Братья посмотрели, обрадовались: «Не безвестно пропал».
Сели на берегу. Долго тихо молчали. Потом опять жить стали.
О ГЛУПОМ ШИЛГУ
Шилгу был.
Рядом Шитага, шаман.
Один раз шаман сказал Шилгу: «Вижу, друг, ты скоро умрешь. Вижу, что ты скоро умрешь. Медведь, дед сендушный босоногий, съест тебя. Как ягоду съест. Из дому не выходи».
«Не говори так, Шитага, мне страшно».
Перекочевали. Шаман в другой раз сказал: «Вижу, друг, ты скоро умрешь. Вижу, что ты совсем скоро умрешь. Может, послезавтра».
Опять перекочевали. Предупредил: «Сегодня никуда не ходи, сегодня дома сиди».
Не пошел никуда Шилгу. Утром не пошел. Днем не пошел. Только к вечеру сказал: «Жена, я наверно в амбарчик схожу, вяленого мяса принесу». — «Хэ! Зачем ходить в амбарчик? — возразила жена. — Шаман тебе не велел ходить». — «Хэ! Я же только в амбарчик. В амбарчике от чего умру?»
Жена ждет — нету.