Геннадий Марченко – Эхо отражений (страница 15)

— Логично, —кивнул я. — А если в уже в прошлом я его, скажем так, нечаянно задену, и оно разобьётся?

Собеседница развела руками:

— Что же, останешься в прошлом навсегда. К счастью, подобного ни со мной, ни с моими предками не происходило.

— А его вообще разбить можно?

— Честно говоря, не знаю. Как по мне, лучше и не пробовать.

— Хм, может, его того, на опыты сдать?

И тут же торопливо добавил:

— Шутка!

Однако взгляд собеседницы оставался серьёзным.

— Эта же мысль меня посетила вскоре после того, как я впервые побывала в прошлом, — сказала Росси. — Почему бы не отдать зеркало на исследования, ведь это же может принести пользу советскому обществу. Я не знала ещё, какую именно, но понимала, что обладание такой «машиной времени» может серьёзно укрепить мою страну. Поделилась этой идеей с бабушкой, а она мне посоветовала выбросить глупости из головы. «Маша, — сказала она мне, — ты даже не представляешь, что может произойти, если зеркало попадёт не в те руки. А именно так, скорее всего, и случится. Последствия могут быть самыми ужасными. Когда подрастёшь — сама это поймёшь». Я подросла и поняла. Надеюсь, ты это тоже поймёшь.

— Да я уже понял, — кивнул я. — И ещё вопрос… Почему вы выбрали именно меня в качестве наследника этого зеркала? Более чем уверен, что есть ещё и другие, более близкие вам родственники. Та же, как её… Валяева, про которую нотариус рассказывал.

— Так это не я выбрала, а оно, — Мария Андреевна дёрнула подбородком в сторону зеркала.

— Это как? — опешил я.

— Помогла практика, с которой меня когда-то познакомила моя бабушка. Она в своё время, ещё до революции, занималась оккультными практиками, кое-чему и меня научила… Я вижу в твоих глазах недоверие, но это понятно. Хотя мог бы ты ещё не так давно представить, что с помощью обычного на вид зеркала можно путешествовать в прошлое? Ну и сюда попасть, в безвременье… Не буду вдаваться в подробности, что это за обряд, тем более он доступен только женщинам, но получилось, как у Пушкина. Помнишь строки: «Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи…»? Вот и здесь так же, выдало оно мне информацию о тебе. Не как компьютер, конечно, — усмехнулась она, — но суть от этого не меняется. В общем, я подчинилась воле зеркала. И заодно познакомилась с твоим увлечением сверхъестественным, что тоже сыграло в твою пользу.

— Ну спасибо, — вздохнул я.

— Надеюсь, твоя благодарность идёт от сердца, — как ни в чём ни бывало улыбнулась Мария Андреевна. — А что касается Валяевой… Я давно знала о её существовании, как и про ещё десятка полтора людей, имеющих со мной кровное родство. Валяева как-то заявлялась ко мне лет пять назад, спрашивала, не хочу ли я завещать ей эту комнату? Мол, вам скоро сто лет в обед, давайте всё оформим заранее, а то ведь отойдёт недвижимость государству. А я до вашей смерти буду за вами ухаживать, продуктами иногда помогать… Я так ещё удивилась. Ухаживать? Продуктами помогать? А я что, похожа не немощную и нищую старуху? Получила она от меня отповедь, да такую, что забыла ко мне дорогу. Боюсь, она ещё попортит тебе крови, но ты уж с ней не церемонься. Женщина она простая, если пошлёшь её по матушке — может, даже и не сильно обидится.

Росси негромко фыркнула, и я криво улыбнулся. М-да, не хватало мне ещё проблем с этой родственницей. Она же, получается, и моя родня по крови.

Мой взгляд упал на шахматную доску, на которой уже минут десять неподвижно стояли фигуры, ожидая, когда рука командира поведёт их вперёд. Или назад… Я двинул пешку с d2 на d4, ставя её под удар пешки соперника. Росси, вроде как немного удивившись, что я вернулся к игре, съела мою пешку своей, на что я ответил ходом коня, отправившего чёрную пешку за пределы доски, и одновременно подставляя его под удар вражеского коня, впрочем, защищённого ферзём. Либо атакуя чёрного коня, если соперница откажется от размена. Росси двинула слона на b7, защищая своего коня.

— Когда-то я сделала глупость, вступив в ряды женской масонской ложи «Северная Пальмира», — неожиданно сказала она. — И сделала это не по своей инициативе, меня пригласила вступить руководитель ложи Ирина Витальевна Ланская. Мол, старинный дворянский род, это сделает честь нашей ложе… А потом она как-то побывала у меня в гостях, кстати, сама напросилась, и её явно заинтересовало зеркало. Начала меня расспрашивать о нём, даже потрогала раму. И, уходя, спросила, не хочу ли я это зеркало продать или вообще подарить ложе. А когда я ответила, что это наша семейная реликвия, которая не продаётся ни за какие деньги, Ирина вроде бы даже не стала настаивать. Но позже ещё не раз заводила разговор о зеркале. На этот раз более настойчиво, намекая, что от моего положительного решения будет зависеть моё будущее в ложе. Чувствуя в этом какой-то нездоровый интерес, я снова отказала, и наши отношения — прежде ровные и даже, я бы сказала, доброжелательные — явно пошли на спад. И вообще я поняла, что масонство — это как бы не моё. В общем, покинула я «Северную Пальмиру». И тебя на будущее предупреждаю — держись от Ланской подальше.

— Так я и не собираюсь вступать в масоны, тем более в женскую ложу, — хмыкнул я.

— Ланская может сама тебя найти, и мне почему-то кажется, что попытается сделать это. Возможно, Ирина что-то пронюхала о необычных свойствах зеркала, хотя не знаю, откуда она могла получить информацию. В общем, я тебя предупредила… Кстати, теперь, после того, что ты узнал, каковы твои планы?

Я замешкался с ответом. Мне нужно было время, чтобы переварить услышанное.

— Вы хотите услышать ответ прямо сейчас?

— Учитывая, что мы с тобой больше не увидимся, да, — не сводя с меня строгого взгляда, ответила Росси.

— Уфф… Ладно, я не буду продавать комнату. И если получится с работой, то перееду в Питер насовсем. Об этом я уже думал… Такой ответ вас устроит?

— Вполне, — на лице женщины появилась довольная улыбка. — Я даже не настаиваю, чтобы ты жил именно в этой комнате, хотя она мне очень дорога, в ней прошла вся моя жизнь, и не только моя… Когда-то вся квартира принадлежала моим предкам. Бабушка с ностальгией вспоминала, как у неё собирался кружок посвящённых, и она проводила для них сеансы спиритизма, практиковала, как я тебе и говорила недавно, разные оккультные направления, за что в советское время задним числом едва не угодила в тюрьму. Повезло, что среди её бывших клиенток оказалась жена известного врача, у которого наблюдалась вся ленинградская верхушка. Можешь со временем приобрести более просторное и современное жильё, если, конечно, получится на него заработать. Просто прошу — не продавай комнату. В том числе и по причине потери зазеркалья. Хотя, конечно, как портал в прошлое оно будет действовать везде, включая твой Зарыбинск. Но опять же возможность повреждения при транспортировке… Я бы на твоём месте не рисковала. Поживи, Ваня, в Петербурге, возможно, ты его полюбишь. Да, город с характером, не каждого принимает, но, быть может, со временем вы полюбите друг друга.

— Хм, возможно, — пожал я плечами.

И отправил своего ферзя на h5, после чего Росси протянула мне руку:

— Сдаюсь! Ты же говорил, что не очень хорошо играешь в шахматы…

— Повезло, — совершенно искренне признался я.

— Ладно, верю, — улыбнулась она. — Что ж, тогда вернёмся к нашим баранам, как говорила моя бабушка. В принципе, ты уже знаешь, как пользоваться зеркалом. Предостерегу лишь тебя от опрометчивых шагов. Не старайся использовать зеркало в корыстных целях. Оно досталось тебе не как средство личного обогащения, а как…

Она запнулась, подбирая слова. Потом пожала плечами:

— Может быть, как возможность что-то исправить. Я вот пыталась папу спасти, но не получилось. Зато получилось спасти себя и, бабушку и соседей от голодной смерти во время блокады. Понемногу приносила продукты из прошлого, да и то предпочитала не воровать, что было довольно рискованно, а обменивать их на вещи. Вещи нашей семьи, вещи соседей… Мы им говорили, что нашли покупателя, который обменивает продукты на вещи по нормальной цене, а не берёт их за бесценок. В том числе золото и прочие драгоценности. Конечно, приходилось следить, чтобы на предметах не стояла, например, дата, не соответствующая тому времени или штамп какого-нибудь «Ленпромторга». Всё это могло вызвать ненужные вопросы. Так мы, можно сказать, и выжили. Надеюсь, в твоей жизни такой ситуации не случится.

— Да уж, — поёжился я, представив себя в блокадном Ленинграде.

— Ну и разве не интересно в принципе побывать в прошлом? Увидеть своими глазами, как жили наши родители, деды, прадеды… Заглянуть на триста, четыреста лет назад? Но опять же, всё это нужно проделывать с известной долей осторожности. Ни в коем случае не брать с собой какие-то артефакты из своего времени, вроде сотового телефона, которые могут вызвать вопросы у жителей той эпохи, куда ты отправляешься. Одеваться тоже нужно соответствующе, хотя бы нейтрально, а ярлыки, указывающие на производителя, спороть. Да и за речью следить приходится. Был у меня случай, как раз, когда отправилась за продуктами из блокадного Ленинграда в Петербург 1908 года. Торговала нашими вещами на Сытном рынке, чтобы потом на вырученные деньги купить еды. А по соседству со мной тётка стояла, торговала вязаными шалями собственной работы. Ну и, пока покупателей не было, слово за слово, разговорились. Она мне давай жаловаться, как трудно живётся простому народу, муж её гнёт спину на заводе, весь больной, постоянно получает зуботычины от мастера, да ещё с получки всегда пьяный в стельку домой приползает. Хорошо, если получку оставшуюся донесёт до подвала, где они обитали с двумя детьми, а то, бывало, попросту грабили его, дурака, в подворотне. И лупит её почём зря, и детей своих лупит. А я возьми, да и ляпни, что и десяти лет не пройдёт, как всё изменится. Что царя скинут, народ возьмёт власть в свои руки, а права мужчин и женщин уравняют. И не сказать, что я была идейной комсомолкой, учитывая, как советская власть поступила с моими родителями, а вот вырвалось… И что ты думаешь, Ваня? Эта тётка выслушала меня, покивала, повздыхала, мол, хорошо бы так было, а потом попросила приглядеть за её шалями, сказав, что ей нужно отбежать по нужде. Я, конечно, согласилась, почему бы и не приглядеть, она ушла, а потом минуты через три гляжу — идёт обратно. Да не одна, а с урядником, что-то ему объясняя, размахивая руками, и тыча пальцем в мою сторону. Тут я поняла, что меня идут арестовывать, ну и пришлось бросать всё и уносить ноги. Хорошо ещё, что я неплохо ориентировалась в местных подворотнях, удалось оторваться. Жаль было потерянных вещей, но это послужило для меня уроком. Хотя, конечно, и бабушка меня предупреждала об осторожности, но подростковый характер… В общем, больше я себе подобных вольностей не позволяла.