Геннадий Кучерков – Синий конверт, или Немцы разные бывают (страница 31)
Смерть Начхрана в тюрьме от руки уголовных карателей могла стать и смертью для заложницы. Поэтому его перевели в одиночку.
Когда были согласованы все детали обмена, вплоть до места, даты и часа, он потребовал доставить ему в камеру простой телефон с чистой симкартой. Предупредил, что после звонка тут же приведёт в негодность и телефон, и симкарту, и чтобы ему в этом не препятствовали. Он не хотел, чтобы спецслужбы через этот его звонок вычислили местонахождение его подельников, освободили заложницу и тем самым порушили бы его план спасения, который пока осуществлялся так, как задумывался.
***
В согласованный день и час, через десять минут после того, как были выполнены все формальности для Начхрана на переход границы, к погранпосту подъехали и остановились примерно в ста метрах от него серый седан и того же цвета джип. Из седана вышли двое мужчин и женщина в колпаке на голове. Обе машины сразу же развернулись в обратном направлении и остановились, распахнув двери задних салонов и не глуша моторы.
С поста к машинам направился оперативник. При его приближении с пленницы сняли колпак. Убедившись, что женщиной является Калерия Германовна, оперативник сообщил об этом по рации на пост. С Начхрана сняли наручники, вручили ему документы на выезд из страны и подняли перед ним шлагбаум. Все это время люди у джипа продолжали держать женщину под руки. Только убедившись, что Начхран уже добрался до шлагбаума у пограничного поста соседнего государства, мужчины быстро вскочили в машины и те, взревев на повышенных оборотах, рванули с места.
Оперативник, поддерживая женщину под локоть, повёл ее к своим. Слезы застилали глаза Калерии Германовне, она почти ничего не видела. На посту, когда оперативник отпустил ее руку, она обессилено села прямо на траву.
Калерия Германовна Вильзен провела в заточении больше месяца. Она не могла пожаловаться на дурное с ней обращение. Немые ее охранники даже проявляли к ней сочувствие. Но сама обстановка изоляции от мира и неизвестность, которая ее ждала впереди, действовали на неё угнетающе. Калерия Германовна заметно постарела. Лицо ее осунулось.
Сейчас она не испытывала счастья освобождения. На неё навалилось полное душевное опустошение. И оперативники понимали ее настроение и по дороге ни о чём не расспрашивали. Ее везли в другой город, в другую квартиру. Но пока не решили, нужно ли снова менять ей фамилию. Начхран был обезврежен и вряд ли в ближайшие годы сунется в Россию. Банкиру грозило пожизненное заключение, то есть полное лишение связей с внешним миром, что не позволит ему снова угрожать Екатерине Заикиной. Решили подождать с новым именем, во всяком случае, пока не разрешится эта история с передачей ей письма из Австрии.
Сначала Виталий ждал звонка из Управления по защите свидетелей чуть ли не каждый день. Но переговорив с Арнольдом, успокоился и звонок, спустя несколько недель, стал для него в какой-то мере даже неожиданным. Он думал, что ему сообщат адрес, куда надо будет подъехать для встречи с Екатериной Заикиной. Но услышал лишь дату и время, когда за ним заедет машина.
Ещё ранее, посвящая Георгия в детали своего общения с защитниками свидетелей, он предложил ему сопровождать его на эту встречу. Георгию, глубоко погрузившемуся в эту историю с завещанием Краузе, конечно же, очень хотелось хотя бы взглянуть на эту женщину. Но он понимал, что его остановят на пороге. В таком деле, как защита свидетеля, службы не допустят присутствия лишних глаз на встрече.
К этому времени Калерия Германовна уже пришла в себя. Когда ей сообщили, что с ней, как с Екатериной Заикиной, хочет пообщаться представитель австрийской юридической фирмы, она сначала испугалась возможной новой неприятности, а уж потом выразила недоумение и удивление. В Австрии она никогда не была и не могла припомнить каких-либо контактов с кем-либо из ее жителей.
За Виталием заехали вечером и доставили на место встречи в машине с сильно затемнёнными стёклами. Он понял только, что оказался где-то в северном Подмосковье.
Встреча проходила в присутствии двух сотрудников силового ведомства, один из которых вёл видеозапись встречи.
Виталий увидел немолодую женщину в возрасте, по меньшей мере, далеко за пятьдесят. Оперативник представил ее как Екатерину Ивановну Заикину и предложил всем присесть за стол. Назвав себя, Виталий вынул из кейса синий конверт и, положив его перед собой, сразу перешёл к делу.
— Уважаемая госпожа Заикина, мне поручено передать вам этот конверт, содержимое которого нам неизвестно, — начал он. — Позвольте задать вам предварительно несколько уточняющих вопросов.
Екатерина кивнула: «Пожалуйста».
— Являетесь ли вы дочерью Полины Заикиной?
— Да, это моя покойная мама, — ответила женщина.
— Не приходилось ли вам слышать от своей мамы о ее знакомстве с Норманом Вильгельмом фон Краузе?
Женщина немного задумалась, удивлённо подняв брови, потом пожала плечами и сказала, что никогда ничего подобного не слышала. Во всяком случае, не припоминает.
— Бывала ли ваша мама в Германии? — продолжал Виталий.
— Да, фашисты угнали ее туда на работу во время войны, — ответила Екатерина.
— Не приходилось ли вам самой встречаться с Норманом Вильгельмом фон Краузе? — закончил свой допрос Виталий.
Женщина отрицательно покачала головой — «нет».
— Тем не менее, — сказал Виталий, — я уполномочен передать вам вот этот запечатанный конверт от этого господина, скончавшегося в Австрии. Осмотрите его и, будьте любезны, расписаться в его получении. Он подал Екатерине синий конверт, на лицевой стороне которого по-немецки и по-русски было написано: «Екатерине Заикиной».
Она взяла его в руки, взвесила его на руке, посмотрела на свет, потрогала синие печати, спросила, можно ли его вскрыть прямо сейчас. Виталий пожал плечами: «Дело ваше». Он очень надеялся, что Екатерина это сделает и он, наконец, узнает тайну этого синего конверта. Но вмешался оперативник:
— Стоп! Не спешите, Калерия Германовна. Сейчас произведём проверку на безопасность.
Оперативник прикусил себе язык, но было поздно. Он назвал засекреченное имя женщины перед посторонним человеком, но, слава богу, без фамилии.
Калерия Германовна быстро взглянула на оперативника. Тот пожал плечами. Оба надеялись, что Виталий ничего не заметил.
Виталий не подал вида, что оказался ненароком посвящённым в тайну УОБЗС, иронично заявив:
— Если бы конверт был опасным, я бы уже не сидел здесь с вами.
— Ещё не вечер, — с усмешкой сказал проштрафившийся оперативник, беря в руки конверт, — мы же не знаем, что там внутри.
— И мне никогда уже не узнать, — подумал Виталий про себя. — На этом детективная страница моей жизни перевёрнута. Обидно. Было интересно. Вот как значит ее зовут: Калерия Германовна. Надо запомнить.
Он попросил женщину расписаться в получении конверта и поинтересовался у оперативников, где и когда сможет получить копию видеозаписи передачи письма.
— Звоните! — получил он в ответ и направился к выходу
***
Виталия доставили домой в той же машине с затемнёнными стёклами. Он поднялся к себе. Жена, встревоженная таинственностью его ночной поездки, ждала. Он приложил руку к шапке, как бы отдавая честь, и шутливо произнёс почти киношную фразу:
— Агент вернулся с задания трезвым и невредимым.
Жена погрозила ему кулачком и со словами: «Не больше одной», ушла в спальню.
Он налил себе рюмку коньяка и поставил рядом с телефоном. Хотелось с кем-то поговорить, поделиться впечатлениями о встрече с женщиной, которую он искал. Время было не такое уж и позднее и, поколебавшись с минуту, он позвонил Георгию. Его трубка оказалась вне досягаемости. Позвонил Арнольду. Тот сразу откликнулся. Виталий, извинившись за поздний звонок, сообщил о завершении своей «миссии следока и уполномоченного». Адвокат поздравил его и предложил вместе отметить, если Виталий найдёт возможность «как-нибудь заглянуть в Вену». Виталий пообещал подумать. И, положив трубку, одним махом опрокинул коньяк в рот.
Звонить Тестю в такой поздний час он не решился. Виталию ничего не оставалось, как подышать воздухом на балконе и идти спать. Но уже засыпая, он подумал, что у него нет ощущения, что эта история закончена….
На следующий день он записался на приём к Сергею Ивановичу. Тот пригласил его к себе в конце рабочего дня и с интересом выслушал его рассказ о завершении всей этой истории с «неправильным завещанием», у истоков которой он и сам стоял. Он разрешил Виталию использовать свой отгул в следующую пятницу, так что тот мог спокойно вылететь в Вену вечером в четверг.
Дома, в тот же вечер, Виталий предложил жене устроить все на ее работе так, чтобы «сопровождать» его в Вену. Жена обрадовалась возможности немного развлечься и на его подначивание выступить в роли его "эскортницы" никак не отреагировала.
А в эту пятницу Виталий решил устроить совместный ужин с Тестем и Георгием, чтобы сообщить им о завершении этой своей «авантюры» и познакомить их, наконец, друг с другом.
Ужин всем доставил удовольствие и с точки зрения кулинарной, и с точки зрения содержательности беседы. Виталий рассказал о встрече с Екатериной Заикиной. Каждый поделился своей версией истории пребывания ее матери в Германии и роли в ней Нормана фон Краузе. Не исключалась ни возможность его насилия в отношении Полины, ни добровольная с ее стороны связь между ними. Слово «любовь» никто из них не посчитал возможным произнести.