Геннадий Колодкин – Путевые заметки фотографа (страница 3)
Еще в Элисте, на совещании по проблемам опустынивания калмыцких земель, помню, как навязчиво сверлила при виде одного докладчика мысль:
«Говорит умно… на бумаге умно… на земле у нас глупо. Почему? Потому что наука его существует ради самой себя».
Краснодарский край.
Поля, поля, поля – вся земля распахана и превращена в поля. Нередко – в поля для галочки.
От пейзажа за окном клонит ко сну. Однообразие потрясающее. Жизнь, нарисованная на великом пространстве бездушной рукой – советской властью.
«Экосистема не может существовать при однообразии…» – вспомнились слова почвоведа.
ВЕЧЕР. ВОДИТЕЛИ
Поздний вечер. Лагерь экологов спит.
Шофера Виктор да Евгений вяло заканчивают разговор.
Поодаль в качестве пассивного наблюдателя расположился я, фотограф экспедиции. В моих руках тетрадка. Что я пишу, известно лишь мне. А пишу я, что я слышУ.
– Жень, пошел я спать. Время полдвенадцатого.
– Да какой полдвенадцатого!
– Полдвенадцатого.
– Полдвенадцатого?
– Да. Завтра рано вставать.
– Нет, – возражает Евгений, потягивая из кружки красное вино. – У меня вот часики лежат. Командирские. Не надо! Без десяти пять.
– Чо пять? – лицо Виктора выражает недоумение. – О, ништяк. Чего пять-то?
– А вот так перевернуть – двадцать пять одиннадцатого. На вот смотри, я ж не буду врать. – Евгений демонстрирует свои часы. – Летчики, между прочим, по ним летают.
– Ты, наверное, на остановке поспал?– реагирует на шутку Евгения водитель автобуса Виктор.
– Не-ет. Один раз остановились – и то только умыться, – как бы оправдывается Евгений, водитель Коринца. В его «Волге» пассажиром только руководитель экспедиции. У них двоих индивидуальный темп движения, временами свой маршрут и график. Их житейская логика то и дело не совпадает с логикой коллектива.
– А мне они спать не дают,
– Хорошая штука вино, – отмечает Евгений, – лучше, чем водка.
– Ой! Все, пошел я, – говорит Виктор. – Сегодня я себе два одеяла постелил. Спать буду – трупом.
– Счастливо, – жестикулирует в его адрес Евгений. Водитель автобуса растворяется в темноте.
– Давай допьем – и бай-бай, – обращается ко мне Евгений. – Завтра встанем, допьем остальное – и поедем. В Краснодар – на море Черное!
– На Азовское, – уточняю я.
– А какая разница – вода та же самая. Хоть Черное, хоть Азовское – дырка одна и та же, откуда она затекает.
Географическая неточность фигурирует в его суждении. Похоже, Евгений выпил достаточно, но вопрос географической погрешности не разрешен – и он это понимает.
– Какая она черная? Вода есть мокрая! – пускается в подробности «правая рука» Коринца. – У нас и Волга такая.
Мне нечем крыть. Я прячу в наколенный карман брюк дневник. Потом по памяти я допишу услышанное.
– У нас пиявки – у них медузы, – это Виктор вернулся, чтобы что-то забрать со стола. Он материализовался из ночного мрака и вклинился в разговор:
– Какая разница? У них, чо думаешь, хороший грунт? У них камушки – хер в воду зайдешь!
Сверчки этой ночью бодро посвистывали. Сергей Валентинович, систематик, под их какафонию принял решение переместиться из тесной палатки в салон автобус. Вот он предстал помятый перед нами с полосатым матрасом в руках.
– В автобусе решил поспать, – отметил Виктор. – Продуманные все, все сидушки вытерли.
– Душно ему там будет, – заметил Евгений.
– В палатке не душно было пузыри пускать, а тут душно станет! – Виктор смачно зевнул. – Вы как хотите, мужики, я ушел.
НОЧЬ. НЕ СПИТСЯ
Ночь. Не спится. Луна, ликом напоминающая неандертальца. За правильными, сухими констатациями экологической трагедии не было ответа: почему? Почему человек на земле разрушает под собой землю? Почему есть наука – почему нет разумности? Почему люди сознают, что творят зло – почему люди продолжают творить зло? Отсутствие выбора? Порочность Общего?
«Вы не похожи на журналиста. Вы похожи на пятилетнего почемучку», – заметила еще в автобусе Любовь Федоровна, наш ботаник.
Я – почемучка. Я дотошный почемучка в возрасте 40 лет. Потому что считаю, что ответы на все мои вопросы до сих пор были либо неполны, либо ложны. Я могу произнести «почему» бесконечное число раз – и ответов нет.
Вдоль дороги на Краснодар выжженные обочины, подпаленные деревья. Припомнился молодой прогрессивный президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов, строго запретивший курить в республиканском здании: так все равно – курят! И будут курить украдкой. Запретительными мерами разрушение природы не унять. Природу губит не столь человек, сколь губительные для природы и человека межчеловеческие отношения. Межчеловеческое – вот бедствие. Межчеловеческое – оно как пожар обочин.
Вдоль дороги на Краснодар распаханные с размахом поля. Много ли надо ума, чтобы мощным трактором «взорвать» степь, с ее разнотравьем, пением птиц, жужжанием насекомых. Нас учили гордиться этим. Учили восторгаться Варваром. Мы восторгались гектарами, центнерами, тоннами. Мироощущение самоубийцы. Мазохизм. Перевернутый понятийный аппарат. Вывихнутый интеллект.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.