Геннадий Колодкин – ЭХО МИРА (страница 5)

Они помолчали. Кассирша равнодушно пробивала чьи-то покупки.

– Вот так, – сказал Игорь и махнул рукой. – А квартира её уже всё. Переписана на их «царство». Дура. Такая баба была…

Евгений расплатился, кивнул Игорю на прощание и вышел на улицу. Холодный ветер пробирал до костей. Он шёл домой, и пачка пельменей в пакете казалась ледяным камнем. Он думал о Вальке, об Иринке с разбитым лицом, об Инсулинке в его шлёпанцах, о двух повесившихся женщинах под окном. Все они, такие разные, были похожи в одном: в отчаянном, слепом поиске чего-то, что могло бы их спасти. Кто-то искал спасения в водке, кто-то – в случайных связях, кто-то – в боге с золотыми буквами на синей вывеске. И все они, в итоге, находили только пустоту.

Дома он сварил пельмени, съел их без аппетита, глядя в одну точку. Потом достал из ящика стола старую коробку из-под обуви. В ней лежали фотографии. Вот он молодой, в армии. Вот родители на даче. Вот какая-то шумная компания, чей-то день рождения, все смеются, и он тоже смеётся, молодой, с густой шевелюрой. Он долго перебирал эти картонные карточки, пытаясь ухватить, поймать то чувство, которое было тогда. Чувство, что впереди ещё целая жизнь, и она обязательно будет правильной и настоящей.

Он не нашёл его. Прошлое стало таким же далёким и чужим, как истории про пленных немцев.

Отложив фотографии, он подошёл к шкафу и достал свои ножи. Разложил их на кухонном столе: большой шеф-нож, нож для хлеба, маленький для овощей, тот самый, которым он вчера резал сало. Он взял брусок и принялся их точить. Вжик-вжик, вжик-вжик – монотонный, скрежещущий звук наполнил кухню. Он водил лезвием по камню медленно, сосредоточенно, вкладывая в это простое действие всю свою нерастраченную силу. Это было единственное, что он мог контролировать. Единственное, где был виден результат. Сталь становилась острее. Линия заточки – идеальной.

Он не знал, сколько так просидел. За окном давно стемнело. Когда последний нож был наточен до блеска и остроты бритвы, он аккуратно протёр их и убрал на место. Кухня снова была в идеальном порядке.

Евгений сел за стол. Тишина. Только холодильник гудел, как и вчера. Он сидел в темноте, один, в своей вычищенной до блеска крепости, окружённый призраками. И впервые за долгое время ему стало по-настоящему страшно. Не за кого-то, а за себя. Потому что он вдруг понял, что его собственное спасение – это вот эта пустота, этот порядок, эти острые ножи. И что он уже давно не ждёт, когда всё кончится. Он просто живёт внутри этого конца.

Страх был холодным и липким. Он не кричал, не бился в груди, а медленно заполнял его изнутри, как болотная вода. Евгений сидел, не шевелясь, и чувствовал, как стены его маленькой, идеально убранной кухни сдвигаются, превращая её не в крепость, а в камеру. Камеру, которую он сам для себя построил и обставил.

Он встал и, шаркая ногами, как старик, побрёл в комнату. Включил телевизор. Мелькающие картинки, громкие голоса, реклама, обещающая счастье в тюбике или пакете. Всё это было шумом из другого мира, далёкого и ненастоящего. Он щёлкал каналами, пока не наткнулся на старый советский фильм. Чёрно-белая картинка, знакомые лица актёров, простые, понятные диалоги. Там люди верили во что-то – в светлое будущее, в дружбу, в любовь. Они спорили, ошибались, но в их глазах была надежда.

Евгений смотрел на экран, но видел не сюжет, а эту ушедшую, почти стёршуюся веру. Где она потерялась? В какой момент жизнь его и тех, кто его окружал, свернула на эту кривую дорогу, где на обочинах остались только секты, пьянство и безнадёга? Он не мог найти ответа. Казалось, будто однажды утром все проснулись в другой стране, с другими правилами, где старые карты больше не работали, а новых никто не выдал. И каждый стал выбираться как мог.

Телефонный звонок разрезал тишину, как один из его острых ножей. Евгений вздрогнул. Он не ждал звонков. На экране высветился незнакомый номер. Он долго смотрел на него, но потом всё же нажал на кнопку приёма.

– Алло.

– Евгений? Заляднов? – голос в трубке был женский, деловой и уставший.

– Да.

– Это из полиции. Участковый ваш. Мне нужно, чтобы вы подошли. Тут… Инсулина ваша нашлась.

Сердце пропустило удар.

– Что с ней? – спросил он, хотя уже знал ответ. В его мире хорошие новости по телефону не сообщали.

– Нашли её. В подвале на Хрустальной. Замёрзла. Похоже, несколько дней там пролежала. Нужно для опознания подъехать.

Трубка замолчала. Евгений ещё несколько секунд держал телефон у уха, слушая короткие гудки. Потом медленно опустил руку.

Инсулинка. Он даже имени её настоящего не помнил. Просто Инсулинка. Потому что ей постоянно нужен был инсулин, который она вечно теряла или забывала где-то в пьяном угаре. Он представил её – маленькую, худую, в его стоптанных шлёпанцах, спускающуюся в тёмный, сырой подвал. Зачем? Может, искала, где согреться. Может, пряталась от кого-то. А может, просто уже не понимала, куда идёт.

Он одевался молча, на автомате. Куртка, ботинки, шапка. Вышел в подъезд. Воздух был тяжёлым, пахло сыростью и кошками. На улице его встретил пронизывающий ветер. Он шёл к указанному адресу, и каждый шаг давался с трудом, будто ноги были залиты свинцом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.