Геннадий Колодкин – Дом без потолка (страница 3)

Я смотрю на свои старые снимки. Они прекрасны, они полны жизни, но они – лишь эхо прошлого. Они не могут ответить на мои новые вопросы. Они не могут дать мне того «героина» понимания, которого я жажду. Я чувствую, что стою на пороге чего-то нового, чего-то, что потребует от меня совершенно иных навыков, иного взгляда. Возможно, это будет живопись, возможно, литература, а может быть, что-то совершенно неизведанное. Главное – это движение. Главное – это Путь.

Да здравствует Путь! Путь, который ведет меня от немоты к голосу, от поверхностного чувства к глубокому осмыслению. Путь, который обещает новые горизонты, новые страдания и новые, возможно, еще более сильные, восторги. Я готов. Я готов перелопатить свой прошлый опыт, готов учиться новому ремеслу. Потому что я знаю – это не конец фотографии. Это конец моей фотографии в прежнем виде. И это только начало чего-то большего.

РАЗДВОЕННОСТЬ.

Проснулся поздно. Пакостное настроение, словно липкая паутина, окутало меня с первых минут пробуждения. Я раздвоен. Я настолько раздвоен, что сам себе кажусь чужим, непонятным существом. Одна часть меня тянется к свету, к поиску, к новым горизонтам. Другая же, наоборот, затягивает в вязкую трясину сомнений и самобичевания.

Сегодня эта раздвоенность обрела конкретную форму – фотографию. Я думаю о возможности заняться ею всерьез, погрузиться в этот мир света и тени, но… Я даже боюсь (!) открывать свой фотоальбом. Там, среди застывших мгновений, я вижу лишь подтверждение своих страхов.

Фотоязык представляется мне в настоящее время таким невообразимо неуклюжим, что только и способен свести на нет положительные результаты в разработках новейших идей. Он словно скован невидимыми цепями. Неуклюжий, неповоротливый, сплошь оковы со стороны живой натуры. Сдается, что с усложнением идеи, с попыткой передать нечто большее, чем просто застывший кадр, фотоязык становится вообще недоступен зрительскому восприятию.

Выдуманные световые схемы, надуманные композиции – рационально выстроенный натюрморт – это же явный уход от специфики фотографии! Это попытка придать ей черты живописи, графики, чего угодно, но только не ее самой. Ее удел – миг, удачно выхваченное состояние, фрагмент Образа, живущего во времени, в протяженности пространства. А я желаю уже полноты. Полноты образа с его прошлым, настоящим и будущим. Я хочу моделировать всю механику процесса, а не просто запечатлевать его результат.

Такие желания, в охвате более широком, рождают в фотоискусстве серии, сериалы – из кусков-фрагментов. Уродливая, по большому счету, композиция. Супнабор, но не живая цельность! Целостность, которой зритель не может не верить. Куски, кусочки… а между ними… связи-то как раз и не подвластны фотоязыку. Переходы состояния живого процесса – вне поля зрения фотоязыка.

И вот я сижу, раздавленный этой мыслью. Мое желание постичь суть вещей, увидеть их в движении, в развитии, сталкивается с непреодолимой стеной. Фотография, как я ее вижу, требует от меня того, чего она сама дать не может. Она предлагает мне лишь осколки мозаики, а я жажду увидеть всю картину целиком.

Может быть, я просто не понимаю ее истинной природы? Может быть, я пытаюсь заставить ее делать то, для чего она не предназначена? Или же, наоборот, я нащупал ее слабое место, ее предел, и именно в этом пределе кроется ключ к новому, невиданному ранее фотоязыку?

Эта мысль, как червячок, грызет меня изнутри. Пакостное настроение усиливается. Я раздвоен между желанием творить и страхом перед собственной неспособностью. Между стремлением к полноте и реальностью фрагментарности. И пока я не найду ответа, этот внутренний конфликт будет терзать меня, не давая покоя.

ХРОНИКИ

Мои дневники – это не просто записи о прошедших днях. Это карта моей души, начертанная чернилами времени, где каждая дата – точка на бесконечной спирали бытия. Я могу с уверенностью сказать: моя жизнь – это симфония циклов. Циклов возбуждения и угасания, подъемов и падений, творческого экстаза и тихой меланхолии.

Если бы кто-то взялся за кропотливый труд анализа этих тысяч страниц, он бы увидел закономерности, столь же четкие, как смена времен года. Вот, например, цикл возбуждения. Он длится, скажем, от трех до пяти недель, вспыхивая ярким пламенем идей, неуемной энергией, желанием творить, познавать, действовать. Причины? Часто они кроются во внешнем мире. Новый источник раздражения – будь то книга, фильм, разговор или даже просто солнечный день после затяжных дождей – запускает этот механизм. Я впитываю информацию с жадностью ненасытного хищника, «выедаю» информационный пласт, как ребенок – сладкий пирог, оставляя лишь пустую тарелку. И вот, когда последняя крошка информации поглощена, наступает пресыщение. Скука. И тогда начинается спад.

Депрессии, или, как я их называю, «периоды затишья», тоже имеют свои циклы. Они короче, более глубокие, и их причины часто более интроспективны. Это не столько внешние раздражители, сколько внутреннее истощение. Когда я выгораю, когда кажется, что все уже сказано, все уже понято, наступает эта тишина. Но даже в этой тишине я чувствую, как под поверхностью зреют новые зерна, как накапливается энергия для следующего взлета.

Я могу проследить, как психические нюансы моей личности переплетаются с состоянием внешней среды. В периоды солнечной активности, когда мир кажется ярче и полнее, мои идеи тоже становятся более смелыми, мои эмоции – более яркими. В пасмурные дни, когда небо затянуто серыми тучами, мои мысли становятся более меланхоличными, а творчество приобретает более интроспективный, порой даже мрачный оттенок. Это не просто совпадение, это резонанс.

Динамика эволюции моего творчества – это отдельная, захватывающая глава. Я вижу, как от наивных попыток выразить себя, я перехожу к более сложным формам, к более глубокому осмыслению мира. Мои интересы, подобно ветвистому древу, разрастаются, порождая новые побеги, новые увлечения. Вот список состояний, который я составил, пытаясь упорядочить этот хаос:

Фаза активного познания: Ненасытное поглощение информации, генерация идей, энтузиазм.

Фаза реализации: Претворение идей в жизнь, творческий процесс, ощущение потока.

Фаза пресыщения: Усталость от темы, скука, ощущение исчерпанности.

Фаза рефлексии: Анализ проделанного, поиск новых смыслов, погружение в себя.

Фаза затишья (депрессия): Снижение активности, апатия, ощущение пустоты, но с подспудным ожиданием.

Фаза восстановления: Постепенное возвращение энергии, поиск новых стимулов.

Я не уверен, что моя специальность инженера – это ошибка. Скорее, я хотел быть инженером. Я восхищался логикой, структурой, возможностью создавать что-то осязаемое из абстрактных идей. Но моя характерная черта – эта неутолимая жадность в поглощении информации – оказалась сильнее. Я «выедаю» пласт за пластом, и мне становится скучно. Мне кажется, все дело в скорости и работоспособности. Я работаю быстро, поглощаю быстро, и, возможно, именно эта скорость и порождает мою потребность в постоянной новизне.

Но куда я так тороплюсь? Этот вопрос преследует меня, как тень. Я чувствую, что есть куда. Есть цель, к которой я стремлюсь, даже если она пока скрыта за горизонтом. Я узнаю, как только к ней прикоснусь. И тогда, возможно, циклы станут более гармоничными, а жадность превратится в мудрое насыщение. А пока я продолжаю писать, продолжаю наблюдать, продолжаю жить в ритме своих бесконечных циклов, в надежде однажды понять их истинное предназначение.

ПРОБУЖДЕНИЕ ПЕРОМ

Тихий щелчок, легкое жужжание – и вот оно, начало. Не просто звук, а приглашение. Приглашение к танцу мысли, к пробуждению разума. Процесс печатания для меня – это не механическое нажатие клавиш, а волшебство, которое разворачивается под моими пальцами. Каждое движение, каждый удар по клавише – это шаг в неизведанное, в глубины собственного сознания.

Из-под «пера» – так я люблю называть свою клавиатуру – начинают появляться строчки. Не просто слова, а мои мысли, мои идеи, мои чувства, обретающие форму. Это как будто я вытаскиваю из себя драгоценные камни, которые до этого момента были скрыты в глубине, тусклые и невидимые. А теперь они сверкают, освещая путь.

Именно в этот момент мотивируется мыслительный процесс. Мой мозг, который до этого мог дремать, словно ленивый кот, вдруг просыпается. Он встряхивается, расправляет крылья и включается в работу с невиданной энергией. Это не резкий рывок, а плавное, но уверенное пробуждение. Как будто кто-то включил свет в темной комнате, и все предметы обрели свои очертания.

Начинается новая жизнь. Не в буквальном смысле, конечно, но в смысле интеллектуальном. Каждая написанная строчка – это кирпичик в фундаменте нового понимания, нового взгляда на мир. Всякое оживление уже замечательно. В мире, где так легко погрузиться в рутину и апатию, это оживление – настоящий подарок.

Писательство напоминает мне умственную гимнастику. Фитнес для мозга. Я чувствую, как мои нейронные связи активизируются, как будто мышцы, которые давно не использовались, начинают работать. Это не изнурительная тренировка, а приятная разминка, которая заряжает энергией.

Что способствует повышению общего тонуса. Я чувствую себя более живым, более полным сил. Настроение меняется в лучшую сторону. Негативные мысли, которые раньше могли омрачать мой день, словно тучи, начинают рассеиваться. Они уходят, освобождая пространство. Освобождая интеллектуальное пространство для мыслей позитивных, светлых, конструктивных.