Геннадий Источник – Мир в пузыре. Том 1: Иллюзия реальности (страница 13)

– А как Вы выяснили, что сны совпадают? – внезапно вырвался вопрос со стороны средних рядов, было не ясно, то ли его задал мужчина, то ли женщина. – Извините, что перебиваю, – вновь раздался голос, эхом отражаясь от потолка.

Владислав сделал небольшую паузу, вспоминая события и подбирая слова. Он хотел опять пошутить, но это сейчас ему показалось неуместным.

– Извините, вопросы задаются по окончанию доклада, – подставив микрофон, сказал Гибитц.

– Нет, всё нормально, – улыбнулся доктор. – Я могу ответить, я как раз к этому и шёл.

– У нас не дискуссия, коллеги, – поднялся руководитель. – Во время выступления докладчика прошу не перебивать. Даже мне такая роскошь не позволительна, – сквозь улыбку. – Надеюсь, меня все услышали, – садясь на своё место.

Владислав посмотрел на грозные лица номинантов, которые сейчас больше походили на хищников, чем на коллег. Вот только ему они показались какими-то несчастными.

– Моран Гражденбурский, Боже, какая сложная фамилия, был прав, – подумал герой. – Они действительно походят на несчастных людей.

Глава 2. Симпозиум (часть 7)

– И всё же, я отвечу, – улыбался Лесневский. – Это произошло случайно. Дело в том, что я занимался исследованием сна и того, как он плодотворно влияет на мозг, способствует успеваемости и восприятию новой информации. Какие сопутствующие факторы с этим взаимосвязаны, и каковы их последствия. Погружая студентов в нужное мне состояние, я просил рассказать, что им снилось. Меня в первую очередь интересовали сны, которые сильно отпечатались в их подсознании. То, что они не помнили после пробуждения. Ведь наши сны, это отражения переживаний, фобий, того что мешает нам ясно мыслить. Они подсказывают нам, что не так. И если это „что не так“ убрать, человеку становится не только лучше, но он сам становится продуктивней и выносливей. Это сложная тема, требующая многолетних изучений и исследований.

Владислав наклонился к соседнему столику, который плотно стоял у трибуны и взял одноразовый стакан. Налив воды из графина он сделал несколько глотков и продолжил.

– Я провел ряд экспериментов, вводя студентов в глубокий транс, в состояние гипермнезии – повышенной способности к запоминанию и воспроизведению информации. Так я и получил доступ к их снам. Я слышал от студентов интересные, и даже фантастические истории. Но однажды два человека поведали мне один и тот же сон. Вначале я подумал, они похожи, простое совпадение. Но, когда я сравнил записи, заметил множество совпадающих факторов и деталей.

Владиславович вновь отпил воды из стакана.

– Так начались мои, действительно интересные, эксперименты.

После чего он сделал еще глоток. Ему казалось, что губы и язык постоянно сохнут.

– Я был поражен, и что самое удивительное… – Лесневский прокашлялся. – Они рассказывали свои сны в таких подробностях, что было трудно уличить их во лжи. Вы знаете, обычно мы плохо помним то, что нам снилось, и забываем детали. О! Детали – это очень важный момент, детали делают сон реальным.

Владислав вновь потянулся к стакану с водой. От волнения у него стало сильно сохнуть и во рту. Язык прилипал к нёбо, вызывая постоянный глотательный рефлекс. Он очень мешал его речи. И доктор сделал еще один глоток.

– Что-то я волнуюсь, – улыбнулся герой. – Я не шучу. Как и не шутит мой график, который рисовала курица, – указывая на экран.

И опять раздался смех.

– Эту курицу нужно отдать в художественную школу, а может просто выдать линейку и карандаш с тёркой. Надеюсь, она тёрку не съест. Ой, что-то я загоняюсь, та курица это же я.

И опять раздался смех. Люди уже были готовы смеяться по любому поводу. Усталость сказывалась в их реакции, на любые шутки Лесневского.

– Вот так уже лучше. В памяти остается лишь информация, что мы что-то знали во сне, но забыли это. Сны моих подопытных были особенными. Следует отметить, что когда человек спит, он видит множество сновидений. Я даже ставил эксперименты на себе, установив сигнал будильника через каждый час. В результате я запомнил больше снов, чем обычно. Это более эффективно работает с восьми утра до двенадцати, в утреннее время, по крайней мере, так получалось у меня. Может я какой-то особенный. Не думаю.

Опять кто-то засмеялся.

– Эксперименты я проводил весной. Думаю, летом время можно сместить и к шести часам утра. Дело в том, что дневной свет понижает выработку мелатонина в организме, а это влияет на сон и пробуждение. Именно утром человек находится в состоянии лучшего запоминания сна. Мозг способен хорошо усвоить информацию и зафиксировать её в сознательной части. Конечно, важно всё это документировать, – Владиславович сделал небольшую паузу и глотнул воды.

Волнение постепенно стало проходить. Доктор ещё раз взглянул сквозь жалюзи на ночной город и перевел взгляд на аудиторию.

– Я немного отошел от темы, – улыбнулся Лесневский, обращая внимание на ведущего.

Гибитц что-то печатал у себя на планшете9.

– А ещё говорит мне, что я в телефоне залипаю, – указывая на руководителя.

В аудитории опять раздались возглас и задорный смех.

– Что? – неуверенно спросил Альфред, отрываясь от планшета.

– Не важно! – улыбнулся доктор. – Этих людей ничего не связывало: ни родственные узы, ни интересы. Они даже не знали друг друга. Я продолжал эксперименты по погружению в транс. И наконец, я выявил некую связь – все эти студенты являлись лучшими в нашем университете. Биологи, химики, инженеры-конструкторы, программисты, криптографы, лингвисты и другие. Их сны совпадали один в один. Полностью! Мельчайшие детали поражали и удивляли.

Владислав сделал паузу, вновь бросая взгляд на Гибитца. Руководитель тут же убрал планшет в сторону.

– Моран не стал говорить о подобных опытах! – промелькнула мысль в голове доктора. – Почему? Гибитц ему запретил это? Уверен, то был его почерк! Однако, это необоснованно. Почему? Может, мне стоило заранее предупредить его о своей теме. Чёрт! – чувствуя странное волнение. – Уверен, Альфред весь доклад бы перечеркнул.

Гибитц улыбнулся Лесневскому. Владислав посмотрел по сторонам, ощущая дискомфорт. Хотелось все бросить и уйти. Что-то говорило ему, что он пожалеет о своем докладе. И теперь это мысль крепко засело в его голове, не отпуская, придя в последнюю секунду.

– Влад, возьми себя в руки, – сказал он себе. – Это полная чушь, я уверен, они не воспримут это всерьез, мало фактов. Чёрт меня дери, без таблиц и слайдов я выгляжу полным дураком, – продолжал размышлять Владислав. – Как хорошо было бы сейчас оказаться дома. Чёрт, думаю, Альфред останется недовольным. Только и остаётся шутить. Но, людям нравится. Даже некоторые номинанты не смогли удержаться. Но, всё равно, они козлы!

Глава 2. Симпозиум (часть 8)

Зал слушателей явно ожидал продолжения. И воодушевившись поддержкой, герой уже хотел было придумать новую хохму, но взял себя в руки.

– Подобные феномены известны в психиатрии, однако вызывают интерес, – наконец продолжил Владиславович, стараясь держать уверенность в голосе. – Моими пациентами стали десять студентов. Ну, или как уже было ранее сказано: „мои подопытные“, – продолжал он сквозь улыбку. – Они согласились на эксперимент, ведь какой студент откажется от поощрения, в особенности денежного. Стимулом была возможность заработать, – улыбнулся доктор. – Я ещё раз повторю – они видят одинаковые сны. Совпадает множества факторов и то, как они начинаются и то, какие детали они в них видят. Не то, чтобы каждую ночь. Однако частота их видений была не постоянной, то возрастала, то вновь падала. Я пока не установил, с чем это связано. Раньше подобные случаи были редким явлением, а в последнее время студенты начали чаще видеть одинаковые сны. Возможно, всё дело в увеличенном количестве экспериментов. Возможно, из-за этого и повысилась их продуктивность. А вот кошелёк мой изрядно исхудал, – делая небольшую паузу. – Главное, чтоб мне на пирожок хватило, – сказал доктор и подмигнул.

Опять раздался смех среди смотрящих.

– Я буду продолжать исследования. Надеюсь, что к следующему симпозиуму, когда мы вновь соберемся в этом зале, я предоставлю более интересную и точную информацию, – указывая на экран. – И эта курица,… – указывая на себя, – нарисует куда лучше, чем это позорище!

Аудитория продолжала смеяться.

– После таких иллюстраций, мне иногда кажется, что искусственный интеллект победил. Вы сравните то, что я нарисовал и то, что рисуют нейронные сети. Явно апокалипсис наступил и прошёл незаметно. ДА?

Аудитория хохотала. Всё больше и больше людей подхватывали смех.

– Ох, что-то я всех вывел из равновесия. Я вообще-то уже закончил. Спасибо за внимание! – сказал герой.

– Доктор Владислав Лесневский, спасибо за столь интересный доклад, – поблагодарил его профессор Гибитц, выходя на сцену. – Очень позитивно. Я в начале растерялся. Но мне понравилось. Спасибо!

– Ах, да, забыл сказать, профессор, Вы позволите?

– Да, конечно, – пожимая плечами.

– Товарищи номинанты, вас много, а Нобиля дадут не каждому, может вообще, только одному из вас. Вы бы уже начали грызть друг друга, самое вкусное совсем рядом. Кусайте руку соседа! Всё, я закончил. Всем спасибо! А вот пирожок я бы съел!

Вновь раздался смех, Лесневский уже спускался с трибуны.

– Чёртовы слайды, – подумал он. – Доклад мой был настолько нелеп! Вот тунеядцы! – со злостью бормотал доктор, вспоминая Сергея и Богдана. – Правильно Альфред сказал „стендап“!