Геннадий Ищенко – Третий путь (страница 57)

В помещении, где стоял единственный портал Латес, было темно, и Лена перешла на сумеречное зрение. Она быстро вышла из портального контура и тихо позвала Литу.

— Я здесь, Елена Дмитриевна! — отозвалась прячущаяся за колонной девушка.

— У вас везде так темно?

— Нет, конечно. Просто не тратятся на освещение там, где оно сейчас не нужно.

— Разумный и полезный для нас подход, — одобрила Лена, подошла к Лите и взяла ее за руку. — От меня ни на шаг. В случае опасности я постараюсь тебя спрятать или прикрыть. У вас в доме много ярко освещенных мест?

— В это время нет. И нам они не попадутся, если идти отсюда к родителям Сержа.

— Тогда пошли быстрее, а то Петр психует возле портала. Только что бы я ни сказала, следует немедленно выполнять, причем без самодеятельности. И постарайся идти тише.

Весь путь до дверей комнат семьи Сержа они проделали бегом. Выбор столь позднего времени был сделан в расчете на то, что почти все население дома будет спать, и полностью себя оправдал. Внутренние покои и переходы дома ночью не охранялись, а вся охрана была сосредоточена на периметре.

«Вот так и гибнут крепости от удара в спину, — думала Лена, пробегая по полутемным пустым коридорам. — Стены охраняют, а кто‑то из своих уже ведет вражеских воинов через подземный ход или открывает ворота. Хоть бы поставили сигнализацию на портал, олухи».

Один раз чуть не столкнулись с вышедшим по какой‑то надобности магом, и Лена отступила в тень, втащив в нее за собой испуганно пискнувшую Литу.

— Что это было? — тихо спросила девушка, когда маг скрылся в конце коридора, и они побежали дальше.

— Потом расскажу. Долго еще?

— Нет, уже прибежали.

Лита подошла к нужной двери и тихо постучала ладонью.

— Здесь стоит плетение, которое усиливает звук с той стороны двери. Это чтобы не тарабанить и не мешать другим.

— Умно придумано. — Лена прислушалась, но за дверью было тихо. — Надо будет позаимствовать. Что‑то тихо, постучи еще раз.

Но и повторный стук ничего не дал.

— Странно, — сказала Лита и надавила рукой на дверь, которая вдруг распахнулась от слабого нажатия. — Что‑то здесь не так. Давайте войдем.

Они вошли в комнату и закрыли за собой дверь. Лена достала пальчиковый фонарик и посветила. Неожиданно яркий для сумеречного зрения девушек луч фонарика осветил совершенно пустые комнаты.

— С ними что‑то случилось, — помертвевшим голосом сказала Лита. — Комнаты освобождают от всего только со смертью хозяев, да и то, если не осталось близких родственников.

— Мы должны узнать точно. Как это можно сделать?

— Можно найти моего брата, его комната рядом. Только потом его надо заставить все забыть. Сможете?

— Конечно.

— Тогда пойдем.

На этот раз на стук Литы дверь открыл заспанный юноша лет семнадцати.

— Лита? — удивился он. — Когда это ты успела вернуться? И кто это с тобой?

— Отвечать будешь ты, — сказала Лена, коснувшаяся мечом горла парня. — Будь умницей и веди себя тихо, тогда доживешь до утра. В комнате есть посторонние?

Косясь на меч у горла, он отрицательно покачал головой, порезав себе при этом кожу.

— Ты что дергаешь головой, идиот? — рассердилась Лена. — Сказать не мог? Заходите все в комнату.

В бедно обставленной комнате стоял только один стул, на который была в беспорядке набросана одежда мага.

— Как его зовут? — спросила Лена, свободной рукой сбрасывая одежду на пол и освобождая себе стул.

— Осот, — ответила Лита.

— Сейчас ты правдиво рассказываешь нам о том, что случилось с родителями Сержа. Да расслабься ты. Если не будешь делать глупости, то останешься цел и невредим. Лита, залечи ему царапину, а то он все перепачкает кровью, а завтра будет гадать, что же с ним такое случилось.

— Вы сотрете мне память? — спросил начавший приходить в себя юноша.

— А у тебя есть другие варианты? Не бойся, сотру только эпизод с нашим участием, остальное не пострадает. Так что там с семьей Сержа?

— Их всех убили по приговору Совета за несогласие с политикой дома.

— Когда?

— Вчера утром.

— Значит, они убили родственников члена нашего дома, — сказала Лена. — Что может быть с вашей семьей, если узнают, что Лита осталась в доме Раум вопреки воле Совета?

— То же самое. У нас очень строгие правила.

— Значит, поступим таким образом. Я не буду стирать тебе память. Сейчас я тебя просто усыплю, а завтра поговоришь с родными. У вас будет время уйти. Надеюсь, что твои родители умные люди. Отсюда до наших границ всего лиг двадцать, поэтому на лошадях доберетесь быстро. Я предупрежу патрули, и они дня три-четыре будут дежурить ближе к границе. Вас встретят и, если будет погоня, прикроют. Жить у нас гораздо лучше, чем в вашем гадючнике, вон Лите понравилось. А в общем, как хотите, я не собираюсь никого убеждать.

— Осот, — тихо сказала Лита, — приходите. Там очень хорошо и интересно жить, ты не пожалеешь.

— Если не решитесь уйти и останетесь живыми, постарайся не идти в поход на дом Раум, — сказала ему Лена. — Его участники не найдут в нем ничего, кроме смерти. Все, смотри сюда! Сейчас ты ляжешь спать, а утром поговори с родителями и сестрой, — она оголила рукав, вызвала печать и подождала, пока впавший в транс юноша лег в кровать и заснул.

Обратный путь занял еще меньше времени и обошелся без происшествий, и вскоре Лену уже обнимал радостный Петр, а она безуспешно пыталась расстегнуть пряжку и сбросить ножны с мечом, которые от объятий мужа больно врезались в спину.

Город Москва

— Мне страшно, Сережа, — мать стояла перед зеркалом, из которого на нее смотрела пожилая женщина лет пятидесяти. — Мне страшно, что я сплю и сейчас проснусь опять старой развалиной. И мне страшно за тебя. Если узнают, что Лания может возвращать молодость, ее у тебя отберут. И не помогут ни твои деньги, ни связи. Когда дело касается жизни, нельзя положиться даже на друзей. Это не считая красоты, которая разит мужиков наповал. Ты совсем скис, а ведь никогда не робел перед женщинами. И еще, она очень умна. Я с ней много общалась. В чем‑то по-детски наивна, но у нее острый ум и огромный жизненный опыт. Сколько ей лет, Сережа?

— Я не знаю.

— Спроси. Это уже зрелая женщина, а юная внешность — всего лишь обман. Кто она?

— Она не говорила? Ладно, тебе можно сказать. Она из другого мира, мама. Мира магии.

— Я что‑то такое и предполагала, потому что наука не может так лечить. — Она засмеялась. — Всегда считала магию выдумкой писак, но теперь не могу не верить своим глазам. У вас могут быть общие дети?

— В фильме, переданном оттуда человеком, которому ты обязана жизнью, говорится, что такие дети уже есть.

— Покажешь?

— Сейчас принесу флешку. Я скопировал файл, а ее оставил здесь.

Вечером он приехал к матери вторично. Впрочем, на этот раз мама была только предлогом, а поговорить он хотел с Ланией. Он постучал в дверь ее комнаты и, услышав тихое «войдите», вошел. Лания сидела на софе и смотрела какое‑то шоу. Увидев его, она встала, выключила телевизор и пригласила присесть.

— Садитесь, Сережа. Как у вас говорят, в ногах правды нет. Я правильно поняла, что вы все‑таки решились со мной поговорить?

— Я не могу больше, Лания. Я не слишком падок на красивых женщин и прекрасно знаю цену большинству из них, но вы это что‑то особенное. Сначала была красота, которая просто гипнотизировала и лишала воли. Потом я увидел в вас мягкий, покладистый характер и потаенную нежность, а мама рассмотрела острый ум и жизненный опыт. Вы можете надо мной смеяться, но когда я на вас смотрю, то вижу одинокую, неустроенную и в чем‑то глубоко несчастную женщину. И сразу рождается желание стать рядом и прикрыть собой от всех мерзостей жизни, оставив лишь ее радости.

— Я не буду смеяться, Сережа. Вы очень чуткий человек, если смогли такое рассмотреть. Ваша мама права: я уже давно не юная девушка, какой выгляжу. У вас не принято спрашивать о возрасте, а для магов, которые живут сотни лет, возраст вообще мало что значит. Ведь большинство из нас погибает не от старости. А в нашем доме мы научились делать то, чего не может больше никто в империи, мы научились возвращать молодость. Об этом мало кто знает и лучше, чтобы не знал никто. Достаточно того, что красота наших женщин привлекает внимание соседей, которые сильнее нас и привыкли всего добиваться силой. Недавно наш дом чуть не уничтожили, и только благодаря Совету дома Раум, куда входят ваш друг и его жена, враги были уничтожены, а наших женщин освободили. Сейчас их воины постоянно охраняют наш дом. Одинокие женщины всегда тянутся к сильным и добрым мужчинам. Пройдет совсем немного времени, и наш дом войдет в состав их дома, а все желающие этого женщины найдут себе спутников жизни. У них мужчин все еще больше, чем женщин.

— А вы?

— А что я? Мне уже больше ста лет, но я так и не нашла мужчины, с которым хотела бы связать свою жизнь, и от которого хотела бы иметь детей. Мужчины были, потому что у тела свои потребности, но любимого у меня нет.

— Сколько же вы вообще живете?

— Я смогу прожить лет пятьсот, если раньше не устану от жизни.

— Расскажите мне о своем мире, Лания.

— Зачем вам это? Наш мир очень жесток и держится на культе силы. Корнеевы пытаются его изменить, и накачивают мышцы единственного дома в империи, где мне хотелось бы жить.

— Корнеевы?

— Да, Петр и Елена. Они входят в Совет дома и определяют стратегию и тактику его развития и внешнюю политику. В Совете всем заправляют их друзья и единомышленники. Это, наверное, единственный дом в империи, где в Совете не ведется скрытая борьба за власть. У нас в Хелис женщины так и говорят «Дом Корнеевых».