Геннадий Ищенко – Ответ (страница 4)

— О чем задумался? — спросил отец.

— Неужели у меня в классе были одни враги? — спросил Оливер. — Может, все‑таки были друзья или девушка?

— Настоящих друзей у тебя не было, так, приятели. А девушка была, но, увы, не твоя. Ты у нас, конечно, красавчик, но такой не один. Так что твой случай из тех, когда забвение — это благо. Будут еще вопросы?

— Почему я упал с лошади? Я спросил сестру, но она посоветовала обратиться к тебе.

— Потому что выпендривался, — ответил Джон. — Разогнался на Амаре и попытался перепрыгнуть ограждение загона. В результате жеребец сломал ногу, а ты чуть не свернул себе шею и сильно ударился головой. Были еще ушибы, но их быстро вылечили. Уже прилетели. Смотри, это и есть Сеймур‑Хаус!

Оливер выглянул в окно и увидел двухэтажный дом с двумя башенками, небольшой парк и какие‑то хозяйственные постройки. Помимо этого в имении был большой луг, разрезанный пополам идущей к воротам дорогой.

Автопилот получил у регулятора разрешение на посадку и опустил машину на площадку перед домом. Когда покидали салон, из парадного входа вышел пожилой мужчина, который с приветливой улыбкой поспешил им навстречу.

Вчера Оливер смотрел семейные фотографии и удивился тому, как непохожи братья. Отец был высоким и худощавым, с резкими чертами лица, а его старший брат отличался полнотой, низким ростом и круглым расплывшимся лицом. У обоих были светлые волосы, но дядя и здесь выделился, сильно облысев.

— Как поживаешь? — спросил он племянника. — Меня хоть вспомнил? Ладно, ответишь потом, а сейчас пойдем в дом. К сожалению, Алекс сейчас в Штатах, а Изабель с семьей во Франции и не смогла приехать, но Элизабет здесь и очень по тебе соскучилась.

— Одна? — улыбнулся в ответ Оливер. — А где ее малышки?

Он уже изучил биографии всех родственников и знал, что его старшая кузина развелась с мужем, и от брака с ним у нее остались две дочери.

— Люси приболела и дочь оставила обеих с няней. Это вы рядом, а ей целый час лететь из Манчестера.

Отсутствие девчонок, старшей из которых было всего восемь лет, скорее всего, объяснялось не болезнью, а тем, что малышки не смогли бы убедительно изобразить любовь к неизвестно откуда взявшемуся родственнику. Оливер уже почти не сомневался в том, что ему все лгут.

Элизабет ждала его в холле, обняла и изобразила поцелуй, дотронувшись губами до виска.

— Как ты нас напугал! — сказала она, отступив от кузена. — Отец, не вздумай подпускать его к лошадям! Станет немного старше и умнее, тогда пусть ездит. Дорогой, я не видела тебя полгода, но как же ты вырос за это время! Уже не мальчишка, а юноша. Но твой поступок говорит о том, что ты вырос только телом.

— Хватит его распекать, — остановил дочь Грант. — Лучше покажи все в доме, чтобы не ждать, пока он вспомнит сам, а я поговорю с братом.

«Кого навестить? — думала Сандра, после того как улетел „брат“. — Подруг много, но не с каждой можно поделиться, а мне нужен совет! Надо же было отцу выбрать именно этого юношу, который сразу запал в сердце! И что теперь делать? Не могу я смотреть на него как на брата! Полечу к Кейт. Родители запретили болтать, но ей можно довериться!»

— Мама, тебе нужна машина? — соединившись с матерью, спросила она. — Я думаю слетать к Мейсонам.

— Сейчас не нужна, но может понадобиться позже, — ответила Алис. — Возьми такси, я его оплачу, а то вы будете болтать полдня. И помни о том, что тебе говорили насчет брата!

Девушка одела другое платье, расчесалась и осмотрела себя в зеркале.

«Если нет красоты, не поможет никакая одежда! — с раздражением подумала она. — И до двадцати лет не разрешают менять внешность, а мне нужно сейчас! Кому я буду нужна через пять лет!»

Сндра взяла подходящую к платью сумку, спустилась во двор и вызвала такси. Через несколько минут во дворе приземлился оранжевый «Ягуар‑1050». Девушка села в салон и с помощью своего комма подтвердила возраст, а оплату перебросила на комм матери. Передав автопилоту код Мейсонов, она пристегнулась ремнем безопасности и во время полета обдумывала, что сказать подруге. Предупрежденная Кейт встретила ее во дворе.

— Идем ко мне или посидим в беседке? — спросила она после приветствия и положенного поцелуя в щеку. — Мои все разъехались, так что в квартире будем вдвоем.

— А твои родители не включают регистраторы? — спросила Сандра.

— Может, и включают, — пожала плечами подруга. — Кому интересны наши разговоры?

— Тогда лучше поговорим здесь. У меня разговор не для чужих ушей. На всякий случай лучше даже выключить комм.

Девушки зашли в беседку, и Сандра коротко рассказала об Оливере.

— Ну ты даешь, подруга! — с сочувствием высказалась Кейт о ее рассказе. — Я вижу для тебя только один выход — срочно в кого‑нибудь влюбиться!

— Как это? — растерялась Сандра. — Я уже люблю!

— Ты любишь глазами, — возразила Кейт, — а я говорю о другом органе! Если хочешь, могу познакомить с таким парнем, с которым ты забудешь о своем «брате». С девственностью мы с тобой расстались прошлым летом, а с таблетками нет никакого риска. Он из очень приличной семьи и сейчас свободен, поэтому ваша любовь может закончиться браком. Два года будете встречаться в отелях, а потом можете пожениться. Мы с ним недолго занимались любовью, сейчас у меня другой парень. Я тебе точно говорю, что Майк заставит тебя потерять голову! А с Оливером тебе не светит ничего, кроме мимолетной интрижки.

Алис получила на свой комм счет за поездку дочери, подтвердила оплату, а потом соединилась с Джейн Кроссман. Они не были подругами, но лет пять назад много общались. Потом в семье Джейн случилось несчастье с дочерью, и общение прекратилось. Этот звонок был связан с тем, что она узнала от мужа, что Кроссманы приобрели новую дочь в том же центре, который готовил для них Оливера. Алис не могла сказать, почему сын вызывал у нее беспокойство, и хотела узнать, как дела у Джейн с дочерью.

— Алис? — удивилась звонку бывшая приятельница. — Это сюрприз. Не думала, что ты обо мне вспомнишь.

— По‑моему, это ты перестала мне звонить, — сказала Алис. — Я сочувствовала твоему горю и не в обиде. А звоню из‑за твоей дочери. Мы недавно получили сына из того же центра. Надеюсь, что этот разговор останется между нами…

— Какие‑то проблемы? — догадалась Джейн. — Можешь не беспокоиться: я не собираюсь об этом болтать.

— Мальчик ведет себя нормально, но мне как‑то не по себе… Все время кажется, что он обдумывает каждое наше слово и только делает вид, что верит в нашу любовь.

— И сколько он у вас?

— Сегодня третий день.

— Можешь не беспокоиться, — сказала Джейн. — У нашей дочери в первые две недели тоже были странности в поведении и ее сильно беспокоила потеря памяти. Со временем все это пройдет. Он у вас русский? Сколько ему лет?

— Да, взяли русского. Ему только четырнадцать, хотя выглядит старше.

— Постарайтесь его полюбить, а не только говорить о своей любви, тогда и он вас полюбит. Надеюсь, что твой звонок не будет последним. Если захотите, можем познакомить детей. Оформите сына в ту же школу, в которой учится наша Паула.

— Ты у себя? — связался с ним отец. — Поднимись ко мне!

У Исаака были другие планы, но в семье Липманов никто не спорил с ее главой, поэтому он поспешно вышел из кабинета и направился к лифту.

— Долго ходишь, — встретил упреком Давид, когда сын через три минуты появился в его кабинете. — Садись рядом со мной!

Кабинет главы компании был раза в два больше знаменитого Овального, только без масонских извращений с формой. Возле огромного, во всю стену, окна был устроен небольшой сад, а в противоположном конце стоял стол, за которым сидел худой старик. Вот этот стол был овальным. Длинной худой шеей, выпуклыми глазами и загнутым носом старик сильно напоминал грифа. Исаак подошел к столу и сел в свободное кресло. Как только он это сделал, из пола выдвинулась перегородка, которая отделила сидевших за столом мужчин от остального кабинета.

— Слушай внимательно! — сказал Давид. — Мы уже полвека строим убежища и даже подземные города. Особенно наш бизнес оказался востребован в последнее десятилетие, когда американцы, не скрываясь, начали готовить войну против России. Я совершенно точно узнал, что они начнут через два месяца.

— И стоило предпринимать такие меры безопасности? — показав рукой на перегородку, спросил Исаак. — Я думаю, что это уже не секрет и для самих русских.

— Ты будешь когда‑нибудь думать головой, а не яйцами? — рассердился старик. — Это обыватели могут считать, что США легко и быстро разделаются с Россией, а на Европу не упадет ни одна бомба! Так вот, с Россией уже пытались проделать блицкриг, причем не один. Не получилось у Наполеона и Гитлера, не получится и у Камбелла! Даже если русских сломают, мир сильно изменится, и эти изменения не понравятся никому! На нас обрушатся или гигантские цунами, или дождь из ядерных бомб, а может быть, и то и другое вместе! Америки больше не будет, и один бог знает, что останется от Европы, да и от всего остального человечества!

— Возможный сценарий, — согласился сын. — Для этого мы и строим…

— Еще раз меня перебьешь и выйдешь вон! — разозлился Давид. — Ты представляешь, что будет с мировой экономикой и долларом? И для чего десятки лет собирать богатства, если все собранное мгновенно превратится в мусор? Человечество не погибнет, и через десять или двадцать лет уцелевшие начнут восстанавливать разрушенное. И единственным средством накопления будет золото! Я уже давно его скупаю и переправляю в один из построенных в Африке городов. Цунами там не будет, и вряд ли русские потратят на наши города часть своих ядерных арсеналов, а все остальное можно в них пережить. Для тебя будет задание. В последние месяцы я усиленно распродавал активы компании и везде, где только можно, покупал золото. Это довольно трудно, потому что на него сильно вырос спрос.