Геннадий Ищенко – Ответ (страница 3)

— Они будут в два раза ниже в частях ПРО и в пять раз меньше в средствах ответного удара, — отозвался начальник Генерального штаба Берестов. — Прогнозируемые потери среди гражданского населения не больше двадцати миллионов. Людей будем вывозить из зараженных районов в Сибирь. Жилой фонд и запасы продовольствия для этого имеются.

— Вне зависимости от того, кто начнет первым, война будет вестись с применением ядерного оружия! — сказал президент. — Крылатые ракеты — это только средство первого удара! Американцы рассчитывают справиться с нами за неделю, поэтому не планируют наносить ударов по городам, только по крупным войсковым соединениям. Зачем что‑то разрушать и заражать радиацией, если это уже свое? А население можно сократить потом менее разрушительными средствами. Если сдадимся, так и будет. А вот при длительном сопротивлении достанется и городам. Это азбука современной войны. Помимо рассмотренных вариантов ее ведения, есть еще один — выставить усиленную оборону и при нападении нанести встречный удар, не дав противнику использовать все его возможности. К сожалению, нам трудно соревноваться с американцами и их союзниками в производстве ракет. Мы значительно усилили свою экономику, но не можем соперничать со всеми странами Запада. Сейчас каждому из вас дадут папку с документами, в которых подробно расписаны все три варианта ведения войны. Вам нужно с ними ознакомиться и сделать выбор. А потом мы проголосуем.

— Нельзя так убиваться, дочка! — Мать достала платок и вытерла Зое глаза. — Олег погиб, и с этим уже ничего не поделаешь. Я не знаю, дружба у вас была или любовь…

— Все ты знаешь! — отдернулась девушка. — Мама, тебе обязательно нужно ехать во Францию? Я тебя редко о чем‑то прошу…

— Рассказывай, что придумала, — сказала Ольга Павловна, сев на кровать рядом с дочерью. — Если хочешь заменить Францию Англией и составить мне компанию, то можешь дальше не продолжать!

— Но почему?

— Чего ты хочешь? — спросила мать. — Если только поплакать на его могиле, то это слишком незначительный повод, чтобы я из‑за него меняла планы.

— Нам больше не о чем разговаривать! — крикнула Зоя, вскочила с кровати и, прежде чем мать успела ее остановить, выбежала из комнаты.

Зоя Вершинина познакомилась с Олегом Третьяковым в первом классе, когда их усадили за одну парту. Знакомство очень быстро переросло в дружбу, которую они уже несколько лет считали любовью. Известие о гибели Олега ввергло в отчаяние, и девушка две недели провела в слезах. Сегодня слезы закончились. У нее ничего не получилось с матерью, но можно было надавить на отца!

— Папа, мне нужна твоя помощь! — сказала Зоя, соединившись с ним через комм.

— Мать мне уже звонила, — отозвался он. — Загорелось ехать в Англию? Хочешь припасть к могиле или не веришь в его смерть?

— Вы поможете мне хоть раз в жизни? — воскликнула она. — Если не хотите поехать сами, отправь со мной одного из своих телохранителей! Наши расходы для тебя пустяк, а до школы еще больше месяца! Между прочим, я в этом году еще нигде не отдыхала, кроме нашей дачи.

— Значит, мы тебе не помогали, — хмыкнул Алексей Николаевич. — Ладно, я подумаю, что можно сделать.

— У нас новое задание, — посмотрев на дисплей комма, сказал Сергей. — Помнишь последнюю сводку по пропавшим?

— Третьяковы? — отозвался Николай. — Не могли почесаться раньше! Теперь будем ловить конский топот.

Они были офицерами Службы безопасности России и уже пять лет работали в Англии под прикрытием от отдела внешних операций. Оба были совладельцами и работниками небольшой детективной конторы, расположенной в лондонском Хакнее. Воскресенье обычно проводили не в своем не слишком престижном районе, а в одном из парков. Стивена Крайтона и Марка Сондера, которых они заменили, закопали где‑то в джунглях Анголы, а офицеров после коррекции внешности и внесения нужных изменений в базы данных отправили заниматься нелегким трудом частных детективов и по совместительству выполнять деликатные задания Следственного управления. Заказов в конторе было немного, а родное управление вспоминало о них еще реже, поэтому жилы не рвали.

— Что у нас по пропажам? — отложив журнал, спросил Николай.

— Год еще не закончился, а их уже девять, — отозвался работавший с коммом напарник. — Если учесть, что в последние годы сюда мало ездят, и характер происшествий…

— А что не так с характером?

— От всех погибших осталось так мало, что трудно было идентифицировать остатки. Никто этим и не занимался. И погибли только семьи с детьми.

— Мы уже пятнадцать лет никому не отдаем своих детей, — сказал Николай. — Интересно, почем сейчас дети на черном рынке? Арабов или негров можешь не смотреть.

— Не знаю, — ответил Сергей. — Есть объявления желающих получить ребенка, но пока не нашел объявлений о продаже. Видимо, продавцы выходят прямо на покупателей. Нужно работать, сходу мы ничего не выясним. Я найду всех денежных покупателей, а потом будем их отслеживать. Вряд ли таких будет больше сотни. И они не возьмут тех детей, которых изымают из неблагополучных семей. Как только снимут объявление, возьмем в разработку. А ты попытайся поработать с базами социальных служб. Завтра надо узнать все, что сможем, о похоронах Третьяковых и пройтись всей по цепочке.

— Нужно проверить те фирмы, которые имеют возможности прямой записи информации в мозг, — предложил Николай. — Если наших детей похищают для продажи, им будут менять память. Учитывая здешние ограничения, таких фирм не должно быть много.

Глава 2

Заканчивали завтракать, когда отец сказал, что через час вместе с Оливером улетает в имение брата.

— А как же я? — с обидой спросила Сандра. — Всегда брал с собой, а сейчас хочешь оставить! Почему?

— Есть причина, — ушел от ответа Джон. — Мы будем отсутствовать два дня, а ты за это время пообщаешься с подругами.

Девушка встала из‑за стола и, ни на кого не глядя, вышла из столовой. Оливер, получив разрешение отца, выбежал следом и догнал сестру.

— Надеюсь, что ты злишься не на меня, — сказал он, взяв ее за руку. — Я был бы только рад лететь вместе.

— Ладно, два дня пройдут быстро, — вздохнув, ответила Сандра, — но я буду скучать. Наверное, действительно навещу кого‑нибудь из подруг, а то почти все лето общаемся только по комму. У дяди не осталось твоих вещей, поэтому возьми у Себастьяна сумку, а я сейчас отложу ту одежду, которая может понадобиться.

Оливер сходил к дворецкому и выбрал большую спортивную сумку, в которую сестра собрала его вещи. Когда она вышла из комнаты, в нее зашел отец.

— Собрался? — спросил он, кивнув на сумку. — Это хорошо. Держи свой комм. Пароль для входа — четыре единицы, потом изменишь. Я занес все коды связи, а больше в нем пока ничего нет. Через полчаса жду тебя во дворе.

Юноша вошел в операционную систему комма, посмотрел коды для соединения со всеми родственниками, прислугой и тревожными службами и поменял пароль. Личная папка, как он и думал, оказалась пустой. В оставшееся время пробежался по новостям, посмотрел погоду и трейлеры двух новых фильмов. В десять надел комм на запястье правой руки, повесил на плечо сумку и спустился к машине.

— Точность — вежливость королей, — сказал ему отец и подтолкнул к открытой дверце «Ленд Ровера». — Садись в кресло водителя. Через год, когда тебе исполнится пятнадцать, получишь эту машину, а я куплю себе что‑нибудь другое. У тебя в комме есть код Сеймур ‑Хауса, вводи в автопилот. Нам некуда спешить, поэтому полетим вторым эшелоном.

Оливер посмотрел нужный код и мысленно передал задание. У его удивлению, автопилот не запросил подтверждения полномочий.

— Не удивляйся, — улыбнулся ему севший рядом Джон. — Я установил для тебя полный доступ. Только не нужно этим злоупотреблять. Если куда‑нибудь улетишь без взрослых, штраф полиции будешь платить из своих карманных денег.

— А они у меня есть? — вернул улыбку сын. — Вряд ли я хранил наличные, а все остальное пропало вместе с коммом.

— Когда вернемся, сброшу на твой комм пару тысяч. Ну что, отправляемся?

Машина оторвалась от земли и ушла вверх, разворачиваясь на нужный курс.

— Лететь десять минут, — сказал отец. — Давай решим, где ты будешь учиться.

— А почему нельзя продолжить учебу в моей школе? — спросил Оливер. — У меня в ней были какие‑то проблемы?

— Ты в ней кое с кем поссорился, — объяснил Джон. — Это не обычные школьные разборки, а кое‑что похуже. Неприятные и не слишком умные сыновья очень влиятельных родителей, которые могут доставить много неприятностей. Я не настаивал бы на замене, если бы не твоя потеря памяти. Тебе и так будет нелегко, а тут еще эти придурки.

— Как скажешь, — не стал возражать Оливер, у которого разговор о школе только усилил возникшие в медицинском центре подозрения. — Раз я всех забыл, безразлично, где учиться. Везде придется со всеми знакомиться. Наверное, новая школа будет лучше. В старой меня знают, а в новой у одноклассников не будет такого преимущества.

«Со школой так можно выкрутиться, — подумал он, — хотя позже я могу поинтересоваться своим классом и тем, почему у меня нет ни одной школьной фотографии. Наверное, не было времени сделать фальшивки или просто не сочли нужным. Это нетрудно даже с помощью комма. Но ведь в моем окружении будут не только родственники, которые заинтересованы в том, чтобы я никогда не узнал правду. И никто никогда не шепнет ее мне на ухо? На что же они рассчитывают? На то, что я получу миллионы, положение в обществе и любовь новой семьи и все прощу? Может, и прощу, только сначала нужно узнать, что прощать».