Геннадий Ищенко – Ответ (страница 31)

— Ты его смотришь? — удивилась Зоя.

— Иногда смотрю из‑за экрана, — смущенно ответила Алла. — Он у нас в десять раз больше, чем у моего комма. И яркость не сравнить, поэтому совсем другое впечатление от просмотра. Сеть тоже была отключена, и по комму можно было только звонить, да и то по городу.

— Садись на диван, — пригласила она Козину и села рядом. — Страшно было, когда взорвалась ракета?

— Я не поняла, что это взрыв, — призналась подруга. — Немного тряхнуло, и все. Это потом уже объявили. Ходило очень много всяких слухов. Говорили, что нам врут насчет радиации. Мол, не такая она безвредная, как сообщают в сети и показывают табло. Потом начали раздавать дозиметры и желающие смогли убедиться, что все правильно. Еще болтали о том, что президент начал войну сам, нарушив Конституцию, но это мало кого интересовало. Главное, что мы победили и почти не понесли потерь.

— Как же не понесли? — удивилась Зоя. — Мне говорили…

— А тебе не говорили, какими они были бы, если бы мы ждали, когда нам вмажут американцы, а уже потом били в ответ? Нам сказали. Точно не помню, а если приблизительно, то это будут двадцать миллионов! А после нашего удара погибло меньше трехсот тысяч! Тоже много, но не для мировой войны!

— Ладно, — примирительно сказала Она. — Не будем из‑за этого спорить.

— Точно! — поддержала ее подруга. — Лучше расскажи о своей поездке, а то я знаю только то, что у тебя получилось спасти Олега и его сестру. Откуда? Да от твоего отца. Он сказал, что ты прилетела с ним, а детей Третьяковых задержали в Минске.

— Они уже во Владимире. Сегодня Олег позвонил и сказал, что их устроили в очень хорошем детском доме.

— Так вы расстались на целых два года? — ужаснулась Ольга. — Неужели ничего нельзя сделать?

— Отец обещал поискать для них семью. Правда, сказал, что для этого нужно время. А как твои дела с Николаем?

— У тебя точно нет записи? — оглянувшись, спросила подруга. — Смотри, если мои родители узнают от твоего отца, они накрутят мне хвост! Так выражается мой предок.

— Не стал бы отец ставить у меня регистратор, — твердо сказала Зоя. — Выкладывай.

— Мы встречались в третий раз! — прошептала ей на ухо Ольга. — Было еще лучше, чем раньше! Я от него просто улетаю! Только очень трудно найти место для встречи, а когда пойдем в школу, это будет еще труднее. А в пятнадцать распишемся. Нужно согласие родителей, но я его из них выбью! Скажу, что если не дадут, то брошусь из лоджии вниз головой!

— Неужели действительно бросишься?

— Конечно, нет! Что я, по‑твоему, дура? Но они‑то об этом не знают!

Девушки дружно рассмеялись. Зоя рассказала подруге о своих приключениях в Англии и об обратной дороге в Россию, поразив ее до глубины души.

— Я бы так не смогла! — честно призналась она. — Не хватило бы ни храбрости, ни везения, ни ума! Счастливая ты, Зоя! Теперь твой Олег никогда не бросит.

— Он еще долго не будет моим. Хотела ему предложить, но рядом все время был Павел, да еще, когда летела в Англию, не запаслась таблетками. Была уверена в том, что он погиб, и хотела узнать подробности и посетить кладбище. И потом он сильно отличается от твоего Николая. В последний раз даже не стал целовать по‑настоящему!

— Николай тоже вначале стеснялся, — вступилась за друга Ольга. — Хочешь, я тебя научу, что и как делать, чтобы Олег забыл о стеснительности?

— Сядьте, Фрэнк! — раздраженно сказал Артур Камбелл. — Что за отчет вы мне написали? Все так неопределенно и непонятно, что у меня возникло желание поговорить с министром о вашем несоответствии занимаемой должности!

— Господин президент, я все объясню! — занервничал возглавлявший Управление по чрезвычайным ситуациям Джексон.

— Вот и объясняйте! Я неделю ждал окончания вашей работы, и что в итоге? Как нам восстанавливать Восточное побережье?

— Мы не сможем его восстановить! — облизнув губы, ответил Фрэнк. — Во всяком случае, это не получится сделать быстро. Я не мог писать такое в этом отчете, его просто не пропустили бы!

— Как это не можем? — растерялся Камбелл. — Объясните!

— Все дело в почве, — зачастил Джексон. — Морская воды смыла весь плодородный слой и засолила почву. Ее теперь нужно восстанавливать. Уже есть проекты, но их выполнение потребует много времени и денег, а вы хотите все сделать быстро! Да и финансирование…

— Сколько времени и денег? — уточнил президент.

— Десятки лет. Учитывая то, что сейчас творится с долларом, сумму я не назову даже приблизительно. К тому же эти проекты еще в начальной стадии, поэтому все оценки…

— Это сельское хозяйство. А что с остальным?

— Вы не понимаете… — чиновник замялся, потом продолжил: — Вся жизнь уничтожена на огромной территории! Люди улетели, но погибли животные, леса и пашни! Там не уцелело ни одного газона! Повсюду грязь и мусор, а кое‑где и трупы. Сейчас время циклонов и дожди будут препятствовать…

— И что вы предлагаете? — спросил Камбелл.

— Нужно не лезть в грязь, в которой мы утонем по уши, — сказал Джексон, — а срочно устраивать пострадавших на нетронутых катастрофой территориях! Там это намного проще сделать. И можно ввести в оборот неиспользуемые сейчас земли. Если не возобновлять продажу продовольствия за пределы страны, нам его хватит. А со временем займемся побережьем. Там ведь не только грязь, много разрушений вызвано землетрясением.

— Я обещал совсем другое… — задумался президент. — Фрэнк, а что говорят ваши служащие? Меня интересуют не их слова, а настроения.

— Они очень болезненно переживают все изменения в нашей жизни. Ваша речь многих взбодрила, но ненадолго. Очень тяжело довольствоваться тем, что им дали, после того, что они имели. Они потеряли все, а теперь инфляция на глазах обесценивает те деньги, которые платят за службу. Новых кредитов не дают, но многим приходится платить за старые. Я думаю, что нужно было обнулить не только государственный долг.

— Идите, Фрэнк! — сказал Камбелл. — Я над этим подумаю. И пусть мне передадут краткое описание тех проектов, о которых вы говорили.

Глава 13

В комнате у сестры оказалась классная девчонка, а вот ему не повезло. Семнадцатилетний Иван Зверев отнесся к новичку с нескрываемой неприязнью. Они пока не конфликтовали, но и не общались. У Олега мелькнула мысль попроситься в другую комнату, но решил пока воздержаться. Он даже спросил у лежавшего на кровати юноши, чем ему не понравился, но не получил ответа.

— Ну и черт с тобой, — сказал Олег и вышел на лоджию поговорить с Зоей.

Закончив рассказывать о детском доме, он выслушал короткий рассказ подруги и вернулся в комнату. Делать было нечего, поэтому сначала просмотрел информационный выпуск, а потом трейлеры новых фильмов. Чтобы не мешать соседу, переключил звук на мысленную передачу. Ложиться не хотелось, и он развлекался, сидя на своем стуле.

В новостях не было ничего интересного, да и в фильмах тоже, если не считать спецэффекты. Олег обзвонил трех ребят из своего класса, которых он считал друзьями, и с час пообщался. Они знали о его смерти, поэтому пришлось рассказать о приключениях в Англии. Каждый по‑своему пережил войну и поделился своей историей с друзьями. Известие о детском доме всех расстроило.

— Ты хоть не исчезай, — сказал на прощание Сергей Ильин. — Будем общаться по комму. Что такое каких‑то два года? Пролетят так быстро, что не заметишь!

Когда он прервал контакт, на голо‑экране вместо друзей появился пожилой мужчина с некрасивым лицом и седыми волосами.

— Третьяков! — обратился он к удивленному Олегу. — Я твой воспитатель Павел Олегович Рогов. Зайди в двести тридцатую комнату, нам нужно поговорить.

Помещение, в которое он вошел после пробежки по коридору, ничем, кроме размеров, не походило на комнаты воспитанников. Это была не спальня, а рабочий кабинет. Кроме стола и нескольких стульев в ней находились стойка с какой‑то аппаратурой и что‑то вроде картотеки из множества пронумерованных трехзначными цифрами небольших ящичков, установленных на двух стеллажах.

— Садись, — кивнул ему на стул воспитатель. — Удивлен тем, что я связался с тобой без вызова? У коммов есть функции, о которых ты не знаешь. В большинстве случаев их можно использовать только с разрешения прокуратуры.

— У вас оно есть? — спросил Олег. — Или это правило на нас не распространяется?

— Оно распространяется на совершеннолетних. Вмешиваться или нет в личную жизнь детей, решают их родители. Дальше продолжать?

— Вы у нас вместо родителей, поэтому у вас все права. И как часто ими пользуются?

— Редко, — ответил Рогов. — В каждой комнате есть система безопасности, которая начинает передавать звук и изображение или по желанию воспитателя, или при сильном шуме, например, криках или звуках ударов. Если подерешься с соседом, я быстро вас разниму. Мы стараемся не вмешиваться в вашу жизнь без необходимости. При вселении новичка обычно смотрят реакцию его соседа.

— Вам не понравилась реакция Зверева или моя? Я поэтому здесь?

— Ты здесь по нескольким причинам. За день до вашего появления мне передали твою характеристику, составленную школьным психологом. Первое, на что я обратил внимание, — это твой IQ.

— Он достаточно высокий, — согласился Олег. — Это дает мне какие‑то преимущества?

— Это накладывает дополнительные обязательства, причем и на нас, и на тебя! Все воспитанники с коэффициентом больше ста пятидесяти находятся на особом контроле, а у тебя он почти сто семьдесят. Второе, что бросилось в глаза, — это твоя неконфликтность.