Геннадий Ищенко – Ответ (страница 17)

Пообедав и выпив несколько таблеток радиопротектора, Джон расстался с Георгом и полетел по направлению к Дортмунду. До него было триста километров, но дорога заняла больше трех часов, потому что пришлось облетать уничтоженную базу в районе Падерборна. Дортмунд был первым немецким городом, в котором остались жители. Впрочем, остались немногие, и прежде миллионный город казался вымершим. В него по‑прежнему, подавалась электроэнергия от расположенной рядом с Эссенем атомной станции, но в небе почти не было машин, а на улицах — пешеходов. Метро не работало, как и весь остальной общественный транспорт.

— А чего вы ожидали? — ответил полицейский, к которому обратился Сеймур. — Электричеством питаться не будешь, поэтому в городе остались только те, кто запасся продовольствием. Городские власти выдают продуктовые пайки работникам коммунальных служб и нам, а остальные предоставлены сами себе. Пока не опустеют склады, буду выходить на службу, а потом возьму семью и полечу во Францию. Сейчас там столпотворение, но рано или поздно наведут порядок. Если надует радиацию, уедем раньше.

— Не ожидал такого от немцев! — неосторожно высказался Джон. — С вашей организованностью…

— Организованностью сыт не будешь! — разозлился немец, неприязненно глядя на майора. — Из‑за американцев у нас скоро будет заражена половина территории, а если натянет дряни от поляков, то и больше! И кто в таких условиях будет заниматься сельским хозяйством? И у других продовольствие быстро не купишь. Шли бы вы, господин, куда подальше! Лучше вам не трогать горожан, если не хотите неприятностей!

Сеймур решил последовать совету и вылетел за город к одной из заправок. Она оказалась брошенной, но никто не отключил электричество, а в кранах была вода. Накопители разрядились не сильно, но он решил воспользоваться случаем и восполнить заряд. Пока шла зарядка, разделся, выбил одежду и вымылся холодной водой, а заодно протер салон «джипа» мокрой тряпкой. Из‑за сильного ветра было неудобно лететь без лобового стекла. Джон осмотрел расположенную рядом с заправкой мастерскую, нашел стекло от какого‑то автомобиля и так закрепил его скотчем, чтобы не отвалилось. Он не хотел задерживаться в Германии и, как только запиликал индикатор заряда, взлетел и направил машину на северо‑запад. В Германии не было следов цунами, а вот Нидерландах они были повсюду. Единственным более или менее уцелевшим городом из всех, над которыми пролетал майор, был расположенный неподалеку от границы Венло. Волна дошла и до него, но уже потеряла свою силу, поэтому в основном пострадали небольшие дома на северной окраине. Эйндховен сильно пострадал, но хоть видны были остатки жилых зданий и промышленных предприятий, а от Роттердама не осталось вообще ничего, кроме гор мусора и еще не сошедшей воды.

«Сколько же в землю впитается морской воды? — думал он, летя над Северным морем. — У нас должно быть то же самое. Она сойдет, но оставит соль. И как потом заниматься сельским хозяйством?»

Мысли о том, что от волны пострадало убежище и погибла семья, были слишком страшными, лишавшими его существование всякого смысла, поэтому Джон старался думать о чем угодно, кроме родных. Холодок страха превратился в леденящий ужас, когда он пролетал над тем местом, где совсем недавно был Лондон. Его определил навигатор автопилота, потому что сам майор не увидел ни одного здания, только воду, грязь и горы битого камня. За десять минут полета до убежища ему не встретилось никаких признаков цивилизации. Дома, дороги и все остальное, построенное людьми, — все исчезло. В воздухе не было видно ни одной машины, и в голову Сеймура пришла бредовая мысль, что он единственный живой человек во всей Англии. Место убежища тоже указал навигатор. Сеймур‑Хаус исчез, смытый волной. Вода уже ушла, но пропитанная ею земля превратилась в болото. Поняв, что при посадке утонет в грязи, Джон повернул «джип» и полетел на север. Там были возвышенные места, до которых не дошли цунами. Нужно было выждать, пока немного подсохнет земля, а потом вернуться, раскопать убежище и по‑человечески похоронить семью. Мыслей о себе у него не было.

Парни Жиля напортачили при захвате транспорта, и охранник смог открыть огонь. В результате у Исаака стало на одного наемника меньше, шофера вместе со стрелявшим положили насмерть и шальной пулей ранило одну из женщин.

— Куда вы рванули? — остановила бросившихся к машине наемников Арлет. — Сначала нужно забрать все ценное отсюда, а потом разобраться с продуктами в машине и уезжать. Меня не оставишь?

— Уедешь с нами, — пообещал Липман. — Жиль, быстро соберите продукты и бутыли с водой и погрузите в машину. И возьмите в доме что‑нибудь для перевязки. Не могла заранее об этом сказать?

— Я должна за вас думать? — удивилась она.

— Не думать, — смутился он, — но если есть что посоветовать…

— Есть, — кивнула Арлет. — Все твои родственники отказались пускаться в бега. Они верят твоему отцу, а не тебе. Но после убийства арабов, их здесь тоже кончат. Поговори еще раз, может быть, кто‑нибудь передумает. Не все же они идиоты?

Повторный разговор ничего не дал.

— Ты сделал глупость! — зло сказал дядя. — Убийство охранников на тебе, мы не имеем к этому никакого отношения! Брат договорился о семье с самим королем! Нас не тронут, а тебе теперь придется уехать.

Племяннику было всего четырнадцать, а женщины в семье Липман не имели права голоса.

— Бесполезно, — сказал Исаак ждавшей его в машине Арлет. — Это тупой осел, для которого приказ старшего брата важнее здравого смысла и моих доводов! Ну и черт с ними! Мне жаль одного Акима, но он еще слишком молод и не выйдет из воли своего отца. Будем спасать наши жизни. Люк, поехали!

Они сидели в закрытом фургоне на одной из лавок, на другой устроились Марк с Феликсом, а Жиль и Люк сели в кабину. Половина кузова была заставлена бутылями и сумками с едой. Приказ об отправлении был передан через комм, поэтому сидевший за рулем наемник вывел грузовик за ограду и погнал его к городу.

— Около трех… — посмотрела на комм Арлет. — В Джидде будем в четыре. Слишком рано! Мы думали выждать до темноты, но ничего не получится из‑за упрямства твоей родни. Наверняка кто‑нибудь попытается связаться с твоим отцом, а когда это не получится, оставит голосовое сообщение. Все ваши каналы на контроле, поэтому у нас совсем нет времени. Придется рискнуть и захватывать корабль прямо сейчас. Постарайтесь хоть там обойтись без стрельбы. Если услышит охрана порта, я тут же утоплюсь! Лучше захлебнуться водой, чем выжить и получить наказание за ваши подвиги.

— Остальных служанок тоже убьют, — сказал Марк. — Не жалко?

— С какой стати я должна их жалеть? Меня здесь никто не жалел, и я не собираюсь! А ты не лезь мне в душу, а лучше подумай о том, как захватить корабль. Если будете действовать так же бездарно, как и при захвате грузовика, мы все покойники!

— Все француженки такие стервы? — хмуро спросил Феликс.

— А кто вам сказал, что я француженка? Имя? Я из России, а имен поменяла столько, что с трудом вспоминается настоящее.

— У меня еще не было русских подружек, — сказал Исаак. — Так вот почему я сразу почувствовал в тебе какую‑то ненормальность!

— Я нормальней вас всех! Я не боевик, но и то додумалась бы, что лучше начать разгрузку продуктов и только потом захватывать машину. И для родственников нашла бы нужные слова, даже для таких упертых, как твой дядя! И к бегству подготовилась бы заранее, а не слушала чьих‑то советов. С моей точки зрения, ненормальные здесь вы.

— Придержи язык! — рассердился Марк. — Шеф, может, ее здесь кончить?

— Она еще пригодится, — отказал Исаак и добавил для Арлет: — Помолчи! Не видишь, что все на нервах?

— Дайте ствол, — попросила женщина. — У вас три лишних, а я когда‑то неплохо стреляла. Если придется драться, постараюсь заменить убитого по вашей глупости Марио.

Липман, проигнорировав недовольство наемников, отдал ей взятый у водителя глок.

— Скоро приедем, — сказал выглянувший в небольшое окно Марк. — Может, ехать медленней? Люк так гонит, что могут прицепиться из‑за одной скорости.

Исаак через комм приказал сбросить скорость, что тотчас же было сделано. Минут через десять въехали в город. Когда их забрали с корабля и посадили в автобус, везли прямо, никуда не сворачивая, поэтому не пришлось узнавать дорогу. Пока ехали в порт, к ним никто не прицепился. Видимо, несмотря на свою злость, дядя все‑таки внял его просьбе и не стал сразу звонить брату, дав им шанс беспрепятственно добраться до корабля. Была надежда на то, что за прошедшие дни портовые власти не успели разогнать команду и сменить место стоянки. С кораблем так и оказалось, а из команды на борту остались четверо. Их охраняли два солдата, которых встревожил подъехавший к трапу грузовик и вышедшие из него мужчины. Увидев бритые лица, они направили на приехавших автоматы.

— Я буду спать в машине, — добавил Грант, — а у вас переночует моя дочь с этими детьми.

— У меня есть свободная комната, — ответила хозяйка дома, в который они позвонили. — Чем будете расплачиваться? Учтите, что возьму только золото или резервный накопитель. У вашей дочери в ушах серьги, за них пущу на две ночи.

Уже немолодую, сильно располневшую женщину мучила головная боль, а тут принесло этих беженцев.