Геннадий Ищенко – Ответ (страница 16)

Ее слова подхлестнули беспокойство, возникшее у Исаака в порту Джидда. Отец уже должен был сюда прилететь, но не отвечал на вызовы, несмотря на то что в королевстве не было проблем со связью.

— И что же делать? — растерянно спросил он.

— Тебя действительно интересует мнение шлюхи? — удивилась Арлет.

— Ты умна и долго здесь живешь. Если поможешь, я тебя не оставлю.

— Золото вы больше не увидите, — сказала она, — поэтому можешь о нем забыть. Нужно спасать жизнь, а сделать это можно, только захватив транспорт. Через два дня должны привезти продукты. Не знаю, как будет сейчас, а раньше приезжали шофер и охранник. Если твоя охрана…

— С этим ясно, — перебил Исаак. — Мы захватили машину и приехали в порт.

— Ну да. Сам же говорил, что у вас там корабль. Днем нельзя появляться в городе или в порту. Вас задержит первый же полицейский, а если нашумите, не дадут уплыть.

— На корабле может не быть команды… — задумался он.

— А вы без рук? — рассердилась Арлет. — Сможете запустить двигатель и рулить, а с картой и компасом даже я доведу вас до канала. Были там военные корабли?

— Я не видел ничего военного, — ответил Исаак, — но мы плыли вдоль египетского берега.

— Так и сейчас нужно плыть, — посоветовала она. — Если обнаружат побег, можно бросить корабль. Из Египта как‑нибудь выберемся. Это лучше, чем кормить рыб.

«Завтра утром поговорю с Жилем, а он пусть говорит с парнями, — подумал Липман. — Лучше вернуться в пострадавшую от войны Европу, чем жить здесь из милости, ожидая, что в любой момент могут перерезать шею! Не будем никого убивать, поэтому и отец не должен пострадать. Наверное, он действительно выжил из ума, а я этого ума до сих пор не нажил, потому что слепо выполнял все его приказы».

Глава 7

— В пожарах есть что‑то завораживающее, — сказала Зоя, не отрывая глаз от охваченного огнем города. — Страшно и в то же время…

— Меня в них ничего не завораживает, — перебила ее Вера. — Просто страшно и не хочется смотреть! И воняет даже отсюда, хотя мы далеко и закрыты окна.

— Воздух засасывается через фильтры, — не оборачиваясь сказал Сергей, — но они не дают полной очистки.

Раздался треск и машину сильно тряхнуло.

— Твою мать! — выругался он и добавил: — Нас обстреляли! Быстро пристегнитесь!

Гул турбин стал тише, и к нему добавились визг и глухие удары в днище машины. Ее опять сильно тряхнуло, после чего исчезли все посторонние звуки, но и турбины гудели теперь совсем слабо. Машина непривычно быстро снижалась, почти падала.

— Накрылись три турбины! — крикнул Сергей. — Садимся на одной, так что посадка будет жесткой!

Тряхнуло так, что ремни больно врезались в тело, а в глазах потемнело. От удара вывалилось одно из боковых стекол и в нос ударил сильный запах гари.

— Все живы? — спросил Сергей. — Быстро расстегивайте ремни, берите сумки и выбирайтесь из машины! Олег, помоги Акселю.

Он распахнул свою дверцу и бросился освобождать багажник. Рядом приземлилась вторая машина, из которой к ним на помощь поспешили Николай с Павлом.

— Я справлюсь сам! — крикнул им Сергей. — Помогите ребятам, а то они долго возятся. Здесь в любую минуту могут появиться те, кто нас обстрелял!

— Ах ты, падла! — обернувшись, закричал Меньшов, глядя вслед взлетевшей машине. — Стой! Из‑под земли достану!

— А я еще удивлялся тому, что у нас все идет так гладко, — сквозь зубы сказал Николай. — Дурак, но шустрый! Ладно, что уж теперь. Нагружаемся сумками и делаем ноги, пока не принесло поляков.

Они разобрали содержимое багажника и вместе с детьми побежали к видневшейся неподалеку роще.

— Как он мог улететь без кода? — на бегу спросил Олег о Никитине.

— Я не выключил и не заблокировал управление, — объяснил Николай. — Спешил вам помочь и не думал, что он может решиться на такую глупость. Видимо, побоялся, что его бросят.

— Почему глупость? — задыхаясь от бега, спросила Вера. — Он ведь спасется.

— Потому что белорусы проверят машину, — ответил за Николая Сергей. — Чужой код — это основание для разбирательства, поэтому его допросят с контролем. Самое малое, что Виктор получит за свой поступок, — это десять лет колонии строгого режима. А теперь перестаньте болтать и берегите дыхание! Старайтесь не дышать ртом — меньше нахватаетесь пыли. Радиация не очень большая, но и она не прибавит здоровья.

Роща оказалась чахлая, но поблизости это было единственное укрытие. Спрятались на самом краю за росшими там кустами.

— Лежим тихо! — приказал Сергей. — Нужно выждать, пока не уберутся стрелявшие. Они должны быть где‑то поблизости.

— А кто мог стрелять? — спросил Аксель. — Зачем это полякам?

— В вас стреляли из пулемета, — ответил Николай. — Я не успел заметить стрелявших, но, скорее всего, это армия. И вряд ли поляки бегают здесь с пулеметами, так что должна быть броня, которой наши пистолеты до одного места.

— Я тоже не поняла, почему нас обстреляли, — сказала Вера. — Это не из‑за сумок?

— Потому что психи, — буркнул Олег. — Увидели, что машины летят не на запад, а на восток, и пальнули, чтобы никто не спасался у русских.

Пролежали с полчаса, но так никого и не увидели и даже не слышали шума двигателей.

— Что приуныли, орлы? — насмешлива спросил Сергей нахохлившихся детей. — Вам уже надоело лететь, вот поляки и удружили, чтобы вы размяли ноги. До Бреста немногим больше ста километров и шагать будем не по лесам и буеракам, а по шоссе. За три дня дойдем. Сейчас посмотрим, что у нас на карте. Так, первым будет Минск, только не белорусский, а польский. Городок на полсотни тысяч жителей, я через него проезжал. Не хотелось, но придется обходить. Если польские вояки не ушли от столицы, они могли сделать его своей базой. Следующим будет Калушин, который пройдем парадным шагом. Маленький городок, в котором наверняка не осталось жителей. Дальше еще два таких же городка, а вот за ними Седльце. Это уже город побольше Минска‑Мазоветски. Скорее всего, пойдем и через него. Слишком долго обходить, и я не думаю, что кто‑нибудь из поляков остался в такой близости от границы. Потом будут еще пять городков и последний город Бяла‑Подляска. В них точно никого нет, но все равно будем идти с соблюдением всех мер предосторожности. Американских баз здесь не было, поэтому не должно быть сильной радиации, а воды и продуктов хватит на неделю.

— И где это шоссе? — спросил Олег. — Ясно же, что уже никто не приедет.

— Там, — показал направление Сергей. — Давайте повесим ваши сумки на манер рюкзаков, а то скоро отвалятся руки.

Он помог детям переложить груз и сделал то же самое со своими сумками. После этого занялись матерчатыми повязками на лица, которые смочили водой. Когда все были готовы, выступили в поход. Первым шел Николай, а Сергей замыкал движение. Павел вызвался проводить разведку и ушел на десять минут раньше остальных.

«Вот сволочь! — думал о Никитине шедший следом за Николаем Олег. — Увел машину, а нам теперь три дня глотать радиоактивную пыль и сбивать ноги с риском нарваться на поляков! Интересно, кого оставили бы, если бы он этого не сделал? Все в одну машину не влезут. Хотя можно было перевозить в два приема: сначала одну группу, а потом возвращаться за другой. Плохо, что такое открытое место, что негде прятаться. Если столкнемся с военными, это будет конец».

«Не дай бог, что‑нибудь случится с Олегом, — думала Зоя. — Я просто не смогу второй раз пережить его смерть! Кто угодно, только не он! Зачем тогда жить? В одну машину все не влезли бы, и что тогда? Наверное, оставили бы кого‑нибудь из взрослых. Этого Никитина и надо было оставить! Интересно, как на угон машины отреагировала его дочь?»

«Какая тяжелая сумка, — думала идущая за Вершининой Вера. — И ее придется нести сто километров! Нужно больше есть, чтобы быстрее ее облегчить, иначе просто не хватит сил. И что тогда? Меня не бросят, но и не смогут долго нести, значит, всем придется делать привал. Интересно, какая сейчас радиация? Сергей говорил, что небольшая, но никому не показал прибор. Как неприятно, когда тебя что‑то убивает и ничего нельзя сделать. Вот мы идем домой, а что будет, когда дойдем? Есть квартира и деньги, но Олег еще несовершеннолетний, а у нас нет близких родственников. Неужели нельзя обойтись без детского дома? Говорят, что в них столько дерьма! И этого бельгийского мальчишку поместят туда же, да еще на четыре года. Симпатичный и умный, только не обращает на меня никакого внимания!»

«Маленькая и худая, а несет такую же сумку, как у меня, — думал Аксель. — Интересно, кто из нас устанет раньше? Вот будет стыдно, если свалюсь я! Дойдем мы или нет? Еды много, и у взрослых есть оружие, но будут ли они и дальше с нами возиться? Один на всех наплевал и предпочел удрать с дочерью. Эти дети взрослым не родные, а меня взяли из‑за машины, которой теперь нет. Ладно, может, все‑таки дойдем, дома я точно уже умер бы».

До нужного шоссе шли больше часа, стараясь не смотреть в страшное серое небо, подсвеченное огнями оставшихся за спиной пожаров. Идти по асфальту стало легче, но место по‑прежнему было совершенно открытое. Через полчаса увидели возвращавшегося Меньшова. Павел торопился, и его спешка вызвала тревогу.

— В трех километрах отсюда стоит брошенный фургон без груза и блокировки управления! — крикнул он спутникам. — Накопители полностью заряжены. Нужно поспешить! Если повезет, через час будем в Белоруссии!