Геннадий Ищенко – Ответ (страница 13)

Артур Девид Кембелл сидел не в уничтоженном цунами Овальном кабинете, а во временно занятом его администрацией отеле. Он был растерян, зол и одновременно чувствовал страх. Вызванные чиновники запаздывали и это тоже нервировало.

— Сэр, они пришли, — постучав, сказал открывший дверь секретарь.

— Пусть заходят, Патрик! — отозвался он, стараясь принять уверенный вид.

Вошли трое, один из которых был в генеральском мундире.

— А где остальные? — не здороваясь, спросил президент. — Почему среди вас нет Уилсона?

Он не привык решать военные вопросы без председателя объединенного комитета начальников штабов, а тот не соизволил явиться!

— Я не знаю, где он сейчас, — ответил генерал. — Министр обороны погиб при землетрясении, адмирал Бакер был на одном из авианосцев шестого флота и, по всей видимости, тоже погиб, а остальные находились в Европе. У нас пока нет связи ни с одной отправленной туда воинской частью, только с правительствами Англии и Франции. Общая обстановка ясна, а кто смог выжить… Наверное, узнаем через несколько дней.

— Это хорошо, что вам хоть что‑то ясно! — дал волю гневу Кембелл. — Мне, например, не ясно ничего! Сядьте на стулья! Кто меня убеждал в том, что мы без больших усилий справимся с русскими? Вы тоже были в этой компании, Моллиган!

— Никто не ожидал от них такой наглости, — пожал плечами начальник штаба воздушных сил США Томас Моллиган. — Все виды разведки свидетельствовали о том, что русские строят эшелонированную оборону и собираются защищаться. Ответный удар принимался во внимание, но мы должны были его многократно ослабить своими действиями.

— А почему не было нашего ответного удара? Стартовали несколько ракет — и все!

— Не совсем так, сэр! — возразил Моллиган. — Мы выпустили с полсотни ракет, да еще столько же добавили уцелевшие подводные лодки. Многие шахты вышли из строя из‑за землетрясения или оказались в зоне затопления и были покинуты персоналом.

— Ваши люди бежали! — закричал президент. — И почему не нанесла свой удар стратегическая авиация?

— Мы не можем заставить своих подчиненных тонуть, — мрачно сказал генерал. — А авиация… Многие аэродромы и часть самолетов были повреждены землетрясением, а посылать оставшиеся… Атака такими силами была заведомо обречена на неудачу и не нанесла бы русским большого ущерба. А вот они в этом случае могли бы ответить. У нас и так много проблем с потопом, так к ним добавилась бы ядерная бомбардировка!

— Что у вас с потерями? — уже тише спросил Кембелл. — Дайте хоть примерные цифры.

— Почти весь флот и половина авиации. Я не считаю ту технику, которую отправили в Европу, только то, что потеряно здесь. Наши базы обстреливались ракетами с ядерными боеголовками, поэтому на них вряд ли хоть что‑нибудь сохранилось. По личному составу сейчас трудно что‑нибудь говорить даже приблизительно. У нас и в Штатах нет полной ясности из‑за нарушения связи и потопа, тем более я вам не скажу о тех, кого отправили воевать с русскими. Многие здесь могли бежать от волны и уцелеть. И в Европе были убежища.

— А почему так плохо сработала наша ПРО?

— У меня нет информации, — вторично пожал плечами Моллиган. — Наверное, русские применили что‑то новое и стреляли большим числом ракет. Их нападения не ожидали из‑за слабости в обычных вооружениях и недооценки решимости начать ядерный конфликт. Русский президент даже не созвал Совет безопасности, а это грубое нарушение их конституции.

— Я ему это выскажу при случае, — язвительно сказал президент. — Ладно, с теми из вас, кто уцелел, еще будут разбираться. Я не собираюсь отвечать за ваши промахи! Теперь поговорим с вами, Джейк. Что у нас по потопу? Только не нужно говорить об отсутствии связи. Хоть примерно оцените последствия.

— Только очень примерно, — ответил министр внутренней безопасности Хардман. — От волны цунами и вызванного ею землетрясения погибли от тридцати до пятидесяти миллионов жителей двадцати двух штатов. Как только везде восстановят связь, можно будет сказать точнее. Материальные потери подсчитаем намного позже. В разных местах волна ушла вглубь суши на разное расстояние — от ста до шестисот километров, уничтожив вообще все. Многим удалось спастись на летающем транспорте, но города, предприятия и дороги — все погибло. Бегство сопровождалось большими жертвами из‑за плохой навигации и очень большого числа транспортных средств. В места затопления можно будет попасть не раньше чем через два месяца, сейчас там непролазная грязь, а во многих местах еще не сошла вода. После этого потопа вряд ли можно будет использовать для сельского хозяйства многие земли. Плодородный слой смыт, да и соль… Восстанавливать уничтоженное придется десятилетиями.

— Нам дадут такую возможность? — спросил Кембелл. — Что вы по этому поводу думаете, Дилан?

— Я думаю, что других ударов уже не будет, — ответил государственный секретарь Фишер. — Если бы их хотели нанести, нас бы давно добили. Наверняка мы уничтожили у русских города, пусть они даже смогли укрыть часть населения. Все равно у них сейчас будет много проблем. Если мы о себе не напомним, о нас постараются забыть. Не знаю, чем все это закончится, но можно не опасаться вторжения в Европу. Скорее, соседи русских будут искать у них спасения. Им должно было сильно достаться. После войны с европейцами будет сложно общаться. И как еще себя поведет Китай…

— Меньше всего меня сейчас интересуют китайцы, — раздраженно сказал президент. — Нужно думать о том, что сказать американцам, чтобы нас не разорвали в клочья! Часть штатов не пострадала, а в некоторых из них были сильны сепаратистские настроения. Боюсь, что теперь, когда ослабела федеральная власть, а к ним на голову свалятся миллионы беженцев, эти настроения могут вылиться в попытки отделиться! Этого нельзя допустить!

Глава 6

Германию пролетели за семь часов, нигде не останавливаясь. Час потеряли, облетая вокруг Берлина. Двигались так, чтобы не приближаться к городам, и видели окраины лишь одного из них — Магдебурга. Было опасение, что немцы могут отыграться на русских за удары по американским базам, поэтому с ними старались избегать контактов. Эти базы были известны и лежали в стороне от маршрута, но проверки дозиметром дважды показали сильное радиационное загрязнение.

— Принесло ветром из базы под Виттенбергом, — сказал Сергей. — А ведь это всего в восьмидесяти километрах от Берлина. А от базы Рамштайн радиацию тянет на Франкфурт. «Радио Гамбурга» передало, что его население бежит во Францию.

— Дураков не жалко, — отозвался Олег. — Сколько там той Германии! Могли бы подумать о том, куда придется бежать, когда пускали к себе американцев.

— У них мало новых баз, — возразила Зоя. — В основном те, которые создали после войны. У немцев тогда не было права голоса, да и потом…

— Все у них потом было, — не согласился юноша. — При желании могли бы и избавиться от старых баз, и не строить новые. Но Германии еще досталось слабо. Вот полякам не позавидуешь, да и нам, потому что летим через Польшу. Сергей, у них будем останавливаться?

— Нет необходимости. Сядем где‑нибудь в безлюдном месте, пообедаем, и ты меня сменишь. Продуктов набрали с большим запасом на случай возможных неприятностей, а чтобы их не было, лучше нигде не останавливаться, тем более в Польше. Здесь нас никогда не любили, а сейчас не будет ничего, кроме ненависти.

— Они сами виноваты! — возмутилась Зоя. — Эти поляки любят только самих себя! Мне дед рассказывал, как они еще во времена социализма избавлялись от всех, кто не поляк. Мы их тогда подкармливали и давали кредиты, а в результате стали врагами! Ни в одной из стран Европы не было столько американских войск, как в Польше. Это они так заботились о своей безопасности и защищались от нас. У них ведь и своя совсем не маленькая армия.

— Причина такой неприязни в нашей истории, — объяснил Сергей. — Польша — это государство‑неудачник. У ее элиты было слишком много гонора и претензий ко всем соседям, а в результате всех войн и бардака поляки потеряли государственность. Если бы не Россия, не было бы такой страны, как Польша. Но они помнят о своей мечте о великой Польше «от моря до моря» и о том, кто ее перечеркнул. Не так уж сильно притесняли поляков в России, как об этом кричат, а во время СССР мы помогали им себе в убыток — правильно тебе говорил дед. И от немцев во Второй мировой их освобождали не американцы, а мы. Только в международных отношениях нет такого понятия, как справедливость, а народ, если есть время, можно убедить в чем угодно. Ладно, оставим политику и пообедаем. Вот подходящее место.

Они летели первыми, поэтому, когда Сергей начал снижаться, то же самое сделал Николай. Ретрансляторы не работали, и нельзя было связаться через коммы, а другой связи не было. Это была первая остановка после Бельгии, и ребята смогли познакомиться с Акселем, который тут же попросился в их машину. Он неплохо говорил по‑английски, поэтому мог с ними свободно общаться. Все поели, отошли к зарослям кустов справить нужду и немного размяли ноги. Небо приобрело неестественный серый цвет и было темнее обычного, но дозиметр показывал нормальный фон.

— Хоть бы не было больших ветров и прошли дожди, — сказал Николай, когда садились в машины. — Тогда гадость от взрывов не будет так быстро распространяться. России наверняка тоже досталось, но у нас хоть большая территория и есть куда бежать. Кстати, не работает ни одна польская радиостанция. Все остальные хоть что‑то передают, а эти молчат.