И сердце заныло.
И запела нагая река
О том что немило.
И запела нагая Ока.
А воды по водам текут
И камни на камни бегут.
В неводе девичье сердце
Как блюдце.
Речное скользкое сердце
В руке у меня
И не бьется.
А воды о воды стучат,
А камни с камнями молчат.
Два берега сжались
Оку прищемив.
«У рыбы есть ум…»
У рыбы есть ум,
У птицы лицо,
У мамы Наум,
У папы яйцо.
А над папой провода.
Вдруг кобыла в поворот.
Нина – черная вода.
Гоголь белый у ворот.
Гоголь белый у ворот.
Губы синие в компоте.
На кобылу криво рот.
Нос во мгле, ноздря в заботе.
«Девушка рыжая как собака…»
Девушка рыжая как собака
Облизала меня недалеко:
– Я люблю тебя, человека,
Ты мой милый, ты мой Алеко.
«Ручей уставши от речей…»
Ручей уставши от речей
Сказал воде что он ничей.
Вода уставшая молчать
Вдруг снова начала кричать.
«Сезанн с природы не слезая…»
Сезанн с природы не слезая,
Дома и ветви свежевал.
Вот в озере с волны снял кожу.
И дуб тут умирая ожил.
Трава зеленая в слезах.
И в тополе большая рана
Кричала голосом барана.
С домов на камни боль текла
И в окнах не было стекла.
А в рамах вечно ночь застряла
И всё как гром и как стрела.
Душа и человечье тело
И небо вдруг окаменело.
«Какая тревога на сердце простом…»
Какая тревога на сердце простом.
Умерли гуси в ветре густом.
Остались без веток пустые кусты.
Висели без рек бесстыдно мосты.
Вдруг море погасло.
И я
Остался без мира,
Как масло.
Дом на Моховой
Глава первая
Опять заплакала, застонала, засмеялась в лесу среди дня ночная подлая птица.
И все переменилось сразу: березы погрустнели, река Ловать, с детства милая, стала незнакомой и немилым сделалось всё: и поле нестерпимо зеленое, льняное, и дорога, и небо, – всё, всё – лучше бы не глядеть.
