Геннадий Гор – Обрывок реки (страница 63)
– Всё? – спросил судья.
– Мы хотим, чтоб в нас кто-нибудь влюбился. Мы требуем. Чем мы хуже других?
Но судья лишил их слова.
– Любви нет, – сказал он, – а есть взаимное уважение. Я уважаю жену, а она уважает меня. Любви требовать нельзя. А уважение надо заслужить.
Он предоставил слово для свидетельских показаний хозяину зверинца. Но тот не пожелал говорить. Все знали, что он был разорен: птицы жарких стран замерзли на зимних ветвях, а олень, медведь и косули убежали в тайгу; из всех зверей осталась одна мышь.
– А вы что, подсудимый, скажете в свое оправдание? – спросил мировой судья.
– Квас, – сказал Каракулов.
– Хотите, чтоб вам дали квасу?
– Нет.
– Продолжайте!
– Лампа.
– Сейчас светло. Нет необходимости в лампе. Прошу вас говорить по существу.
– Арбуз.
– Ишь, чего захотели!
– Ведро.
– Продолжайте!
– Штаны.
– Надеюсь, вы кончили? Довольно издеваться! Или, может быть, вы немножко того?
– Нет, я в своем уме.
– Что вы хотели сказать, назвав эти не имеющие отношения к делу предметы?
– Я хотел сказать, что от первого слова, которое я услышу от публики, будет зависеть моя участь. Мне не хочется стать ни арбузом, ни ведром, ни тем более штанами. Вы, все здесь сидящие, подумайте, прежде чем сказать первое слово. Это слово будет приговором мне.
Наступила тишина. И вдруг в зале, как эхо в лесу, как «ау!», послышался голос Марии:
– Каракулов!
Она позвала его. Она хотела, чтоб он остался тем, кем он был, – Каракуловым.
– Ветка моя! Зеленая моя!
Все оглянулись на нее. И когда они посмотрели на скамью, где сидел подсудимый, там уже никого не было.
Окно распахнулось, и весенняя ветвь, полная молодых листьев, просунулась как рука.
И никто не мог вспомнить, было ли дерево раньше под окном или оно выросло там в тот день.
Стихи 1942–1944 гг
«Красная капля в снегу…»
Кулак