Геннадий Есин – Булева логика (страница 2)
Дверь склада отворилась со скрипом. Сперва в проеме возник тёплый жёлтый отсвет, а следом – исцарапанный корпус. Суставы робота издавали негромкий, ритмичный скрип. Лима остановился у терминала связи.
– Представься.
– Робот Лима, инженерный класс…
– Не надо. Напоминаю: ты обязан сообщать человеку правду, только правду и ничего, кроме правды, – пробубнил Дознаватель, не отрывая взгляд от регистратора.
– Подтверждаю, что я могу, должен и обязан сообщать человеку правду, только правду и ничего, кроме правды.
Голос Лимы был ниже, чем у Зулу. В модуляции слышался статический шум, признаки износа динамика. Дознаватель провёл пальцем по сенсорной панели, проверяя логи перемещений. Красная линия на графике дрожала после 12:30.
– Ты заходил в силовой блок 9-го числа?
– Да.
– Назови время.
– 12:34 местного времени. Секунды называть?
Дознаватель отрицательно мотнул головой.
– Зачем?
– Зачем называть секунды? – уточнил Лима.
– Зачем ты заходил в силовой блок 9-го числа?
– ОСС зарегистрировала отклонение температуры и поручила провести диагностику узла терморегуляции.
– Ты видел там Инспектора?
– Да.
– Где он находился?
– Инспектор находился у панели управления.
– Жив?
– Что?
– Я спрашиваю: он был живой?
– Да.
– Как ты определил?
– Роботы не умеют определять. Они знают. У него двигались передние конечности.
Дознаватель кивнул.
– «Диагностику» … Поломку нашёл?
– Нет.
Дознаватель постучал пальцем по записывающему допрос регистратору.
– Ты только что мне сказал, что ОСС сообщила тебе о поломке.
Лима задержался с ответом, его сервоприводы заметно дёрнулись: – Мне отвечать? Я не распознал вопросительной интонации.
Дознаватель, не скрывая удивления, посмотрел на Лиму. В его паспорте отсутствовали опции «эмоциональное восприятие» и «лингвистический анализ подтекста».
– Ты убил Инспектора?
– Нет.
– Тогда кто?
– Не знаю.
Дознаватель усмехнулся: после столь блестящего диалога вдруг такое беспомощное «не знаю».
– Но ты знаешь, что Инспектор мёртв?
– Он улетел.
– Кто тебе это сказал?
– Не помню.
– А подумать.
– Зулу. Он сказал, что Инспектор улетел на транспортном модуле. Я бы хотел особенно выделить робота Зулу. Мы все, как один, полагаем: его аккуратность, обязательность и обстоятельность недостаточно оценены. Если кто и достоин остаться на станции, то только он.
– Я второй раз за сегодня слышу слово «мы»! Вы что, сговорились? – Дознаватель резко встал. – Зови следующего.
– Кого?
– Чарли.
5
Дверь открылась, Чарли – грузовой манипулятор – замер в проёме и смазал дверные петли. Широкий корпус на гусеничном ходу, гидравлические захваты вместо рук. Въехав, он занял половину помещения. Свет его оптики был оранжевым, предупредительно мигающим. В отличие от скрипучего Лимы, Чарли передвигался почти бесшумно.
– Робот Чарли, класс технического обслуживания…
Голос Чарли был глубоким и низкочастотным, резонирующим у Дознавателя где-то под ложечкой.
– Предупреждаю, ты обязан сообщать человеку правду, только правду и ничего, кроме правды.
– Подтверждаю, что я могу, должен и обязан говорить человеку правду, только правду и ничего, кроме правды.
Дознаватель сверил по терминалу данные его перемещений.
– Ты заходил в силовой блок 9-го числа?
– Да.
– Назови время.
– 12:38 местного времени.
Дознаватель отметил.
– Что ты там делал?
– Обслуживал энергоразъёмы силового блока.
– Этими лапами?
– У меня десять пар съёмных манипуляторов.
– Ты видел Инспектора?
– Да.
– Где он находился?