Геннадий Дорогов – Мелодия (страница 10)
– Работает. В университет в этот раз не поступила – не хватило баллов. Будет пробовать в следующем году. А пока работает дежурной по этажу в новой гостинице.
У следователя от волнения сдавило грудь.
– Вы мне позволите поговорить с вашим сыном наедине? – попросил он.
Родители согласились. Оставшись с парнишкой с глазу на глаз, следователь задал вопрос прямо в лоб:
–
Вася дёрнулся, словно его ударили.
– Ничего я не брал.
– Лучше признайся сразу. Меньше неприятностей будет.
– Что вы ко мне пристали? – захныкал парнишка. – Сказал же: не брал я ничего.
Чекунов посверлил его суровым взглядом.
– Ну что же, пеняй на себя, – сказал он и стал излагать заранее придуманную историю. – С этой гранатой на днях ограбили банк. На ней обнаружены отпечатки пальцев. Сейчас я откатаю твои пальчики, а потом сравню их с теми, что на гранате. Если совпадут, пойдёшь как соучастник ограбления.
У мальчишки округлились глаза.
– Нет! – закричал он. – Не грабил я банк. Честное слово, это не я!
– А куда гранату дел? – наседал следователь.
– Выбросил.
– Куда выбросил? В мусорный бак?
– Нет.
Вася тяжело сопел, глядя в пол. Потом поднял на следователя глаза.
– Что мне за это будет?
Павел Семенович наклонился к нему и негромко сказал:
– А вот это зависит от твоей честности. Поэтому врать не советую. Готов говорить правду?
Вася утвердительно кивнул.
– Ну, тогда рассказывай всё по порядку.
Он был очень сердит на старшую сестру. По её подсказке родители вымотали Васе всю душу, уговаривая поступить в кадетское училище. А когда классная вдруг объявила о предстоящей туда экскурсии, Вася сразу понял, что и здесь без сеструхиного вмешательства не обошлось. Оставлять такое безнаказанным было нельзя. «Возмездие неотвратимо!», – сказал он себе. Но ещё не знал, каким образом проучит свою слишком правильную сестру.
Надо признаться, что сама экскурсия ему понравилась. Было приятно подержать в руках настоящее оружие. Автоматы, карабины, пистолеты. А ещё снаряды, мины, гранаты… Да, именно в тот момент, когда Вася увидел «лимонку», у него созрел план мести. Казалось, сама судьба благоволила ему. Ситуация сложилась таким образом, что умыкнуть гранату не составило труда.
Он выждал несколько дней. Всё было тихо и спокойно. И тогда Василий решил приступить к активным действиям. В своей чёрной спортивной шапочке с отворотами он сделал прорези для глаз и рта. Шапочку и гранату прицепил к брючному ремню. Надел свободную спортивную куртку и пошёл «на дело». Он шагал по направлению к гостинице, предвкушая удовольствие от визга насмерть перепуганной Оксанки, в которую в ближайшее время полетит граната.
Но чем ближе подходил он к гостинице, тем меньше чувствовал в себе уверенности. И вот, наконец, перед ним парадный вход многоэтажки. Вася остановился в нерешительности. Двое молодых мужчин – один среднего роста, другой здоровенный верзила – прошли мимо него и скрылись за дверью. Парнишка глубоко вздохнул, настраиваясь на решительные действия. Он извлёк из-под куртки гранату, выдернул чеку и сунул руку с гранатой в карман. И лишь потом понял свою ошибку: шапочку-маску будет очень неудобно надевать одной левой рукой. Это был серьёзный прокол.
Но не настолько серьёзный, чтобы отказаться от плана мести. «Ладно, как-нибудь справлюсь», – думал Вася. Он открыл дверь и шагнул в вестибюль. Высокий плечистый охранник шагнул ему навстречу.
– Эй, малец, ты куда?
Парнишке показалось, что мужчина смотрит на правый карман его куртки. В груди похолодело. Он метнулся к лифту, двери которого стали закрываться. Но охранник оказался довольно шустрым. Он бросился наперерез, схватил юного посетителя за плечо и развернул к себе. В последний момент Вася успел вынуть руку из кармана и бросить гранату в кабину лифта. Двери закрылись. Лифт поехал наверх.
– Ну-ка, показывай, что у тебя в кармане? – сурово спросил охранник.
– Ничего нет, – Вася демонстративно вывернул оба кармана.
Убедившись, что карманы пусты, мужчина задал следующий вопрос:
– Чего тебе здесь надо?
Вася пожал плечами.
– Да так, зашёл посмотреть. А что – нельзя?
– Нельзя! – рявкнул охранник. – Марш отсюда!
Вася пулей выскочил из гостиницы. Сердце бешено колотилось. Но он был рад, очень рад тому, что всё так закончилось. Только сейчас до него дошло, что он мог нарваться на слишком большие неприятности. Чёрт с ним, с возмездием! Главное, что всё обошлось – тихо и спокойно.
Никаких последствий.
Предчувствие
Автобус подъезжал к аэропорту. Ещё три-четыре минуты, и он появится на площади перед аэровокзалом. Пассажиров в салоне было немного. Вячеслав Сергеевич Осипов сидел в передней части автобуса на сидении, расположенном в обратную сторону, и внимательно разглядывал лица других пассажиров. Безусловно, среди них были и провожающие, и встречающие. Но ведь были и те, кому предстояло лететь с ним в одном самолёте. Чувствуют ли они хоть что-нибудь подобное тому, что чувствует он? Похоже, что нет. Будущие авиапассажиры спокойно беседовали со своими провожатыми. А вот он, Вячеслав Осипович, ехал один. Правда, Лариса предлагала проводить его и даже настаивала на этом, но он уговорил её остаться дома. Наверное, она обиделась. Но как ей было объяснить, что перед этим полётом он испытывает панический страх? Он просто умирал от страха! И что за чертовщина такая? Ведь уже сто раз летал на самолётах! Ну, пусть не сто раз, но уж тридцать-то точно будет. И никогда прежде не боялся. Напротив, всегда стремился приобрести билет на место у иллюминатора, чтобы при взлётах и посадках наслаждаться красотой раскинувшейся внизу панорамы. Почему же сейчас его терзает это мерзкое липкое чувство, от которого стынет кровь и сводит живот?
Ну, вот и конечная остановка. Вячеслав Сергеевич вышел из автобуса и медленно поплёлся к зданию аэровокзала. Там, в помещении, он купил газету и занял место в уголочке в надежде, что чтение поможет ему отвлечься от тревожных мыслей. Но приступить к чтению долго не получалось – всё тот же безотчётный страх лез в голову, не давая сосредоточиться. Наконец, усилием воли Осипов заставил себя отвлечься от своих тревог и начал читать. Однако, прочитав несколько строк, он бросил эту статью, бегло осмотрел другие полосы газеты, потом сложил её и отдал сидящему рядом мужчине. После таких новостей на велосипед сесть побоишься, не то, что в самолёт. Сплошные преступления и катастрофы. Неужели в жизни не осталось ничего светлого?
Уже давно объявили о начале регистрации пассажиров московского рейса. Осипов тяжело вздохнул. Тянуть время нет смысла, надо вставать и идти, несмотря на этот проклятущий страх. А живот-то как крутит! Прямо как у плохого солдата перед боем. С тяжёлым сердцем он переступил порог сектора вылета, отрезав себе пути к отступлению. Там он зарегистрировал билет, сдал чемодан в багаж и уже подошёл к контрольной рамке, как вдруг почувствовал, что расстройство живота достигло критической точки. На лбу выступила испарина.
– Простите, мне надо выйти, – сказал Вячеслав Сергеевич, обращаясь к девушке-контролёру.
– Не положено, – ответила девушка.
– Я понимаю, что не положено, но мне необходимо срочно… в туалет.
Девушка всплеснула руками.
– А раньше вы о чём думали? Теперь уж терпите. В самолёте сходите.
– Да не могу я терпеть! – в отчаянии воскликнул Осипов. – Поймите же: ещё две-три минуты – и я просто не выдержу.
– Игорь Дмитриевич, подойдите сюда! – окликнула девушка мужчину, который у них, вероятно, был старшим по должности.
Когда тот подошёл, она изложила ему ситуацию. Подозрительно взглянув на Вячеслава Сергеевича, имевшего в настоящий момент достаточно несчастный вид, мужчина сказал:
– Ладно, идите, но постарайтесь вернуться как можно скорее, – он посмотрел на часы. – У вас есть не более десяти минут.
Осипов бегом выскочил из сектора.
Спустя несколько минут он опять стоял в раздумье перед дверью сектора, убеждая себя в том, что все его страхи беспочвенны и напрасны, что он должен ещё раз одолеть их и переступить порог. Но чем больше убеждал он себя в этом, тем сильнее росло в нём чувство тревоги. И вдруг он отчётливо понял, что не полетит этим рейсом. Не полетит – и всё!
И плевать на то, что чемодан с вещами улетит без него; наплевать, что на работе будут большие неприятности из-за сорванной командировки. Не может он лететь сегодня. Не может! Там, в замкнутом пространстве самолёта, он просто сойдёт с ума или впадёт в истерику. Приняв решение, Вячеслав Сергеевич почувствовал, что с души словно камень свалился. Он неторопливо вышел из аэровокзала, пересёк площадь и, зайдя в полосу лесопосадок, сел на траву и стал смотреть, как пассажиры один за другим поднимаются по трапу самолёта.
Вячеслав Сергеевич откинулся на спину, примяв собою густую мягкую траву. Высоко над ним среди макушек деревьев синело небо, подняться в которое он сегодня не решился. Пройдёт несколько минут, завоют турбину, и лайнер поползёт к взлётной полосе. Но время шло, а шума моторов слышно не было. Осипов поднялся и увидел, что вниз по трапу торопливо спускаются люди и бегут в сторону аэровокзала. Несколько человек суетились у трапа, руководя этим действием. Не оставалось никаких сомнений: проводилась срочная эвакуация пассажиров. Неужели и вправду обнаружили какую-то неполадку? Вячеслав Сергеевич опять пересёк площадь и подошёл к железной ограде, отделяющей аэродром от площади. Ещё последние пассажиры покидали лайнер, когда к люку багажного отделения на скорости подъехала машина, из которой выскочили люди с аппаратурой и собаками. Что же случилось?