Геннадий Дорогов – Колье с изумрудами (страница 2)

Прошли три бесконечно долгих дня. Дважды в день мужчина приносил пленнице скудный завтрак; два-три раза в сутки по необходимости выводил во двор.

Лишённой всякой возможности чем-либо заняться, Веронике оставалось лишь одно: думать, думать, думать. От этих дум можно было сойти с ума. Но если днём ещё как-то удавалось убедить себя в том, что всё не так страшно, что Гарик её скоро найдёт и освободит, то ночь отнимала всякую надежду. Ночью все мысли становились чёрными, беспросветными. Спать Вероника уже не могла.

Утром четвёртого дня заточения она случайно увидела, что в противоположном углу в постеленной на полу траве что-то чернеет. Вероника разгребла сено и увидела свою дамскую сумочку. Вероятно, сумочка находилась в камере всё это время, но была нечаянно привалена сеном и потому оставалась невидимой. Вероника раскрыла её и осмотрела. Ключи от квартиры, документы, портмоне с деньгами, предметы дамского обихода и даже сотовый телефон, ставший бесполезным из-за севшей батареи – всё было на месте. Видимо, мужчина бросил сумочку в камеру, даже не заглянув в неё. Странный тип.

Немного поколебавшись, Вероника извлекла из сумочки зеркальце, посмотрелась в него… и заплакала. Боже, в кого она превратилась! Продолжая всхлипывать, она сунула зеркальце обратно. И вдруг замерла на месте, перестав плакать. Из бокового кармашка сумочки выглядывала рукоятка пистолета. Она совсем забыла про него! Правда, пистолет газовый, но вряд ли похитителю известно об этом. Скоро он принесёт завтрак, надо решаться.

… Поставив на пол миску и кружку, мужчина выпрямился. Просунув руку между жердями, Вероника направила пистолет в лицо незнакомца.

– Не двигаться! – крикнула она.

Мужчина с удивлением смотрел на неё.

– Слушай внимательно, – говорила женщина, тяжело дыша. – Сейчас ты отопрёшь дверь и отойдёшь на два шага. И не делай резких движений.

Но вместо страха в глазах мужчины засверкали живые, весёлые искорки.

– Ты способна выстрелить? – спросил он с интересом.

– Не сомневайся! – Вероника старалась говорить твёрдо.

– Я и не сомневаюсь, – лицо его вновь стало угрюмым. – Сначала ты убила моего сына, потом жену. Почему бы теперь не убить и меня?

От удивления Вероника опустила руку с пистолетом.

– Что ты гонишь? – воскликнула она. – Я никого не убивала!

Он усмехнулся недобро.

– Ты так быстро забываешь свои жертвы? Прошёл всего лишь год.

Теперь она поняла, кто этот человек. Боже мой, неужели это он?! Павел Болотин – вспомнила Вероника. Но Болотину на вид было тридцать пять, не больше, а этот почти старик. Но, тем не менее, она уже не сомневалась, что перед нею тот самый Павел Болотин, с которым прошлым летом у неё пересеклись жизненные пути. Но как он постарел! А разве она, Вероника Слепнева, не изменилась всего за несколько дней?

– Нет! – закричала Вероника. – Это был несчастный случай!

В тот день они никуда особенно не спешили. В Сосновом бору их ждали друзья, застолье и сауна. Минуты и секунды ничего не решали, поэтому сумасшедшая скорость, с которой Вероника вела машину, объяснялась лишь желанием получить удовольствие от езды. Обычно свой «Крейсер суши» Гарик водил сам, но иногда уступал место за рулём жене. Веронике нравилось управлять этой тяжёлой, мощной машиной. Это вам не «Судзуки».

Когда они повернули в сторону Кузбасского моста и покатили вниз, Гарик подзадорил жену:

– Ну-ка, крошка, дай гари! Покажи класс вождения!

И Вероника «дала гари». Заняв середину дороги, она сдавила пальцами кнопку клаксона и стала разгонять джип. Это был излюбленный приём мужа – мчаться по разделительной полосе на огромной скорости с ревущим клаксоном, заставляя встречные и попутные машины шарахаться в стороны. Мощная «Тойота», идущая под уклон, мгновенно набрала скорость. Как и следовало ожидать, от них опять стали шарахаться, пасуя перед таким напором.

– Молодец, Верунчик! – весело кричал Гарик. – Разметай эту шелуху!

Но вскоре они увидели, что с правого берега им навстречу точно таким же образом мчится спортивная иномарка. Расстояние между машинами стремительно сокращалось, но иномарка и не собиралась сворачивать в сторону.

– Кто-то упорно напрашивается на неприятности. Не знает, с кем имеет дело, – прокомментировал ситуацию Гарик и распорядился, повернувшись к жене. – Не уступай ему!

– А если он не свернёт? – спросила Вероника.

– Куда он, к чёрту, денется!

Но спортивная машина по-прежнему летела навстречу. Времени на раздумье почти не оставалось.

– Ну, гад, я тебя достану! – процедил сквозь зубы Гарик. – Сворачивай, крошка!

Однако свернуть вправо было нельзя: дорога в этом месте была занята. Чтобы избежать столкновения, Вероника сбросила газ и повернула влево, на встречную полосу, рискуя столкнуться с микроавтобусом. Микроавтобус резко отклонился в сторону, но водитель идущей следом за ним «Оки» слишком поздно увидел опасность. Он в последний момент вывернул руль, но было поздно: передний бампер джипа протаранил бок малолитражки над задним колесом. Лёгкая «Ока» развернулась боком и перевернулась через крышу.

Когда Вероника узнала, что в аварии погиб восьмилетний мальчик, у неё началась истерика. Муж успокаивал, уверяя, что всё уладит. Сначала он пытался откупиться, но потерпевшие не пожелали даже слышать об этом, жаждая справедливого наказания виновных. Тогда Гарик задействовал свои связи. Не добившись справедливости в родном городе, Болотины – родители погибшего мальчика – стали искать её в столице.

– Меня посадят! – рыдала Вероника.

– Да не реви ты, дура! – сказал муж. – Я ещё не все средства использовал. Скоро всё утихнет, вот увидишь.

Так и случилось: Веронику оставили в покое. Вскоре заболела и умерла Надежда Болотина. Её муж Павел больше не искал справедливости.

Болотин протянул руку и забрал у Вероники пистолет. Она не сопротивлялась, безропотно отдав оружие.

– Газовый, – сказал Павел разочарованно. – Да, стрелять из него тебе было не резон – бежать-то некуда.

– Это был несчастный случай, – уже негромко повторила Вероника. – Такое может случиться с кем угодно. Я не виновата.

– Этот несчастной случай моей семье устроила ты, – сказал Болотин неприязненно. – Вы прёте по жизни напропалую. И если кто-то не успел вовремя шарахнуться в сторону, так вы не виноваты – это «несчастный случай».

Он сел на пол, прислонившись спиною к бревенчатой стене, и несколько минут сидел молча, погружённый в свои мысли. Потом стал рассказывать. Было непонятно, кому он адресует свой рассказ: пленнице, самому себе или кому-то третьему, незримо присутствующему здесь.

– У нас была дружная семья. Я думаю, что таких семей во всем мире найдётся совсем немного. Мы были счастливы и никому не завидовали, хотя порой нам было очень нелегко. Часто не хватало денег. Мы и на старенькую «Оку» накопили с большим трудом. Как оказалось – на свою беду.

Болотин опять умолк, глядя в одну точку. Воспоминания были для него мучительны, но он продолжил свой рассказ:

– После гибели сына Надя словно погасла. И лишь одно поддерживало её: она надеялась, верила, что вы ответите за своё зло. Для неё это было жизненно важно. Но мы ошиблись. У вас всё куплено, всё схвачено. Когда мы обратились в столичные инстанции, сразу же последовало серьёзное предупреждение. Однажды вечером крепкие парни затащили нас в машину и увезли за город. Меня тогда крепко избили, а что сделали с женой …

Горло рассказчика сдавили спазмы, и он умолк. Вероника смотрела на него и чувствовала, как холодная волна ужаса захлестывает всё её существо. У этого человека она отняла семью, счастье, будущее. И сейчас она находится в его власти. Господи, что он с ней сделает?!

– Я не знала об этом! – закричала Вероника, рыдая. Слезы ручьями бежали по её щекам. – Клянусь, я не знала!

– Разумеется, ты ничего не знала, – сказал Болотин мрачно. – Зачем тебе было знать? Всю грязную работу сделали другие, – он тяжело вздохнул. – После этого случая Надюша слегла и уже больше не поднялась. Она всё повторяла: «Паша, неужели им всё позволено?». А потом я остался один. Жизнь потеряла смысл, я стал не нужен самому себе. Единственное, что меня до сих пор удерживало на земле, так это тот самый вопрос: неужели вам всё позволено? Тогда я решил, что сам вынесу тебе приговор и сам его исполню. Эту маленькую тюрьму я построил специально для тебя. Ты выйдешь на волю, когда отсидишь в ней свой срок – приговор я тебе скоро зачитаю.

Вероника перестала плакать. Не веря своим ушам, она смотрела на Павла широко раскрытыми глазами, в которых смешались и надежда, и сомнение.

– Ты не убьешь меня? – спросила робко.

– Я и не собирался этого делать.

Встретив её недоверчивый взгляд, он усмехнулся:

– Тебе это трудно понять? Ничего удивительного: у нас слишком разные психологии.

Он поднялся и вышел из домика. А Вероника опять заплакала – на этот раз от радости. Она будет жить, и это главное! Вряд ли имеет значение, к какому сроку «приговорит» её этот тип. Гарик наверняка закрутил карусель, поднял на ноги всё милицейское начальство. Ещё два-три дня, и Веронику найдут. А если этот кретин оставил джип в лесу, а не утопил где-нибудь в озере или болоте, то, возможно, уже сегодня она поменяется с ним местами.

Болотин вернулся примерно через час. Подойдя к камере, он отомкнул ключом замок и распахнул дверь.