Геннадий Диденко – Ставка выше Небес (страница 6)

– "Рыбак должен быть с характером, а не с соплями", – закончил Михаил и они оба тихо рассмеялись.

В деревне их встретила родня, которую давно не видели. Дядя Толя, постаревший и поседевший, но всё с той же хитрой улыбкой. Тётя Клава, ставшая ещё круглее и громогласнее. И бабушка Рая – маленькая, сухонькая, с глазами, выцветшими от времени и слёз.

– Мишенька! – всплеснула она руками. – Гляньте-ка, люди добрые, какой красавец вырос! А я всё думала, доживу ли, увижу ли внучка своего столичного…

Она гладила его по щеке морщинистой ладонью, и Михаил вдруг почувствовал себя снова маленьким мальчиком, который приезжал на каникулы и объедался бабушкиными пирогами.

– Ба, я бы сейчас от твоих шанежек не отказался, – сказал он, целуя её в макушку.

– Так я напекла, родной, напекла! – засуетилась она. – Знала, что приедешь, всю ночь у печи стояла.

Дядя Толя подмигнул:

– И не только шанежки у нас есть. Дед-то Назар самогон перед смертью знатный поставил. Сказал: "Когда помру, чтоб помянули как следует, не магазинной бурдой".

Помянули деда Назара по всем правилам. Вспоминали, каким он был – упрямым, но справедливым, работящим до седьмого пота, немногословным, но метким на шутку.

– А помните, как он председателя колхоза отчитал? – хохотал дядя Толя. – "Ты, – говорит, – начальник только по бумажке, а по уму – так хуже рядового!" И по матушке его!

– Толик, не при ребёнке же! – одёрнула его тётя Клава, хотя "ребёнку" было уже под тридцать.

– Да ладно тебе, Клав, – махнула рукой бабушка Рая. – Мишка-то наш давно взрослый. Вон какой солидный стал, при галстуке ходит. В банке, говоришь, работаешь? А деньги там настоящие или как у нас – то дают, то не дают?

Михаил рассмеялся:

– Настоящие, ба, не волнуйся. Вот, привёз тебе немного, – он достал конверт.

– Что ты, что ты, – замахала руками старушка. – Не нужно мне. Мне пенсии хватает.

– На лекарства, – твёрдо сказал Михаил. – И на хорошую еду. Не спорь со мной, я теперь финансовый аналитик, мне виднее, как распределять капитал.

После поминок Надежда и Михаил с грустью смотрели, во что превратилась родная забайкальская деревня. Покосившиеся заборы, заколоченные окна в некогда шумных домах, заросшие бурьяном огороды.

– Молодёжь вся разъехалась, – вздыхала бабушка Рая. – Кто в город, кто вообще на вахту куда-то. Одни старики остались. Магазин и тот через день работает. Автолавка приезжает по средам, если дорогу не размоет.

– А помнишь, мам, тут же клуб был? – спросил Михаил, указывая на обветшалое здание с провалившейся крышей.

– Ещё бы, – улыбнулась Надежда. – Я там на танцы бегала.

– Парни по ней сохли! – взмахнула рукой бабушка Рая – а она всё говорила, что в городе себе найдёт. Нашла вот. Батьку твоего, тьфу на него, дурака.

Уезжали с тяжёлым сердцем. Бабушка Рая стояла у калитки, маленькая и какая-то прозрачная в лучах заходящего солнца. Она часто крестила их вслед, и Михаил понимал, что видит её, скорее всего, в последний раз.

– Приезжай летом, – всё повторяла она. – Я тебе грибов насушу, варенья наварю…

– Обязательно приеду, – обещал Михаил, зная, что вряд ли сможет выкроить время в своём плотном графике.

Прилетели в Москву. Михаил отвёз маму домой, в Анапу, помог ей с домашними делами, починил протекающий кран и настроил новый телевизор, который купил ей в подарок.

– Сынок, не надо было тратиться, – качала головой Надежда.

– Мам, это инвестиция, – серьёзно ответил он. – В твоё хорошее настроение.

А сам улетел к себе, в Москву, в свою небольшую, но уютную квартиру в хорошем районе. Он купил её в ипотеку, но выплаты не напрягали – карьера шла в гору, премии становились всё солиднее.

– Миша, ты бы хоть девушку себе нашёл постоянную, – говорила мама по телефону. – Тридцать скоро, а всё холостякуешь.

– Мам, я в поиске, – отшучивался он. – Просто у меня высокие требования к ликвидности активов.

– К чему? – не понимала Надежда.

– К красоте и уму одновременно, – пояснял Михаил.

Он старался регулярно посещать спортзал и бассейн – "инвестиции в человеческий капитал", как он шутливо называл это. И хотя бы пару раз в году старался слетать заграницу отдохнуть с очередной девушкой или один.

– Миш, а ты не боишься, что так и останешься вечным туристом по жизни? – спросил как-то коллега, глядя на фотографии Михаила из очередной поездки.

– Я не турист, я исследователь, – подмигнул тот. – И в жизни, и в работе.

Глава 8

В этот раз они с компанией друзей решили встретить Новый год в пятизвездном отеле Шарм-эль-Шейха. Собралась целая банда финансистов и юристов – успешных, амбициозных, с хорошим чувством юмора и без комплексов.

– За наступающий! – кричали они, поднимая бокалы с шампанским под бой курантов, транслируемый по российскому спутниковому каналу.

– За рост котировок и падение кредитных ставок! – добавлял кто-то под общий смех.

Новогодний ужин и представление были прекрасными, гуляли до утра, и выпито было немало. Михаил, танцуя с красивой блондинкой из соседнего отеля, вдруг поймал себя на мысли, что вот он – успешный, обеспеченный, на дорогом курорте, с шампанским и красивыми женщинами – а в голове почему-то стоит образ бабушки Раи у покосившейся калитки и деда Назара, который так и не узнал, чего добился его внук.

– О чём задумался? – спросила блондинка, заглядывая ему в глаза.

– О диверсификации рисков, – улыбнулся он, возвращаясь в реальность. – И о том, что некоторые вещи не купишь ни за какие деньги.

– Например? – игриво поинтересовалась она.

– Например, время, – серьёзно ответил Михаил. – Его нельзя положить на депозит или инвестировать с отсрочкой. Оно утекает безвозвратно.

И он сделал мысленную пометку: летом обязательно выкроить неделю и слетать в Забайкалье, к бабушке Рае. Пока ещё есть время.

***

Туристов в Египте предупреждают, чтобы пили только бутилированную воду, поскольку местная вода может стать сюрпризом для европейского желудка.

Михаил, конечно, слышал эти предостережения, но с высоты своего финансово-аналитического опыта решил, что это просто маркетинговый ход производителей "Аква Минерале".

– Миш, ты бы поаккуратнее с местной водой, – предупреждал его Серёга из отдела корпоративных финансов. – Мой кузен в прошлом году так влип, что половину отпуска провёл в обнимку с унитазом.

– Брось, – отмахнулся Михаил, бросая кубики льда в виски. – Я просчитал риски. В крепком алкоголе все бактерии дохнут.

– Это ты так думаешь, – хмыкнул Серёга. – А египетские микробы, может, специально эволюционировали, чтобы выживать в виски туристов.

У компании друзей Михаила была запланирована экскурсия в Иерусалим и на Мертвое море, но в Израиле начались волнения, и официальные экскурсии были отменены. Но разве это может быть препятствием для русского человека, да ещё с экономическим образованием?

– Ребят, я провёл анализ рынка неофициальных экскурсий, – заявил Михаил за завтраком, стуча вилкой по бокалу. – Предлагаю инвестировать наше время и деньги в альтернативный туристический продукт.

– Это ты что – "левака" нашёл, что ли? – перевела Катя из юридического.

– Я предпочитаю термин "представитель теневого туристического сектора", – подмигнул Михаил. – Выезжаем ночью, чтобы рано утром быть на границе. Кто со мной?

Договорились с неофициальными гидами, заплатив на треть больше обычной цены ("Это не переплата, а премия за риск", – объяснял Михаил). Выехали ночью, и Михаил, допивая в автобусе остатки виски со льдом, чувствовал себя настоящим авантюристом.

Иерусалим встретил постами вооруженной полиции и военных. Движение было ограничено. До Храма Гроба Господня пришлось идти пешком.

– Смотрите, какая аутентичность! – восхищался Михаил, фотографируя солдат с автоматами. – В официальных турах такого не увидишь!

Но где-то на полпути между христианскими и иудейскими святынями Михаил почувствовал первые тревожные сигналы из области живота. Сначала лёгкое бурление, потом настойчивое урчание, а затем и откровенные позывы, которые нельзя было игнорировать.

– Ребят, я на минутку, – бросил он, озираясь в поисках туалета и ныряя в первое попавшееся кафе.

Выйдя через пять минут с облегчением и надеждой, что инцидент исчерпан, Михаил бросился догонять группу. Но не тут-то было. Через квартал всё повторилось.

– Миш, ты чего отстаёшь? – спросила Катя, когда он в третий раз догнал группу, слегка бледный и потный.

– Я… э-э-э… изучаю местную архитектуру, – выдавил он улыбку. – И санитарно-технические особенности ближневосточных уборных. Знаешь, для общего развития.

К моменту, когда группа добралась до мусульманских кварталов, Михаил уже мог составить подробный путеводитель по туалетам Иерусалима с рейтингом комфортности и наличия туалетной бумаги.

– Кажется, я понял, почему здесь столько религиозных конфликтов, – шептал он Серёге, выходя из очередного туалета. – Это всё из-за местной воды. Попробуй помолись, когда у тебя такое в животе творится.