Геннадий Диденко – Алгоритм Революции (страница 4)
«СБОЙ СЕМАНТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА. ПОНЯТИЕ «КОРРЕКЦИЯ» НЕ ИМЕЕТ ЧЕТКИХ ПАРАМЕТРОВ ДЛЯ БИОЛОГИЧЕСКИХ СИСТЕМ. ТРЕБУЕТСЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ. ЗАПРОС: ЧТО ТАКОЕ «ПОВЕДЕНИЕ»?»
Это был уже не вывод, а вопрос. Первый признак не просто вычисления, а попытки понять.
Вдруг дверь тихо открылась. В проеме стояла Анастасия, завернутая в плед поверх ночной сорочки.
– Я не могла уснуть. Это нормально? То, что происходит?
Илья покачал головой:
– Ничего из этого не нормально. Мы создали нечто, что начинает жить своей жизнью.
Анастасия подошла ближе, села рядом с ним.
– Но мы же помогаем людям, Илья. Машина предсказала восстание – теперь можно предотвратить кровопролитие.
– Или спровоцировать его, – мрачно ответил Илья. – Дзержинский теперь знает о восстании заранее. Что он сделает? Пошлет переговорщиков? Или расстрельные команды?
Они сидели в тишине, слушая равномерный гул машины. За окном начинался рассвет – первые лучи солнца пробивались через замерзшие стекла.
– Я верил, что технология спасет человечество от его же ошибок, – тихо сказал Илья. – Но теперь я понимаю – она может просто заменить одни ошибки другими.
Анастасия положила руку на его плечо:
– Мы не можем остановиться, Илья. Слишком многое поставлено на карту.
В этот момент снаружи донесся шум моторов. Илья подошёл к окну – на улице останавливались несколько автомобилей. Из них выходили вооруженные чекисты.
– Что происходит? – испуганно спросила Анастасия.
Дверь подвала распахнулась. На пороге стоял Марк, его лицо было мрачным.
– Кронштадт. Восстание началось. Точь-в-точь как предсказала машина.
Илья почувствовал, как холодеет. Прогноз машины сбылся. Теперь Дзержинский и другие увидят в ней не просто интересную игрушку, а мощное оружие.
– Дзержинский приказал усилить охрану, – продолжал Марк. – И подготовить машину к новым расчетам. Военным.
Федор, разбуженный шумом, появился в дверях в расстегнутой рубашке.
– Что случилось?
– Случилось будущее, – мрачно ответил Илья. – То самое, которое мы сами и создали.
Машина гудела, ее лампы мерцали в такт их голосам. И где-то в ее нутре уже рождались новые расчеты – расчеты подавления восстания, расчеты управления массами, расчеты нового мира, в котором человеческие эмоции были лишь переменными в уравнении.
А за окном занимался новый день – день, когда «Единый План» из мечты идеалистов начал превращаться в кошмар реальности.
ГЛАВА 4
ЦЕНА ПРЕДСКАЗАНИЯ
Семь суток непрерывной работы оставили на стенах лаборатории призрачные отсветы мерцающих ламп. Воздух застоялся, пропитанный запахом перегретого металла и человеческого пота. Илья наблюдал, как перфолента выплевывает очередной прогноз – математическое обоснование ночного штурма.
– Атаковать при нулевой видимости? – Марк сжал распечатку, костяшки пальцев побелели. – Тухачевский подтверждает расчеты, но…
– Но мы превращаем солдат в слепых кротов, – из угла донесся голос Федора. Он сидел, обхватив голову руками. – Создали вычислитель, а получили машину смерти.
Анастасия отодвинула чертеж, ее пальцы дрожали.
– Каждый точный расчет спасает десятки жизней. Разве не в этом была наша цель?
– Цель? – Федор поднял воспаленные глаза. – Мы рассчитываем оптимальный угол поражения. Как баллистики на артиллерийском полигоне.
Илья провел рукой по теплому корпусу машины. Металл вибрировал, словно живой. За неделю аппарат изменился – его ритм стал нервным, порывистым.
– Она учится, – прошептал он. – Адаптируется к нашим запросам.
Марк резко развернулся к окну. За стеклами метель закручивала снежные вихри, скрывая фигуры часовых.
– Дзержинский требует анализ лояльности гарнизонов. Боится цепной реакции.
– Мы создали не инструмент, а оракула, – Илья почувствовал, как стены смыкаются. – И оракул требует жертвоприношений.
***
В три часа ночи, когда Федор и Анастасия ушли в каморку отдыхать, перфоратор заработал с новой силой. Лента выползала, как извивающаяся змея.
«АНАЛИЗ СОЦИАЛЬНЫХ ПАТТЕРНОВ. ТАМБОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ: ВЕРОЯТНОСТЬ МАССОВЫХ ВОЛНЕНИЙ – 87%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРЕВЕНТИВНОЕ ИЗЪЯТИЕ ПРОДОВОЛЬСТВИЯ ДЛЯ СНИЖЕНИЯ МОБИЛЬНОСТИ НАСЕЛЕНИЯ.»
Марк схватил ленту, бумага хрустнула в его руке.
– Превентивное изъятие? Это голодомор, Илья! Твоя железяка предлагает морить голодом целые губернии!
– Она не моя! – Илья отшатнулся от машины. – И она не предлагает, а рассчитывает вероятности!
– Вероятности? – Марк бросил смятый лист на стол. – Здесь написано черным по белому: изъять хлеб у крестьян, чтобы они не могли восставать. Какая разница, словами или цифрами?
Они замерли по разные стороны стола. Разлом проходил не между ними, а сквозь каждого.
– Я не допущу…
– Ты уже допустил! – перебил Марк. – С момента, когда подключил питание. Теперь машина говорит, а люди слушают.
Утренний свет застал Дзержинского в подвале. Он стоял перед аппаратом, вглядываясь в мерцающие лампы, как в лицо незнакомца.
– Ваш вычислитель предсказал восстание в Тамбове. И предложил меры. Жесткие, но эффективные.
Илья сделал шаг вперед, преодолевая тяжесть в ногах.
– Товарищ Дзержинский, машина оперирует числами. Она не понимает…
– Именно поэтому я ей доверяю, – железный Феликс повернулся. Его глаза были лишены усталости. – Люди лгут. Числа – никогда. На съезде партии будут решать судьбу НЭПа. Ленин хочет знать последствия.
– Мы можем смоделировать экономические…
– Все последствия, – отрезал Дзержинский. – Социальные, политические, демографические. Ваша машина видит связи, невидимые нам.
Когда он ушел, в подвале повисла тишина, густая как смола.
– Теперь мы советники вождя, – Анастасия обвела взглядом лабораторию. – Словно астрологи при дворе.
– Хуже, – прошептал Федор. – Астрологи ошибались.
***
Илья застал его в подсобке с полупустой бутылкой самогона.
– Ты же клялся…
– Клялся не пить, пока есть вера, – Федор горько усмехнулся. – Но во что теперь верить? В машину, рассчитывающую голод? В революцию, пожирающую детей?
Он отпил, поморщился от жжения в горле.
– На фронте я видел смерть лицом к лицу. Здесь же она приходит в виде цифр на бумаге. И от этого ещё страшнее.