Геннадий Брусов – Пацаны 90-х назад в СССР (страница 1)
Геннадий Брусов
Пацаны 90-х назад в СССР
Глава 1: Попадалово
Свое пятидесятилетие, Гоша отмечал без помпы. Во-первых, осознание того, что твой возраст перевалил на шестой десяток, не доставляет большой радости. Во-вторых, и приглашать-то особо было некого. Все друзья остались в Красноярске, а он уже восемь лет, как перебрался в Краснодар.
Именно поэтому отмечали день рождения в узком семейном кругу. Погода радовала своим теплом. Южное солнце прогрело воздух, поэтому разместились в беседке. Пока жена с детьми суетились, накрывая стол, Гоша тут же на мангале жалил шашлык. Помимо него, на углях запекалась нанизанная на шампуры картошка, а на решетке, капая выделяемой влагой прямо на угли, готовились шампиньоны.
– Эх, хорошо! – сказал Гоша, разливая по стопкам, только принесенную женой из морозилки, и уже покрывшуюся инеем бутылку беленькой.
– Ну, за меня любимого! – чокнулся с женой и опрокинул в себя живительную влагу. Задержав дыхание, подхватил с тарелки кусок сала, стебель зеленого лука, веточку укропа и положив все это на кусок черного хлеба, отправил в рот.
– Вот не зря я тебя заставила теплицу поставить, еще конец апреля, а у нас уже и лучок, и салат, и редиска с укропом выросли, – сказала супруга, откусывая купленный на рынке помидор.
– Что значит заставила?
– Ладно, упросила. Ты ведь вначале был против, типа, зачем на юге теплица, здесь и так тепло.
– Люблю тебя, потому что, вот и согласился, – ответил Гоша, разливая по второй.
– Ты не части, еще весь вечер впереди. Лучше за картошкой следи, а то подгорит.
– Молчи женщина, твой праздник был 8 марта, а у меня сегодня в планах уснуть лицом в салате…
Фраза эта оказалась пророческой. Гоша открыл глаза, на улице еще темно и очертания комнаты были не различимы.
Вот я вчера накидался, даже не помню, как уснул, – первое, что пришло ему на ум. Однако голова не болела, а в теле наоборот чувствовалась необычайная легкость, как будто он вчера и не пил. С этими мыслями он повернулся на бок, чтобы снова заснуть. Но ощутил щекой, как его кольнуло перо, вылезшее из подушки.
Откуда у нас перьевая подушка? Уже лет двадцать дома таких не было,– первое, о чем подумал Гоша, поправляя одеяло. Оно оказалось ватное, – снова обратил он внимание на отсутствующую в его доме вещь. Или мы к кому-то в гости поперлись, да там и заночевали?– предположил он и тут же снова заснул.
– Гоошаа, вставай! – сквозь сон послышались чьи-то слова.
– Гошаа, иди завтракать.
Теперь уже голос стал звучать достаточно близко. Причем это не был голос жены или сыновей, он был мужской, но очень знакомый. Еще не до конца продрав глаза, Гоша обернулся и увидел в проеме двери… отца? Блин, это что, сон? – пробежала первая мысль в его голове. Отца не стало больше двадцати лет назад, а тут он стоит, улыбается, и ему нет еще и сорока.
– Че вылупился как баран на новые ворота? Иди завтракать, я картошку с колбасой пожарил, – сказал он и вышел из комнаты. Захотелось себя ущипнуть, и Гоша тут же сделал это. Больно получилось. Осмотрелся по сторонам. Комната очень походила на спальню в бабушкиной квартире. Вон и пианино стоит возле стены, и рядом радиола на ножках. Гоша встал и не понимая что происходит, пошел вслед за отцом. В гостиной на него смотрел цветным экраном большущий ящик телевизора. Толком не разобрав, что по нему показывают, осмотрелся. Справа стоит югославская стенка. Дальше диван, прямо у стенки трюмо. Подошел к нему и посмотрел в зеркало…
Из него на Гошу смотрел он, только еще совсем пацан. На вид лет пятнадцать не больше. Из одежды только синие семейные трусы. Смотрясь в отражение, он не мог поверить собственным глазам. Провел рукой по подбородку, чтобы нащупать свою родинку. На месте, – подумал он и прошел на кухню. За столом сидел отец и ел картошку прямо из стоящей на нем сковороды.
– Время уже десять. Давай садись, рубай и поедем. Молока налить? – сказал отец и, не вставая с табурета, потянулся к ручке округлого холодильника с надписью «ЗиЛ» на дверце. Открыв его, достал пачку молока в виде пирамиды. Ножом срезал верхушку и налил в кружку. Гоша смотрел, на все это, не моргая. Потом взгляд его остановился на отрывном календаре, висящем на стене. На нем значилась дата: 1 августа 1986 года.
– Сегодня первое августа? – только и смог он спросить, опускаясь на свободный табурет и не сводя глаз с календаря. Отец посмотрел на него, потом перевел взгляд на календарь и со словами, нет уже второе, оторвал лист.
Гоша молча взял в руку вилку и начал есть. Пока завтракал, незаметно поглядывал на отца. В конце месяца ему тридцать шесть исполнится. Совсем еще молодой и… живой. Слеза навернулась так-то сама.
– Ты чего, сын? – спросил батя, заметив блеск у него в глазах.
– Да ничего, просто вспомнилось.
– Что вспомнилось?
– Не важно.
– Какой-то ты странный сегодня.
После завтрака пошел умываться. В ванной снова накатили воспоминания. Вот чугунная ванна, новая совсем. Смеситель с керамическими ручками подачи воды и хромированной лейкой, как бы сейчас выразились, винтажный. Облучок на унитазе из толстой фанеры, но не округлый, а в виде рогов с прорезью. Видимо, чтобы мужикам не поднимать лишний раз. А он уже и забыл, что такие существовали. Сливной бачок поднят выше уровня головы, а керамическая рукоятка смыва болтается на хромированной цепочке. В граненом стакане увидел пять зубных щеток. Немного подумав, просто выдавил на палец зубную пасту с надписью Жемчуг, так и начал чистить зубы.
Мусоля пальцем, всматривался в свое отражение в зеркале. Уже и забыл, каким был в юношестве. Нос картошкой, губы пирожком, над верхней губой уже пушок пробивается. Эх, молодость. В последние годы, когда брился, все время удивлялся, как быстро прибавляются новые морщины и седеет голова. В мозгу-то ты еще вроде молодой, а из зеркала на тебя смотрит седой мужик. А тут второй шанс появился прожить жизнь заново? Получается, мне сейчас четырнадцать и я закончил седьмой класс. Ну, тогда будем посмотреть, как сложится в этот раз, – думал Гоша умываясь.
–Одевайся, и поехали, у нас сегодня много дел, – услышал он слова отца, едва выйдя из ванной. Зашел в комнату, где спал, на стуле возле кровати лежали брюки с футболкой. Обычные брюки и обычная белая футболка. Пока одевался, вспомнил, что в конце лета 1986 года, они с отцом из Норильска полетели в отпуск. Если сейчас они в Перми в квартире его матери, то получается, что только прилетели. Потому что еще не куплены обновки. Именно в начале отпуска Гоше купили часы электроника, которые он уронил на выходе из магазина и разбил стекло. Его впрочем, заменили в мастерской на пластик, но вид уже был испорчен и по приезду домой, Гоша их отдал среднему брату.
Так же не видно новых коричневых вельветовых брюк, пошитых по джинсовому лекалу. Помнится, они зашли в ЦУМ. Там продавались советские джинсы Тверь, которые себе купил отец, а Гоша выбрал вельветовые. Получается шопинг еще впереди, что ж, в этот раз он будет немного другим. С этими мыслями он вышел из квартиры. Отец закрыл дверь, а ключ положил тут же под коврик.
– А зачем, вдруг кто залезет? – спросил его сын.
– Так сестра скоро должна придти, а нас отдельного ключа нет. Да и кто залезет, тут же все свои.
Пока шли до остановки, Гоша осматривался по сторонам. Вот вышли со двора на улицу Патриса Лумумбы, справа телебашня. Дальше кинотеатр, вспомнилось, как его туда водила тетка на фильм «Триста спартанцев». Сели на трамвай и поехали в центр. Когда проезжали цирк, спросил у отца о наших планах на сегодня.
– Сейчас в ЦУМ заедем, потом на рынок, а в конце к бабушке на работу зайдем и назад.
Тыгыдымский довез прямо до ЦУМа. Раньше он казался Гоше чем-то сродни современному гипермаркету. Теперь же предстал в виде небольшого трехэтажного магазина с весьма скудным ассортиментом товаров. Правда, джинсами Тверь торговали. Завидев их, глаза отца прямо загорелись. На удивление очереди практически не было, хотя субботний день. Может стоимость в целых шестьдесят рублей отпугивала покупателей. Но мы-то с севера приехали.
Обернувшись на Гошу, отец спросил:
– Хочешь себе такие?
В прошлой жизни, он отказался, посчитав их не достаточной фирмой. Но теперь-то Гоша знал, что эти джинсы пошиты из настоящего импортного коттона на импортном оборудовании, а стоили в два, а то и три раза дешевле, чем на рынке. Поэтому он утвердительно кивнул головой. В примерочной быстро подобрали себе штаны по размеру. После покупки Гоша присмотрел еще и ремень и сразу переоделся в них, подкатав брючины под свой рост.
Дальше шел отдел часов. Отец, как и в прошлый раз, предложил купить Электронику, которые очень походили на модные тогда Монтаны.
– Знаешь пап, тратить тридцать рублей на часы, я не готов, пока и с карманными похожу, давай лучше кроссовки мне на рынке подберем.
– Да кроссовки мы тебе и так купим, не переживай.
– А я и не переживаю.
Это в прошлой жизни ему хотелось поменять подаренные отцом карманные часы с крышкой и на цепочке, на что-нибудь более модное, но не в этот раз. После магазина пошли на остановку, чтобы поехать на рынок. Прошли и мимо того ларька по ремонту часов, в который в этот раз не заглянули.
На рынке отец, как и в прошлый раз, остановились возле кроссовок, за которые просили тридцать пять рублей и их купили в прошлой жизни. Ничего так кроссовки, симпатичные, но Гоша-то знал, что изготовлены они в одной из южных республик и подошва отклеится уже этой осенью. Поэтому он подвел отца к прилавку, где продавались синие адидасы, пошитые на Московской фабрике. Просили за них шесть червонцев. Гошу прямо смех разобрал, джины шестьдесят и кроссовки тоже, у них тут что, других цен нет? При продавце предложил отцу купить обоим по паре, если отдадут по полтиннику. Торговец, начал нахваливать товар, но цену сбавлять не хотел. Отец уже готов был согласиться, однако Гоша попросил продавца отложить товар, а они еще походят.