Геннадий Борчанинов – Якудза из клана Кимура-кай (страница 2)

Кто-то звал девяностые святыми. Кто-то – лихими. Для меня это десятилетие было и тем, и другим сразу.

Но это в России. Как дела обстояли в Японии, я в душе не представлял. Хотя по сравнению с Россией девяностых годов даже какой-нибудь бананостан покажется раем земным, что уж говорить о родине самураев и суши.

– Я ушёл! – крикнул я, натягивая потёртую куртку.

Я чувствовал острую потребность подышать свежим воздухом, насколько он вообще мог быть свежим в пригороде Токио. Поэтому я вышел и быстрым шагом пошёл вниз по улице, куда глаза глядят.

Сам я точно потерялся бы в этом лабиринте. Но память Кадзуки подсказывала мне, куда идти, где он обычно проводил время. В маленькой забегаловке-лапшичной напротив железнодорожной станции Кита-Сэндзю, так что ноги сами несли меня туда.

Что мы вообще имеем? Да ничего. Как у латыша, хер (Кадзуки, для азиата прибор нормальный) да душа (моя, русская). Ну и физической силушкой природа его не обделила, хотя применять её Кадзуки побаивался, судя по воспоминаниям. Мышцы его прятались под слоем жирка. Ничего, обязательно растрясём.

Школьники и школьницы, которых можно было узнать по школьной форме, торопились на занятия, старики и старухи степенно гуляли по улице, наслаждаясь утренней прохладой. Работяги и саларимены давно уже были на службе, так что улицы были не слишком многолюдны, в самый раз для прогулки.

Я шёл, разглядывая чистые улицы и аккуратные домики, витрины магазинчиков и закусочных. При свете дня район выглядел уже не так бедно и страшно. Я развлекался тем, что читал вывески и объявления, способность читать на японском, пусть даже медленно и по слогам, казалась мне жутко забавной.

Даже просто глазеть на вывески и фасады было удивительно интересно. Я вспоминал, как выглядел мой родной ПГТ в девяностые, невольно сравнивал его с тем, что видел сейчас… Сравнение выходило не в пользу моей малой родины.

А вот и лапшичная. Прозрачная стеклянная дверь с написанной от руки табличкой «Открыто» тихонько скрипнула, звякнули колокольчики над головой. Я прошёл внутрь, оказываясь в тесном пространстве, пахнущем горячей лапшой, острыми специями и чем-то неуловимо похожим на перегар.

– Кадзуки, братан! – широко улыбнулся Ироха Масахиро, мой, вернее, старый дружок прежнего владельца тела.

Был он худой, как щепка, подвижный, скользкий. Как лапша, которую он тут готовил в забегаловке своего дяди.

– Ох, это кто тебя так отделал? – воскликнул он, всплеснув руками.

– Привет, – буркнул я осторожно.

Масахиро был лучшим другом Кадзуки, он может раскусить подмену. Но не раскусил. Хотя ладно, любые странности можно будет списать на черепно-мозговую травму.

– Да так, шпана… – проворчал я, понимая, что он ждёт ответа на свой вопрос.

– Лапши хочешь? Бесплатно, за счёт заведения, – предложил Масахиро.

– Нет, – сказал я, усаживаясь напротив него.

– Тебя подменили, что ли? Или по голове стукнули? – заржал он.

Я похолодел, понимая, что глупейшим образом подставился, да ещё вот так сразу, но Масахиро на это даже внимания не обратил. Кадзуки, к счастью, и раньше был немногословным, так что в этом плане ничего не изменилось.

– По голове, – сказал я. – Цепью.

– У-у-у… – протянул Масахиро. – Больно было?

– Нормально, – сказал я.

– Эти босодзоку… Совсем оборзели, – поморщился он. – Ведут себя так, словно они здесь хозяева.

Пришлось порыться в памяти Кадзуки, чтобы понять, кто такие эти босодзоку. Шпана на мотоциклах. Кадзуки считал их… Крутыми? Как по мне, просто идиоты. Сынки богатеньких родителей, мнящие себя грозой улиц. Искатели, блин, острых ощущений…

– Рюичи… Знаешь такого? – спросил я.

– Ватанабэ Рюичи? Мы же с ним в школе учились! Он на класс старше был! – воскликнул Масахиро. – Сильно тебя стукнули! Может, в больницу сходишь?

Я покачал головой, мол, не стоит. Не пойду.

– Ты чего задумал? – обеспокоенно спросил Масахиро.

– Это он меня так, – сказал я. – И он за это заплатит.

– Ты с ума сошёл! Его родители… Лучше не лезть, Кадзуки! – затараторил дружок.

Он испугался не на шутку. Это было видно по его лицу, движениям. Масахиро всерьёз беспокоился за меня.

Хотя беспокоиться должен Рюичи.

Я отмахнулся молча, пересел в уголок, прислонившись к стене, обклеенной постерами неизвестных мне исполнителей. Нужно было подумать.

Отступать я не привык. Я всегда считал, что в жизни преуспевает тот, кто действует, и не видел причин отказываться от этого принципа. Значит, надо как-то подниматься. Может быть, не совсем законными способами, потому что вкалывать по двенадцать часов в офисе, подобно главе семьи Кимура, я не хотел. Да и не смог бы, с таким аттестатом дорога в приличные места для меня попросту закрыта. Нужно подумать, с чего проще всего будет начать с минимальными вложениями, потому что накоплений у Кадзуки тоже не было. Максимум – купить стаканчик лапши.

Придётся начинать через криминал. Сколотить стартовый капитал на каких-нибудь не самых законных вещах, контрабанде, например, а там уже как пойдёт. Я не собирался прозябать в нищете, пусть даже в этой, новой жизни. И впахивать на каком-нибудь заводе с единственной перспективой стать в конце карьеры старшим помощником младшего дворника я тоже не хотел.

Звякнул колокольчик над дверью, в лапшичную вошёл парень в атласном сером костюме. Без галстука, в расстёгнутой до середины груди белой рубашке, в чёрных очках, хотя солнца сегодня было не так уж много. Чёрные волосы аккуратно уложены, тонкое, почти аристократическое лицо не выражало никаких эмоций.

Он вальяжной походкой прошёл внутрь, сел за стойку напротив Масахиро.

– Лапши, – бросил он небрежно.

– Сию минуту, – пробормотал Масахиро, согнувшись в поклоне.

Я покосился на своего друга, вновь посмотрел на вошедшего. Тоже молодой бандит, не иначе. Сидит расслабленно, с осознанием полного своего превосходства. Он сунул руку во внутренний карман пиджака, достал пачку сигарет, вытряхнул оттуда одну, закурил, сидя за стойкой. Масахиро, похоже, и не думал возражать, хотя пепельницы на стойке я не заметил.

Мой друг поставил на стойку коробочку с горячей лапшой, положил рядом палочки в одноразовой бумажной упаковке, вновь поклонился. Парень даже бровью не повёл, лишь перекатил сигарету в другой уголок рта и взял палочки.

А потом замер с палочками в руке. И медленно повернулся ко мне, встречаясь со мной взглядом.

Я продолжил спокойно смотреть ему в глаза.

– На что это ты пялишься, урод? – с вызовом спросил он.

Глава 2

– Ну? Язык проглотил, катаги? – насмешливо добавил парень, не дождавшись от меня немедленного ответа.

– Закурить не найдётся? – спросил я, продолжая глядеть ему в глаза.

Боковым зрением я видел, что Масахиро юркнул куда-то в подсобку. Но зрительного контакта не разрывал, точно как и этот парень.

Если бы воздух мог искрить от взглядов, то искры летели бы во все стороны.

– Смелый, да? Кто тебя так отделал? – спросил он.

– Темно было, не разглядел. Косоглазые… Все на одно лицо, – сказал я.

Он ухмыльнулся. А затем достал пачку из внутреннего кармана и протянул мне сигарету. Зажигалку положил на стол. Только после этого я отвёл взгляд, закуривая непривычно крепкий табак. Кадзуки не курил, но кашель мне удалось сдержать. Мне, наверное, не стоило начинать… Но уже поздно.

Парень отвернулся и взялся наконец за свою лапшу. Я молча курил, поглядывая на улицу за большим широким стеклом. Пепел пришлось стряхивать прямо на пол. Надеюсь, Масахиро не будет ворчать.

– Местный? – спросил вдруг парень.

– Местный, – сказал я.

– А этого, – он кивнул в сторону подсобки. – Знаешь?

– Знаю, – сказал я.

– Это наша территория. Держи, – он протянул мне визитку. – Вспомнишь, кто тебя отмудохал, заходи. Пообщаемся.

Я удивился такой щедрости и великодушию, но вида не подал, взял визитку с почтением и уважением. Ничего лишнего, самый минимум информации. Адрес, судя по всему, какого-то офиса, и написанное иероглифами название «Одзава Консалтинг». Ни телефона, ни чего-либо ещё.

– Благодарю, Одзава-сан, – кивнул я.

Парень расхохотался так, что чуть не опрокинул свою лапшу.

– Нет, ты и правда катаги! Одзава-сан это наш босс, – пояснил он.

Следовало догадаться.

Я отвернулся, снова стряхнул пепел прямо на пол, потому что больше некуда было его стряхивать. Неловко получилось, конечно, но ничего страшного я в этом не видел. Я ждал, что парень представится сам, но он не представился.