Геннадий Борчанинов – Ренегат космического флота (страница 6)

Теперь я мог заметить, что подполковник тоже растерян и не знает, что делать. Раньше он мне казался твёрдым как камень.

Значит, надо брать всё в свои руки.

Если Империю не спасём мы, её не спасёт никто.

Вдруг трансляция балета сменилась длинным писком зуммера, и мы с Игнатовым синхронно повернулись на звук. Картинка сменилась.

— Что-то новенькое, — хмыкнул разведчик, и мы подошли поближе, а он развернул видео на всю ширь.

Теперь вместо тонконогих красавиц нам показывали чуть ли не десяток мужчин за длинным столом. Трое сидели, остальные стояли позади, на фоне, все они были одеты либо в чёрные траурные костюмы, либо в официальные мундиры с большими звёздами.

— Подданные Империи! — хорошо поставленным голосом произнёс один из них, армейский генерал, сидящий посередине, во главе стола.

Игнатов затаил дыхание. Я спокойно и равнодушно вглядывался в людей на экране. Большинство казались незнакомыми, но некоторых из них я точно уже видел, на официальных приёмах или в новостях.

— В тяжёлый, критический час для судеб Отечества обращаемся к вам мы, регент и совет регента! — продолжил генерал.

— Это же Димитриевский-Крейц, — я ткнул пальцем в одну из фигур за спиной генерала.

— Тихо! — зашипел на меня Игнатов.

Граф Димитриевский, бывший губернатор Зардоба. Один из моих врагов, снятый с должности за свои преступления, и пусть он далеко не первое лицо в этом совете регента, сам факт его присутствия бросал тень на всю эту структуру.

Флотские в совете тоже присутствовали, малознакомый адмирал стоял сзади справа. Я быстро нашёл в сети фотографию адмирала Бородина. Да, это он. Нет, в Гамма-Июль мы точно не летим.

Собственно, в этом совете регента были представители всех фракций и служб, даже Имперской Службы Безопасности. Вот только безопасников представлял даже не генерал, а всего лишь полковник, и это наводило на определённые мысли.

— Враги Империи осмелились на страшный, невообразимый теракт! Посягнули на жизнь и здоровье нашего любимого Императора! Его наследников! — сверкая глазами, продолжал вещать самопровозглашённый регент. — За жизнь Его Величества сейчас борются лучшие врачи Новой Москвы. Но он ещё покарает всех причастных к этому бесчеловечному акту насилия!

Если бы не таблетка, я бы сейчас, наверное, запустил этим планшетом в стену в приступе праведного гнева. Но в данный момент мой мозг просто фиксировал происходящее, словно холодная машина на сверхмощном процессоре.

— … решением регентского совета объявляется трёхдневный траур! Империя никого не забудет! — объявил генерал.

Я посмотрел на подполковника Игнатова. Разведчик стоял неподвижно, как статуя, бледный от гнева, и сжимал кулаки.

— Будет проведено тщательное расследование! Никто не уйдёт от наказания! — генерал ткнул пальцем в камеру. — И мы все должны сплотиться в эту трудную минуту! Сплотиться вокруг нашего отважного Императора и его регентского совета!

Я скрежетнул зубами. Похоже, действие таблетки заканчивалось. Внутри разгоралась чудовищной силы злоба, захлёстывая всё как лесной пожар. Как смеют они…

Трансляция прервалась. Я ожидал, что этих уродов сменит экстренный выпуск новостей, но вместо него снова включился балет. Я вновь покосился на Игнатова, который продолжал стоять неподвижно, глядя сквозь экран. Спустя секунду он будто стряхнул наваждение, помотав головой, и посмотрел мне прямо в глаза.

— Что скажете, командор? — хрипло сказал он.

— Скажу, что это всё чушь собачья, — сказал я.

Голос мой прозвучал так же хрипло. В глотке пересохло от злости.

Глава 4

Подполковник Игнатов отмотал трансляцию назад и поставил на паузу, чтобы мы могли рассмотреть весь так называемый регентский совет на стоп-кадре. Вот они, слева направо. За столом сидели трое, слева экс-министр иностранных дел Зайчинский, в центре армейский генерал Слюсарев, зачитывавший обращение к народу, а справа сидел лидер партии пацифистов Стечковский.

Из тех, кто стоял за их спинами, я знал только графа Димитриевского, который выглядел надутым индюком, и адмирала Бородина. Всех остальных мне представил разведчик.

— Генерал Бойко, — ткнул пальцем в лоснящуюся морду Игнатов. — Обвинялся в растрате, следствие заглохло.

Чтобы прокормить такого борова, требуется целый аграрный мир, неудивительно, что он таскал хлеб из столовой и попал под следствие.

— Вот этого сам не знаю, — он показал на полковника ИСБ, который смотрел в камеру тяжёлым взглядом. — Но судя по мундиру и наградам, он из службы внутренней охраны. Шаркуны придворные…

Игнатов показал на следующего.

— Волхонский, граф, заместитель губернатора Новой Москвы, — сказал он. — А рядом с ним граф Мусин, тоже из придворных шаркунов.

— А этого я, кажется, знаю, — я ткнул пальцем в следующего, большеголового мужичка с огромными залысинами. — Это же этот… Как его…

— Глинский-Васильев, — подсказал подполковник. — Экономист.

Точно. Мелькал во всяких передачах и шоу в качества приглашённого эксперта, где рассказывал, что Империя живёт неправильно и всё срочно надо менять, пока наша экономика не рухнула. Посмотрим, как он справится теперь, когда надо будет не только болтать, но и мешки ворочать.

— Компания, конечно, у них, как на подбор, — кисло произнёс я.

— Сплошь заместители, кстати, — заметил Игнатов.

— Начальников убрали во время взрыва, — процедил я. — Ловко же они это всё провернули.

— Это же надо было такой заговор прошляпить… — вздохнул разведчик.

— Как думаешь… Его Величество… Жив? — спросил я.

Игнатов покачал головой.

— Он у них в руках. Даже если он жив, это временно, — тихо ответил он. — К тому же, неизвестно, кто сейчас в очереди наследования на каком месте. Им выгоднее недееспособный император на больничной койке, а не очередной наследник на престоле. До тех пор, пока всё не устаканится.

— Принцесса Елизавета, похоже, стала на шаг ближе к трону, — заметил я.

— Там и других желающих полно, она даже не в первом десятке, — сказал подполковник. — Это мы всё выясним. Но и отвозить её в Новую Москву сейчас — всё равно что подписать ей смертный приговор. Там опять начнётся резня, и всех прочих кандидатов на трон будут убирать.

— Опять? — не понял я.

— А ты не в курсе? Точно, ты же не здесь родился, — хмыкнул Игнатов. — Когда дед Его Величества преставился, тоже борьба развернулась нешуточная. Как мне отец рассказывал, чуть ли не до войны претендентов дело дошло. Александра Николаевна чудом на престол взошла.

А я-то думал, тут нет проблем с передачей власти. Как же. Видимо, я ошибался, и это только снаружи всё гладко и прилизано, а внутри этого механизма — опилки и ржавчина.

— Ладно… Это всё мелочи жизни, — вздохнул я. — Надо что-то решать, что мы будем делать.

Я вызвал вахтенного офицера, попросил сделать объявление по кораблю, чтобы все офицеры и мичманы собрались в кают-компании. Да, единоначалие, дисциплина, субординация, но принимать такие решения единолично… Плохая идея, как мне кажется. Да и люди любят, когда им дают хотя бы иллюзию выбора. Тем более, когда выбирать приходится между плохим и очень плохим вариантами.

Мы с Игнатовым переместились в кают-компанию. Присутствовали все, кроме вахтенного, оставшегося на мостике. Люди шептались между собой, известие о появлении регентского совета дошло ещё не до всех, и те, кто успел посмотреть трансляцию или запись, теперь пересказывали её содержимое остальным. Но при нашем с подполковником появлении все тут же умолкли, приняв серьёзный и строгий вид. Каждый понимал, что я собрал их в кают-компании не просто так.

— Дамы и господа… Все уже знают про состояние Его Величества и регентский совет? — спросил я.

Знали все. Как минимум в пересказе.

— Так, а где Её Высочество? Не позвали? Позовите и её тоже, — я окинул взглядом всех собравшихся.

Принцесса Елизавета имеет полное право участвовать в этом собрании. В конце концов, решается и её судьба тоже.

За ней отправили вестового, и очень скоро девушка, одетая в простой рабочий комбинезон, вошла в кают-компанию, с интересом и недоумением глядя на собравшихся офицеров.

— Так, теперь вроде все. Лейтенант Козлов, если что, на связи из командирской рубки, — сказал я.

— Так точно, господин командор, — послышался из динамиков голос второго помощника.

— Итак… — произнёс я.

Все замерли, прекратили шептаться, обратив всё свое внимание на меня. Десятки глаз смотрели неотрывно, и прежде я бы, наверное, смутился, но теперь чувствовал себя абсолютно спокойно, и это даже не из-за таблетки успокоительного. Я просто знал, что должен сказать всё и принять решение. Я нёс личную ответственность за всех этих людей и ещё сотни людей в соседнем отсеке. И этот груз ответственности не давил на меня сверху, а наоборот, придавал уверенности.

— Поднимите руки те, кто поверил в слова регентского совета, — попросил я.

Несколько человек робко подняли руки, явное меньшинство. Зам по вооружению, лейтенант Вукович, старший мичман Антонова. Ладно, я опасался, что наивных вьюношей и барышень на моём эсминце гораздо больше.

— Это они и сделали, — сказала вдруг принцесса. — Они всё подстроили.

— Боюсь, вы правы, Ваше Высочество, — сказал я. — И в связи с этим возникает вопрос. Кому мы служим?

На лицах офицеров отразилось непонимание.

— Империи… — протянул старший помощник.