Геннадий Борчанинов – Мятежник (страница 9)

Всё-таки придётся преобразовывать этих ряженых в настоящую армию, так или иначе. В реальности из этого движения родилась Ирландская Республиканская Армия, та самая ИРА, весь двадцатый век устраивавшая теракты в Британии и других государствах. Здесь же я надеюсь обойтись без террора, но превращать добровольцев в настоящую партизанскую армию всё равно придётся.

Маршировать под барабан по улицам Дублина, Корка, Голуэя и других городов, конечно, весело и занятно, красоваться перед девушками формой из зелёного сукна и старыми винтовками, наверное, тоже. Но реальные боестолкновения, в которых будут участвовать добровольцы, не будут иметь ничего общего с теми учениями, которые сейчас проводятся по всей стране.

На первый взгляд, костяк этой организации состоял из молодых мужчин чуть за тридцать, среднего достатка, образованных. Если в ИГА я мог увидеть и откровенно нищих людей, и рабочих, и студентов, и просто сочувствующих социализму, то здесь, как мне показалось, гораздо больше было именно ряженых, имитирующих борьбу за независимость, и мне это не слишком-то понравилось. Хотя я прекрасно понимал, почему так происходит. Многим было достаточно и этого.

Нет, были и озлобленные на британскую власть радикалы, и уверенные в необходимости восстания республиканцы. Но основная масса тут всё равно была аморфной и рыхлой, довольствующейся тем, что они маршируют с винтовками и платят взносы. Ради Ирландии, делают всё, что могут. По их мнению.

Может быть, Патрик Пирс прав, и нужна как раз таки большая жертва? Чтобы те, кто ещё колеблется, увидели жестокость британских властей и поднялись на борьбу. Вот только большая жертва приведёт к тому, что собой пожертвуют лучшие из лучших. Это я тоже понимал, умереть за свою страну — честь. Но это слишком просто, это почти что слабость. А вот жить ради своей страны сумеет не каждый.

Я наконец покинул здание на Доусон-стрит, зашагал обратно к набережной, чтобы перейти на другой берег Лиффи и выйти к ставшему уже родным Ист-Уоллу. Рабочий район, где доходные дома викторианской эпохи соседствовали с натуральными трущобами для городской бедноты.

Мартовское солнце пригревало уже совсем ласково, пожалуй, пальто у старьёвщика можно даже и не выкупать, лучше потратить честно заработанные шиллинги на оплату жилища, долг за которое рос с каждым днём. Без процентов, но я всё равно терпеть не мог долги, да и миссис Даффи уже толсто намекала на грядущее выселение. Мол, у неё интересовались, сможет ли она пустить постояльца. Надо умаслить её парой шиллингов.

План, как заработать новые, уже имелся. Статьи, подобные той, что я продал мистеру Коннолли, я могу писать десятками, так что очень скоро на все дублинские газеты будет совершено нашествие материалов про английское коварство и угнетение. Девять откажут, одна напечатает, уже что-то, на хлеб насущный хватит. У меня было преимущество перед местными, я мог смотреть на ситуацию комплексно, свысока, зная последствия.

Например, я совершенно точно знал, что опальный ныне Уинстон Черчилль, с которым связывали провал всей Дарданнельской операции, ещё непременно вернётся в политику, хотя всем казалось, что его карьера закончена бесповоротно. Или что на Восточном фронте очень скоро произойдёт Брусиловский прорыв, который, собственно, и спасёт Антанту от поражения под Верденом. Эх, знал бы, куда попаду, лучше бы учил историю. Но даже так обрывочных знаний хватало для практического применения.

Поэтому я покупал газеты на каждом перекрёстке, у каждого уличного мальчишки. Не все подряд, а разные, просто чтобы знать адреса редакций. Настало время развернуть машину пропаганды.

Глава 6

На следующий день я, как и обещал, снова пришёл к «добровольцам». Вливаться в коллектив.

Записали меня в роту С первого дублинского батальона, здесь они именовались буквами латинского алфавита. Роты A, B, C, D и F, в каждой чуть больше сотни человек по спискам, хотя на лицо было гораздо меньше.

Командовал батальоном безусый мальчишка по имени Нед Дейли. Вообще, представился он как Эдвард, но все звали его Нед, и своим положением он обязан был Тому Кларку, известному революционеру и националисту, которому приходился шурином. Даже здесь не обошлось без кумовства, хотя по отзывам других добровольцев, Нед Дейли считался славным парнем и хорошим командиром.

— О`Хара, верно? — спросил меня Дейли.

Я ожидал увидеть в роли комбата какого-нибудь пузатого полкана, а не вчерашнего студентика. Видимо, моё удивление ясно отразилось на моём лице, потому что он снисходительно улыбнулся.

— Служили в армии? — спросил он.

— Никак нет, — ответил я.

В моей легенде служба в армии отсутствовала, Майкл О`Хара сапоги не топтал. Мне вот довелось, и срочную, и контрактную, но лучше это пока не показывать.

— А выправка имеется, — хмыкнул Дейли.

Да уж, шпион из меня, как из дерьма пуля.

— Ладно, неважно. Рота С вас ждёт. Командует ей капитан Макки, доложитесь ему, он скажет, что делать дальше, — сообщил Дейли.

Я вновь почувствовал себя зелёным салабоном, словно в том самом сне, когда тебя забирают в армию после многих лет гражданской жизни, и ты никому не можешь доказать, что уже отслужил и дембельнулся.

— Где я могу его найти? — спросил я.

— Сэр. Вы забыли добавить «сэр», — пожурил меня этот сопляк.

Ладно, субординацию блюдём строго. Сам хотел насаждать дисциплину и единоначалие, вот, полной ложкой.

— Где я могу найти капитана Макки, сэр? — исправился я.

— Сейчас он, пожалуй, на работе, как мистер Макки, — сказал Дейли. — Трудится наборщиком в «Джилл и сын», в типографии. А вот когда он оттуда выйдет, станет капитаном Макки.

Я навострил уши, сделал стойку, словно гончая, напавшая на след. Наборщик в типографии… Вот с этим парнем стоит подружиться.

— То есть, мне лучше встретить его там? — уточнил я. — Сэр.

— Пожалуй, да. Мы все надеваем форму по вечерам, после работы, — сказал молодой комбат. — Днём нам приходится зарабатывать на хлеб насущный.

Я понимающе усмехнулся. Если бы не это…

— Значит, прогуляюсь до типографии, — сказал я.

Дайте только печатный станок, и мне даже газеты будут уже не нужны. Листовки и плакаты, прочие агитационные материалы, не подобные тем, что расклеивали мы с Гэри, а нормальные, по лучшим образцам «Окон РОСТА» и Имперского министерства пропаганды и народного просвещения.

Нужно завладеть умами горожан, чтобы повести за собой толпу. Пирс этого не сделал в полной мере, и в итоге мятежников считали преступниками не только англичане из администрации, но и вполне себе коренные дублинцы католического вероисповедания. Никто не присоединился к восставшим, разве что считанные единицы, хотя руководители ИРБ ждали народного порыва.

— Ступайте, рядовой, — сказал Дейли. — Надеюсь, вы поладите с капитаном.

Я тоже на это надеялся. Если не поладим, придётся возвращаться к Коннолли и действовать через Ирландскую гражданскую армию, а это менее надёжный вариант. Пусть даже он гораздо проще.

Из батальонной канцелярии и вообще штаба добровольцев я вышел в смешанных чувствах. Подчиняться молокососам вроде Неда Дейли… Как-то не по мне, но и заявить о себе я пока не могу. Пока я всего лишь новобранец, человек с улицы, совершенно посторонний. Да, с членской карточкой и фамилией в списке батальона, но всё равно посторонний.

Значит, надо вливаться в коллектив. Сначала в роту, затем мелькать перед начальством. Неплохо бы выйти на самого Пирса и его заместителей, на членов тайного Ирландского республиканского братства, собственно, планирующих восстание. Показать свою полезность и незаменимость, и уже потом толкать всю эту братию к успешному успеху.

Нужная мне типография находилась не так уж далеко, в центре города.

Я понимал, что далеко не один такой умный, и что типография «Джилл и сын» наверняка уже используется в революционной борьбе. Но у «добровольцев» не было чёткой политической программы, внутри организации не было согласия ни по вопросу самоуправления, ни по вопросу отделения Ирландии, ни по другим вопросам. Потом это приведёт к гражданской войне между сторонниками договора с Англией и сторонниками полной независимости.

Как по мне, независимость гораздо приятнее, чем статус доминиона. Но и связи с Британией слишком сильны, чтобы вот так брать и рвать их без всякого сожаления.

Вообще, было даже немного грустно осознавать, что скоро польётся кровь. Войны и восстания не избежать, не предотвратить. Мирный исход, вроде индийского сценария, тут вообще невозможен, потому что общество уже расколото. Да и столетия угнетения никуда не делись, у каждого, в ком текла хотя бы четверть ирландской крови, мог рассказать десяток-другой историй обо всех прелестях британского владычества.

И раз уж я попал в ирландца, стало быть, и драться буду вместе с ирландцами.

До нужного места я добрался достаточно быстро, в центре Дублина я более-менее ориентировался, и по памяти Майкла, и по собственным воспоминаниям из будущего, конкретно по О`Коннелл-стрит я гулял там, в будущем. И хотя очень многое изменилось за сто лет, отдельные здания и фасады всё равно узнавались.

А вот здание типографии не сохранилось, так что глядеть на стены из красного кирпича и высокие стрельчатые окна мне оказалось в новинку. Вывеска с фамилией владельца и снующие туда-сюда курьеры с кипами бумаг давали понять, что я пришёл точно по адресу.