Геннадий Борчанинов – Мятежник. Том 2 (страница 4)

С морских лафетов их оторвали… Варварски. С помощью точного прибора — кувалдометра. Иначе объяснить происхождение этих отметин на пушках я попросту не мог. Обе пушки лежали теперь на земле у причала, совершенно непригодные к использованию в настоящий момент. Нет, в теории, если загнать снаряд в ствол, обе выстрелят, но навести на цель их было невозможно. Шестьсот килограмм стали, это тебе не миномёт передвинуть. Около каждой пушки возились человек по пять, и, судя по доносящимся от них обрывкам разговоров, вопросы там решались философские. Например, какой идиот проектировал эти крепления, и сколько у него было отцов.

Неподалёку ещё несколько человек собирали из дерьма и палок самодельные лафеты на железнодорожных колёсах. Монументальные конструкции из швеллеров, деревянного бруса в основании и щитка из котельного листа. Не броня, конечно, но хотя бы от осколка на излёте защитить сможет. В теории должно было работать, как будет на практике — одному Богу известно.

— Как у вас тут дела? — спросил я, подойдя к О’Ханрахану.

Он обернулся, посмотрел на нас, узнал, улыбнулся.

— Работаем… Вон, с лафетами закончили. Только угол возвышения почти не регулируется, не знаю даже, как исправить, — сказал он.

Тут я ему не помощник. Артиллерия обычно бахала где-то далеко от меня, и я сам старался держаться от неё подальше.

— Прямой наводкой стрелять будете, — пожал я плечами. — Главное, пугнуть, силу показать.

— Разве что так, — хмыкнул офицер. — Если будет, кому показывать.

— Куда же они денутся-то, — сказал я. — Вон, дымы на горизонте.

Транспорты с новыми и новыми британскими солдатами шли вдоль залива, один за другим, большие, явно военные. В сопровождении небольшого эсминца, который скорее демонстрировал флаг, а не защищал транспорты. В Ирландском море для них пока не было ни одной угрозы.

— Мы до них не дострелим, — флегматично произнёс О’Ханрахан. — А если и дострелим, то не попадём. Они идут в Кингстаун. Порт обходят стороной.

— Рано или поздно придут и сюда, — сказал я.

— Непременно, — кивнул он, зажав спичку в зубах, как зубочистку.

Каждый такой транспорт привозил на наш берег не меньше батальона солдат. Нас готовятся закидать мясом, словно это Верден, а не Дублин. Британия получила первый удар, опешила ненадолго, но теперь уже оправилась от первой встряски и готовилась ответить со всей силы. Спокойно, без спешки, хладнокровно.

Я подошёл поближе к воде, поглядел немного на серые волны залива, пахнущие солью и водорослями. Несколько рыбацких лодочек покачивались на волнах, словно и не было никакого восстания и кровопролития.

За спиной послышался металлический лязг, матерная ругань и сдавленное кряхтение. Я обернулся. Одну из пушек пытались поднять на лафет с помощью самодельного блока, и Шеймус был уже среди тех, кто тянул канат. Вот здесь он был в своей стихии, простая и незатейливая физическая работа, ясный и сразу понятный результат. Политика и всё тому подобное оставались для него чужими громкими речами, в которых ему не слишком-то хотелось разбираться. Он и в добровольцы-то пошёл лишь потому, что я его позвал. Если бы я позвал его записаться в британскую армию, он бы и туда, наверное, записался вместе со мной.

Орудие со скрипом поползло вверх.

— Майк, подсоби! — выдавил Шеймус, и я поспешил к мужикам, закатывая рукава кителя.

Канат, жёсткий, пеньковый, сразу же обжёг ладони, мы потянули все разом, по команде. Пушка начала приподниматься над землёй, кто-то из мужиков подложил под неё деревянные подпорки для подстраховки, двое потихоньку направляли её на лафет.

— Держи ровнее!

— Опускай, опускай!

— Есть, аккуратнее!

Пушка лязгнула о лафет, опустили всё равно не слишком удачно, но в целом всё теперь было готово. Один из работяг затянул болты крепления большим ключом, и мы отпустили канат. Шеймус, раскрасневшийся, довольный, похлопал по казённику широкой ладонью.

— Хороша, чертовка, — проворчал он.

— Разбираешься в пушках? — хмыкнул я, переводя дух.

— Большая, значит, хорошая, — по-простому ответил он.

Логика железная.

— Давайте вторую, — сказал я, потирая руки.

— Майк! — окликнул меня вдруг знакомый голос, и я обернулся.

К нам приближался Гэри Бойл, как обычно, всклокоченный, с горящими глазами. В компании ещё нескольких парней, смутно знакомых по работе в порту и Либерти-холле.

— Гэри! — воскликнул я. — Какими судьбами тут?

— Слыхал, тут пушки ставят. Разве можно такое пропустить? — ответил он. — Ну и самые рукастые парни Дублина со мной. Подумал, вам понадобится помощь.

— Помощь всегда кстати, — сказал О’Ханрахан, пожимая протянутую руку Гэри. — Присоединяйтесь.

Вместе с работягами-социалистами дело пошло веселее. Ещё вчера все они до хрипоты спорили в пабах, как лучше обустроить Ирландию, социалисты и националисты, а теперь вместе тянули один канат, чтобы обустроить береговую батарею для защиты острова от англичан. Плечом к плечу. Может быть, ненадолго, но даже такая совместная работа сближает. Понимание, что все мы делаем одно дело. А споры о методах и будущем обустройстве это уже детали.

Вторую пушку установили на лафет, гораздо ловчее, чем первую. Хотя бы с этой стороны Дублин теперь защищён. А это значит, что генералу Максвеллу придётся попотеть, чтобы вскрыть нашу оборону.

QF 12-pounder 12-cwt, универсальная 76,2 мм морская пушка

Глава 3

Обустраивать береговую батарею мы закончили уже в сумерках. Одними только двенадцатифунтовками дело не ограничилось, мы выложили брустверы из мешков с песком, перетащили весь боеприпас поближе к орудиям, организовали наблюдение. Дымы пароходов вдалеке сливались с вечерним туманом. О’Ханрахан остался здесь с двумя десятками добровольцев, которым предстояло теперь посменно нести караульную службу, вглядываясь в морскую гладь до боли в глазах. Каждый хотя бы в теории был знаком с артиллерией, бывшие ветераны, и хотя их опыт мог бы пригодится где-нибудь ещё в городе, мы решили, что батарея ничуть не менее важна.

Я, Шеймус и Гэри выдвинулись обратно к почтамту мимо Ист-Уолла, как в старые добрые времена, когда мы втроём возвращались вечером из порта, заглядывая по пути в любимые пабы. Вот только раньше мы не таскали с собой винтовки и не дёргались на каждый шорох.

Откуда-то с севера донеслось несколько одиночных выстрелов. Затем они слились в один почти сплошной треск, к этой какофонии присоединился пулемёт. Кажется, где-то там сейчас очень жарко.

— К почтамту, — Гэри ускорил шаг. — Надо доложить.

— Нет, — отрезал я и повернулся на звук стрельбы. — Идём туда.

Бойл неохотно подчинился, Маккормик с некоторой ленцой снял винтовку с плеча и пристроился рядом со мной. Мы перешли на лёгкий бег, чтобы не опоздать к раздаче подарков.

Баррикада на Дорсет-стрит была преградой слабой, сколоченной наспех, но всё-таки могла служить укрытием для одних и препятствием для других. Северные подходы к городу держали парни из первого батальона, по нашему плану они были всего лишь вспомогательным направлением, и оборонять их до последней капли крови не стоило. Так что и серьёзных укреплений тут не возводили.

Но даже с такими укреплениями наши ребята всё равно держались. Правда, со стороны это выглядело суетливым копошением, да и, судя по их виду, защитники уже готовились разбежаться кто куда. Разительный контраст с тем, как воевали парни де Валеры у моста через канал. Второстепенное направление, слабые подразделения, новички и тугодумы… Действительно, что могло пойти не так?

Я первым перемахнул через низкую часть баррикады, схватил за воротник лопоухого паренька с охотничьим ружьём в руках.

— Где ваш командир? — рыкнул я.

Рядом Шеймус высунулся из-за баррикады с винтовкой в руках, оглушительно хлопнула мосинка, и здоровяк довольно ухмыльнулся, записывая на свой счёт ещё одного сассенах.

— Командир убит! — выдавил паренёк. — С-снайпер с-снял…

Пришлось дёрнуть увлёкшегося Маккормика за рукав. Там, где он стоял секунду назад, вжикнула пуля и выбила кирпичную крошку из стены, взвизгнув рикошетом.

— Кто командовал? — спросил я.

— Капитан Маккей, сэр! — ответил парень.

— Маккей или Макки? — резко переспросил я, чувствуя, как по коже пробегает неприятный холодок.

— Маккей, сэр, Эдвард Маккей, — пробормотал он.

Я выдохнул. Слава Богу, это не Дик. Однако, рота без командира — всего лишь вооружённая толпа, а не боевая единица.

— Снайпер, говоришь? — хмыкнул я. — Заметили его?

— Вон в том здании, в красном, третий этаж… — сказал паренёк. — Угловое окно. Где-то там засел.

Я осторожно выглянул сбоку, присмотрелся. Снайпер — громко сказано, расстояние позволяло уверенно стрелять, даже зажмурившись и отвернувшись. Надо бы проверить.

— А ну, дай-ка сюда, — я снял фуражку с замершего парнишки. — Как зовут тебя?

— Гэвин, сэр, — проблеял он.

— Фуражку новую на складе возьмёшь, Гэвин, — сказал я.

Фуражка, надетая на ствол винтовки, чуть высунулась над баррикадой, я же присмотрелся в щель, в окне третьего этажа шелохнулась тень. Выстрел снайпера, а скорее, марксмана, сбил фуражку со ствола и она, кувыркаясь, покатилась по мостовой. Гэвин дёрнулся за ней, но Маккормик удержал его широкой ладонью, мол, не дёргайся понапрасну.

Снайпер в окне даже не менял позиции, засел, как петух на жёрдочке. И этого хватило, чтобы посеять страх среди защитников баррикады. Я прошёлся вдоль укрытия туда-сюда, огибая встревоженных добровольцев, выбрал место получше. Лёг прямо на мостовую, просунул винтовку между широким диваном и опрокинутым шифоньером. На той стороне улицы виднелись британские солдаты, готовящиеся к новой атаке, но стрелять по ним я не стал. Моей целью был снайпер, и только он.